Мой пленительный принц.

      Ран чувствовал, что происходит важный период его жизни. И в то же время он понимал, что своему другу Мэтт нужен куда больше, чем сейчас нужен самому Рану. Сжав зубами подушку, лисенок разозлился сам на себя за мысли, что съедают его разум. Если сейчас все закончится, то раз и навсегда, и омега это понимал. Оставшись наедине с альфой, омежка весь внутри клокотал от радости, вот только разум говорил такие вещи, в которые лис верил больше всего: «Он должен отправить своего альфу на помощь к другу».       — Вот ты где, — Мэтт медленно, словно змея, проникнул в спальню к лису.       Опустившись на постель, молодой человек медленно двигался, стараясь достигнуть свою пару, что манила сладким ароматом. Полукровка достиг своей пары. Развернув омегу к себе, он вдохнул сладостный аромат лилий и завладел столь желанными губами. Мальчишка не сопротивлялся, когда альфа опустил его на постель, а сам навис сверху. Ран улыбнулся, обнажая свои маленькие клыки, а в глазах омеги зажегся лисий огонек. И от такого преображения у полукровки снесло крышу.       Стиснув омегу сильнее, Мэтт стал срывать с него одежду и попутно раздевался сам. Он хотел все и сразу. Его мальчик. Его сладкий мальчик. Вот он, так близко, и не сопротивляется. Внутри молодого человека разгорался огонь, а запах лилий будоражил разум все сильнее и сильнее. Хотелось поглотить лиса всего и без остатка. Соски омеги напряглись, а внизу стало жарко. Мэтта для Рана был слишком идеальным. И Ран для Мэтта тоже. Они оба думали об одном и том же.       В глазах Мэтта читался голод, нагнетающий все вокруг и заставляя пространство искриться золотистым дымком. Перехватив инициативу, лисенок повалил альфу на свою постель, которая готова была вот-вот стать отныне их общей, и завел руки вверх. Молодой человек мог вырваться из слабого захвата нежных рук, но ему так этого не хотелось. Ран был так разгорячен и так сексуален, что альфа просто не мог ему сопротивляться.       Ран обнял полукровку, ложась на него полностью, и спрятал лицо в основании шеи. Мэтт обнял свое маленькое чудо. Мальчишка закрыл глаза и позволил своему запаху затуманить все прочие чувства вокруг. Запах апельсинового дерева и лилий. Два запаха, всегда ассоциирующиеся с ними двумя.       — Я скучал по тебе. Пусть даже и не признаюсь никогда больше, но ты понравился мне с самого начала. С нашей самой первой встречи.       Объятья альфы стали крепче.       — Я тоже по тебе скучал. Пусть даже эта разлука и была так краткосрочна, и я этому рад... Я люблю тебя больше всех на этом свете.       Ран немного отстранился и посмотрел в глаза полукровки, стараясь найти там ложь, но не нашел ее. Глаза молодого человека светились любовью. И это заставило лиса наклониться к его губам и почувствовать, как Мэтт расслабился во время поцелуя, как позволил действовать омеге делать то, что он хочет сам.       — Я тоже люблю тебя, Мэтт.       И губы лиса вновь встретились с губами оппонента, в этот раз грубее и ожесточённее. Руки альфы вновь вовсю шарили по идеальному телу, избавляя от одежды.       — На тебе слишком много одежды, в то время как я практически голый, — пожаловался омега, стаскивая с плеч футболку и берясь за пряжку на джинсах Мэтт.       Отстранившись в сторону, Ран взглянул на альфу. Он шикарен. Небольшие светлые волосы покрывали его рельефную грудь, скульптурный пресс являлся результатом проведённого времени по утрам в тренажёрном зале. Мэтт для своего возраста был слишком идеальным, и Рана эта пугало.       — Я начинаю ощущать, как теряюсь в тебе все больше и больше, — тихо пробормотал полукровка, опуская руки на жаждущие внимания ягодицы.       Уже твёрдые соски напряглись ещё сильнее, когда его длинные пальцы стали нежно оттягивать и пощипывать попу. Омега застонал и выгнулся навстречу рукам. Умелые руки молодого альфы задевали самые чувствительные места на теле омеги, и Ран ощутил, как из ануса выделилась смазка — у него началась течка. Ее первые признаки заставили его встрепенуться, но Мэтт не отпустил свое чудо. Его пальцы оказались на его возбуждённом члене.       Руки и ноги дрожали. Ран отдался Мэтту полностью и пусть и оставался тем же пугливым малышом, что и секунду назад, но доверял уже больше. И полукровка не заставил себя долго ждать. Воспользовавшись разомлевшим омегой, он перевернул его на грудь, а сам развел широко ноги.       — Я люблю тебя, Ран, — простонал Мэтт, ощупывая столь идеальное тело.       Альфа провел руками по бедрам, настолько идеальным, что Мэтту хотелось их зацеловать. Это был его лисенок, его и ничей больше. Он пометит его столько раз, столько захочет. Разведя бедра в сторону, молодой человек смотрит на колечко ануса, что сейчас выделяло прозрачную смазку. Его омега тек для него, и был только его. Альфа сделал небольшой толчок вперед и коснулся ануса своим возбужденным членом, словно дразня омежку. Ран в этот момент задрожал и прикрыл глаза от удовольствия.       Не выдержав сладостных снов, полукровка вошел в податливое тело пары полностью, срывая с губ обоих сладостный стон. Но двигаться дальше было бы неправильным. Поэтому молодой человек дал паре возможность привыкнуть к своим размерам, а себе дал возможность привыкнуть к узости.       — Такой идеальный. Мой лис.       — Пожалуйста, пожалуйста, — молил Ран, его тело охватывал жар разгорающейся течки.       Тела обоих парней двигались быстро навстречу друг другу. Мальчишка плавился от рук, что ласкали его тело. Он сгорал от близости своего альфы. Именно этот момент был правильным, самым правильным в его жизни.       Мэтт крепко схватил бёдра лиса и, сделав ещё один толчок, ощутил свой собственный оргазм. Узел разбух внутри, охватываемый бархатными стенками ануса. Омега ахнул и хотел вырваться, но державшие его объятия стали крепче.       — Потерпи, малыш, скоро ты привыкнешь к нему, и он к тебе тоже, — усмехнулся молодой полукровка, покрывая лицо лиса поцелуями.       — Сам ты малыш, — огрызнулся Ран.       Но его голос все еще дрожал после недавнего оргазма и нарастающей эйфории. Пусть узел и доставлял дискомфорт, но при этом он вызывал какие-то странные чувства. Опустив голову обратно на постель, лис попытался расслабиться, ощущая, как при каждом его движении узел напирал на какую-то точку внутри него, и этим самым вызывал дрожь. Вздрогнув от давления внутри себя, Ран отклонил голову и тут же был пойман Мэттом. Молодой альфа целовал любимые губы, буквально пожирая их. А после он спустился к шее и прокусил нежную кожу, оставляя на ней немыслимый узор — метку.       — Ты пометил меня, — простонал лис, стараясь развернуться так, чтобы узел еще раз задел ту самую точку.       — Конечно. Не хочу, чтобы тебя кто-то увел, узнал, насколько ты сексуален.       Мэтт чмокнул омегу в висок, а после опустил руку к возбужденному члену пары. Сегодняшняя ночь будет самой первой перед их совместной жизнью. И нужно было покрыть омегу, чтобы он полностью пропах нужным альфой, и другие не смели на него зариться.       Притянув к себе уже засыпающего омегу, молодой полукровка вдруг задумался о Вильгельме. Нужно было его найти. И пусть слова отца и успокоили парня на время, сейчас его мучило страшное предчувствие. То самое видение. Вся та кровь, что видел Мэтт, казалась, вот-вот проливается.       — Ты должен найти его, — еле слышно бормочет Ран, уткнувшись куда-то в сторону груди своего альфы.       — Спи. Тебе сейчас не о других думать надо, а о нас беспокоиться.       Незаметно для себя самого Мэтт погрузился в сон.       Вокруг было очень темно, Мэтт не мог рассмотреть, что его окружало. Но в то же время все это казалось таким знакомым, что становилось страшно. Он словно видел все через пелену странного занавеса. Каждый шаг полукровке давался с трудом, будто к его ногам привязали гири, и от этого он не мог двигаться нормально. Вытянув руку вперед, альфа пытается хоть что-то нашарить, но ему не удается. А когда размытая картинка преображается, Мэтт вздрагивает. Ведь во всей этой черноте можно было рассмотреть лишь одну фигуру. Белый, как снег, волк пытается стоять на дрожащих ногах. Его шерсть вся была в крови. Он был сильно ранен и истекал кровью, но пытался стоять до конца, защищая кого-то. Волк скалился и рычал, словно отпугивал кого-то, только ему видимого. У Мэтта заклокотало сердце, а в голове пронеслось имя его друга. И полукровка знал: волк защищал сейчас именно Вильгельма, что был ранен. И вот паутинка тьмы рассеялась, являя ведуну то, что до этого он не мог увидеть. Вильгельм лежал на каменном полу весь в крови. Он потерял связь с реальностью и сейчас был без сознания. Огромная рана на его груди уже перестала кровоточить, а вот кровавая лужа на каменном полу говорила о том, что он потерял слишком много крови и сейчас умирал. Полукровка дернулся вперед, словно желая встать между волком и тем, другим, темным существом, которого он — Мэтт, — не видел.       Существо, что изранило волчонка, словно почувствовало, что его плану пытаются помешать, и медленно выходило на свет. Полукровка замер, словно узнавая лицо этого мужчины и его лакированные ботинки….       — Дрейвн, — прорычал альфа, распахивая глаза.       Молодой человек часто дышал, пытаясь отойти от увиденного. Он узнал мужчину. Это был Дрейвн. Он был главой охраны отца Вильгельма. И то, что сейчас именно в этот момент видение раскрылось полностью, было чудом. Обычно такого не происходило. Молодой человек узнал лакированные ботинки вампира, но, не увидев лица, он бы их и не вспомнил, слишком была непримечательна деталь.       — Что такое? — сонно пробормотал лисенок, потирая свои глаза.       — Спи. Я сейчас вернусь.       Мэтт поднялся на ноги и, подойдя к свои вещам, нашел свой сотовый телефон. Ран потянулся, а после перевернулся на другой бок. Набрав номер отца, полукровка вышел в коридор. Когда гудки стихли, и отец взял трубку, Мэтт быстро начал говорить, не дождавшись приветствия.       — Отец, это Дрейвн. Он предатель. Я видел еще одно видение. Он знает, где Вильгельм. Я узнал это место. Старый склад, недалеко от твоих любимых гор. Я видел все отчетливо. Брендон тоже там будет, и я не знаю, будущее это или уже прошлое. Вил... Он истекает в крови. Нам нужно спешить.       Неожиданно на том конце провода слишком шумно сглотнули.       — Это будущее, — проговорил тихий, совсем не отцовский голос, на том конце провода. — Потому, что это не твой отец. Это я, Брендон.       — Брендон? Что произошло, и как ты оказался рядом с моим отцом? Где Вильгельм?       — На нас напали, и нам пришлось разлучиться. Мэтт, мы должны спасти его. Если ты видел будущее, нам надо спешить.       — Жди, когда я приеду. Скажи, где ты?       Полукровка вернулся в спальню и стал натягивать на себя свои вещи.       — Я не знаю. Я переместился к родителям Вильгельма. Тут твой отец. А еще я в каком-то кабинете на диване, знаешь, такие кабинеты обычно в офисных зданиях. Тут...       — Я понял, где ты! Не уходи. Дождись меня.       Мэтт повесил трубку, натягивая свои джинсы.       — Что-то стряслось? — Ран обеспокоенно посмотрел на альфу.       — Я должен выручить своих друзей, — молвит полукровка, покидая комнату.