Мой пленительный принц.

      Вералин медленно скатилась вниз по стене. Она сжималась в комок только от одной мысли, что ее Мэтт может пострадать. Те видения пугали ее, и она бы все отдала, чтобы рассказать своим сыну и мужу правду о своем поведении, но она не могла. Она думала, что если скроет от них правду, то все изменится. Ведь ее маленькая дочь, что сейчас только-только начинала формироваться внутри ведьмы, должна быть защищена от любого проявления активности. Никто не должен знать, что она беременна. Ни Мэтт, ни Хотч. Иначе ее дочь тоже умрет.       Она знала, что поступает глупо, и ей бы поделиться со всеми своими мыслями и страхами, но как ты можешь сказать сыну, что его собственный ребенок умрет? Как? Вот и ведьма не могла этого сделать. Она боялась того, что будет, и того, что уже происходит.       Все ее мечты рушились. Спокойной жизни не выходило. Каждый день быть как на вулкане, скрывать правду и лгать. Все это выводило ведьму из себя. Она не могла справиться со всем самостоятельно, но и рассказать родным тоже не хотела. Женщина вспомнила тот разговор с врачом и на миг забылась.       — Вам нужно меньше нервничать и кушать витамины. Пусть ваш муж тоже сдаст все необходимые анализы, чтобы проверить вероятность различных заболеваний, — спокойно проговорил пожилой врач, склонившись над своим столом и записывая в карточку Веры нужные обследования.       — Доктор, мне бы хотелось, чтобы муж не знал о моей беременности.       Женщина опустила взгляд, а после вновь подняла на удивленного врача.       — Это не ребенок вашего мужа?       — Нет, отчего же, это его ребенок.       — Тогда я вас не понимаю. Вначале просите не высылать вам документы на дом, а теперь просите, чтобы ваш муж не знал о вашей беременности. Вы решили сделать аборт?       Вералин задрожала. Ей была страшна только одна эта мысль — об аборте. Но она и правда не знала, что ей делать. Хотч не хотел ребенка в ближайшее время, и об этом он как-то упомянул.       — Тогда в чем проблема? Он вас бьет? Изменяет?       — Он просто не хочет больше детей, вот и все. И я не знаю, как он отнесется к тому факту, что наша дочь родится обычным человеком.       — Ох уж эти переживания, — качнул доктор головой, а после улыбнулся, сверкая своими вампирскими клыками. — Я вас услышал, но давайте договоримся, что если вы хотите оставить ребенка, вам нужно сказать мужу. Ведь он не дурак. Ваш запах начнет меняться. Ваше поведение. Все вокруг изменится.       — Хорошо, доктор…       Если бы она могла, то сказала бы правду, но только не сейчас, когда все вокруг кричит о чем-то страшном. Ей нужна уверенность, которой сейчас она, увы, не испытывала.       — Вералин?       Голос вампира звучал как-то сдавленно.       — Что-то случилось?       Вера поднялась на ноги и заглянула в глаза своему мужу. И, кажется, там она увидела новый огонек. Хотч медленно пересек расстояние, разделявшее их, и прижал женщину к себе, только делал это осторожно, словно чего-то боясь.       — Прости меня, Вералин, — медленно шептал вампир, покрывая ее лицо поцелуями.       — Тебе не за что извиняться, я сама виновата. Напала на вас с Мэттом, как ненормальная.       Ведьма ощутила, как слезы скапливаются в уголках глаз, а сердце бешено клокочет. От родных объятий хотелось рыдать.       — Вера, моя любимая, Вера. — Хотч сжимал жену в своих объятиях и не хотел выпускать. — Я пришел не один.       Ведьма заглянула за спину своего мужа и ахнула.       — Рэо, — проговорила она.       Хотч отпустил ведьму, и она подошла к воднику, обнимая его. Омега изменился с их последней встречи. Что-то было в его глазах такое, что напугало Веру. Какое-то отчаянье.       — Я так рад вновь тебя видеть, Вера. Жаль, что при таких обстоятельствах.       — Что-то стряслось?       Вера понимала, что произошло то, чего она больше всего боялась. Ее видение начали исполняться.       — Помоги защитить моего ребенка. Помоги мне, Вера. Ты нужна мне, как мой друг. Как моя родня.       — Я…       — Вера, послушай. Я понимаю, что не смею просить тебя об этом. Тем более сейчас…       Женщина оборвала водника взглядом, а тот удивленно поднял брови и перевел свой взгляд на Хотча. Они поняли друг друга с одного взгляда.       — Так, значит... — начал омега, но остановился, понимая, в чем дело. — Вера, я прошу тебя. Ты ведьма и сможешь найти его.       — Рэо, я…       — Прошу, — прижался принц к женщине всем телом.       — Я не знаю, где твой сын, но знаю, где будет мой, когда станет совсем жарко. Я так хотела этого избежать. Так хотела уберечь всех, но у меня не вышло.       — Говори, Вера, скажи, где он будет, — задрожал омега.       — Я видела дом недалеко от гор, что так любит Хотч. Там был Барт. Он перетягивал руку Мэтта, а тот кричал от боли. Барт тоже был ранен, но старался держаться. Я слышала, что они говорили о каком-то омеге, но не могла понять, о ком идет речь. О паре самого Мэтта или нет.       — Барт? Но…       — Вера, почему ты сразу не сказала мне? — возмутился Хотч.       — Я хотела все изменить. Наш сын. Наша… Ммм. Я просто. Прости.       Ведьма опустила взгляд в пол. А Хотч дернулся на выход.       — Нам нужно срочно вернуться в офис. Когда мы уезжали, Барт пришел к Кристиану, и единственный омега в здании — это Брендон. Что-то мне подсказывает, что они говорили про него.       Хотч выбежал первый. Вера последовала за мужем, но Рэо остановил ее.       — Вера, ты беременна!?       — Да.       — И Хотч не знает об этом?       — Ты прав. Я сама ему не говорила.       — Почему?       — Он не хотел детей, не сейчас, возможно, позже… Да и не знаю, как он отреагирует на тот факт, что она будет обычным человеком.       — Нормально, Вера, нормально. Это ваш ребенок. Ты же знаешь, он любит тебя. Любит и Мэтта. Значит, ваша малышка тоже станет его любимицей.       — Я надеюсь, — вздохнула Вера.       — А ты это куда собралась?       — Я с вами.       — Нет. Ты остаешься. Ты — человек, и твоя дочь тоже, если вы пострадаете, вернуть вас будет сложнее. Оставайся тут и жди.       Рэорилин чмокнул ведьму в щеку и покинул квартиру, прикрыв за собой дверь.

***

      Кокон из теплой энергии окутывал юное тело омеги. Рана в животе практически зажила, но он не приходил в себя.       — Он действительно твой племянник?       Кристиан Духер расхаживал по своему кабинету туда-сюда. Омега, что лежал на его диване, был бледен, как мел, но уже хотя бы дышал нормально. Барт подоспел во время и сейчас помогал исцеляться мальчишке. Но что-то во всей этой ситуации смущало Кристиана, вот только он не понимал, что именно. То ли омега в раной в животе. То ли имя сына из уст этого же омеги. То ли это было то кровавое послание, что явно оставил Коллен.       — Да. Единственное напоминание о моей сестре. — Вервольф провел рукой по контуру лица юного волчонка, стирая при этом испарины пота, что появились из-за испытываемой боли. — Знаешь, кто бы мог подумать, что он будет парой твоего сына. Значит, мы скоро станем родственниками.       — Если сможем выжить!       — Я всегда думал, что белые волки не существуют, их всех убили, а тут он… Такой озлобленный. Такой сильный. Я вначале решил, что мне кажется, что я сплю. Ведь такого не бывает. Но, как видишь...       — Он омега только в теле человека, а альфа в форме волка?       — Правильно, — молвит Барт.       — Разве из-за этого не бывает резонанса? Знаешь, как бывает — неуправляемость, неспособность здраво мыслить.       Вампир, наконец, сел на край стола и, скрестив руки на груди, одарил чету вервольфов пристальным взглядом.       — Бывает. И с ним такое было. Только знаешь, Кристиан, — повернулся Барт к Духеру и выпрямился, — твой сын — вот его маяк в темноте. Вильгельм способен обратить гнев этого волка в другое русло, и я в это верю. Ты правда считаешь, что твой сын пострадал из-за него?       Барт махнул в сторону все еще не пришедшего в себя волчонка.       — Конечно, нет. — Кристиан внимательно следил за Бартом, что сейчас подошел к нему ближе и даже сел рядом. — Коллен. Вот кто во всем виноват. Пригретая мной змея. Мои люди пострадали. Из-за моей беспечности умер человек, да и я уверен, что отнюдь не один... Вард приходил, рассказывал, что Фабиан под действиями какого-то колдовства помог вампирше, что по описанию как две капли воды была похожа на Викторию.       — Вард? — удивленно рыкнул вервольф.       — Он самый. Удивлен, что я его послушал?       — Нет. Удивлен, что он еще не трахнул своего иллюзиониста. Все еще играет в кошки-мышки, прям как ребенок. А Фабиан действительно силен. Он ведь у тебя последний остался?       — Да. Его дед был сильным иллюзионистом, но всему приходит конец. А Фабиан слишком молод, чтобы я просил его выполнять работу деда. Пусть вначале подрастет.       — Подрастет? Хах, ты меня удивляешь. Вард бегает с его девственной задницей, как курица с яйцом, а колдун поди и сам ему давно не против подставиться. А ты говоришь — маленький! Вот этот омега маленький, — указал волк на своего племянника, — а Фабиан давно уже не малыш. Нужно ставить приоритеты, Кристиан. Хочешь защитить семью или своих людей?       — Ты же знаешь, что я…       — Нет. Тут другое. Твои люди должны быть готовы умереть за тебя. Они должны знать риски и не бояться того, что может произойти. Поэтому я так люблю волков, ведь стая — это святое. Стая — это сила. Стая — это мощь. Все ринутся в бой, если хоть один из стаи пострадает. И ты понимаешь, что не останешься один. Стая может быть не только у волков. Объедини свои силы, Кристиан…       — Мистер Духер, — заглянул в кабинет вампир, — там к вам пришли.       — Кто?       — Какой-то мужчина. И он требует, чтобы вы отдали его мужа. Я проводил его в конференц зал. Вы примите его?       — Конечно. Ты можешь быть свободен, — медленно проговорил вампир.       — Это мое беременное чудо пришло, — засмеялся Барт, — я пойду.       — Пойдем вместе, хочу поприветствовать твоего мужа.       Мужчины бросили взгляд на омегу и, решив, что он еще не проснется, покинули кабинет. Вот только волчонок открыл свои небесно-голубые глаза. Все тело ломило от боли, а в голове была лишь одна мысль: Вильгельму нужна моя помощь.