Тренировочные драбблы

Куча ненужных и бредовых мыслей наполняло опущенную голову. Мыслей о всякой всячине, начиная с воспоминаний о доме, и, заканчивая мыслью о полезности для Кудо. Все за что он успевал ухватиться, все о чем он раньше не задумывался - все это сейчас крутилось в мозгу, оставляя тяжкие последствия в виде нервного подрагивания глаза или какой-либо конечности тела. А еще - осознание того, что это лишь короткая передышка и спокойно ему отдохнуть дадут только после очередной пытки. Мысли абсолютно всех родов и расцветок, такие как погода сегодняшнего дня за этими стенами, или шумная классная комната его школы продолжали досаждать, как будто последние воспоминания жизни. Возможно тот человек, который сказал, что перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами, полностью ошибся. Ведь нескончаемые воспоминания преследуют тебя еще до какого-либо происшествия, пытающегося отнять жизнь... Можно сказать, что все уже предречено. Его жизнь уже обремлена этими воспоминаниями, готовая окончиться в любой момент. И эти мысли начали аккуратно вытеснять из головы сами воспоминания... Как иронично. Сквозь боль, он почувствовал, что по его собственным онемевшим синим губам скользнула легкая улыбка. Не в силах больше пошевелить ими, он так и остался сидеть, грустно улыбаясь. Это была улыбка исполненная боли, но надеющаяся на лучшее, изображающая некий облегченный вздох. Если просматривать его лицо и далее, станут заметны мертвенно потухшие зеленые глаза, уставившиеся в одну точку и совершенно не перемещающиеся, замершие. Можно увидеть посиневшие опухшие щеки в бесчисленных надрезах и ранах, обвисшие от истощения скулы, глубокие большие мешки под глазами, образовавшиеся от бессонных ночей в муках. Кожа, ранее приятного смуглого оттенка, теперь же побледневшая подобно цвету смерти, была порезана везде, где можно, а ослепительно белый свет лабораторных ламп старательно освещал ее, делая ещё более мертвой. На шее красовались тонкие следы от лески, насквозь пропитанные загустевшей и грязной темной кровью. Имелся и толстый ровный след от веревки, которая использовалась для удушения: не по-человечески розовая кожа, красные ссадины от потёртостей и собственноручные царапины, сделанные в попытке хоть немного ослабить действие убийственной пытки. Замозоленные погрубевшие связанные руки, изодранная в некоторых местах одежда, замазанная кровью, прочная резиновая связка, сдавливающая грудь и мешающая нормальному дыханию - сейчас он похож на кровавый манекен, нежели на человека, такой же неподвижный и бледный. Комната без окон из кафельной плитки, звуконепроницаемого материала в стенах и противного, уже незаметного, но нестерпимого запаха хлора и химии, смешанного с запахом гнили и собственной крови - его кукольный плен, ограниченный от внешнего мира и здания синдиката железной дверью. Подумать только... Он бегал здесь от камер, перебираясь как мышь. Вообще чудо, что он смог пробраться и добыть информацию, напрямую отправившуюся Кудо. Незапланированное попадание на территорию врага и мгновенное поражение - лишь эти мысли остались для описания его наиглупейшей выходки, за которую он поплатился остатком своей жизни в муках... Молодой детектив случайным образом попал в это здание, не подозревая о лаборатории, быстро состряпал план действий для их же пользы, но не рассчитал свой фактор везучести. Потеряв Кудо, уничтожив все нити, ведущие к нему, однако передав кое-какую информацию, Хаттори был схвачен абсолютным психопатом. Психом, обожавшим пытать людей, не используя сыворотку правды, не применяя холодного и огнестрельного оружия, а используя старые и самые извращённые пытки, некоторые придуманные и им самим. Тогда кансаец кричал, извивался, дёргался, вырывался, из его глаз лились слезы боли, но он не сказал не слова. Теперь же, Хейджи почти не реагирует ни на какие внешние раздражители и редко чувствует боль - он на пределе... В глазах того ненормального, Хаттори, наверняка, утратил интерес и стал бездушной и неинтересной куклой. В голову начали лезть мысли о том, что скоро конец. Безболезненный долгожданный конец. Удушение, электрический стул, обездвиживание, утопление, выдирание зубов и ногтей, перелом костей, поджигание, отдирание кожи, подвешивание на леске... Всему конец... Возможно, сегодня... Он подтянул уголки губ ещё немного, делая свою грустную улыбку шире и довольней, но не смог закончить... - Отдали приказ от тебя избавиться. Информацией ты не располагаешь и боль уже не чувствуешь, поэтому... - человек в халате улыбнулся во все тридцать два и загоготал, - Ты счастлив? О, по твоей радостной улыбке я вижу... Но просто так ты все же не умрёшь... Испытаешь на себе слегка улучшенный прототип "Апотоксина 4869". - он выхватил из кармана красно-белую пилюлю и с довольным лицом направился к детективу. Впервые за долгое время пульс старшеклассника усилился, а разум затуманился. Немой страх стиснул грудь. В голове резко зазвучали оглушающие строчки: "Кудо уменьшился, выпив именно эту дрянь." В рот залетела капсула, вода из колбы заполнила осушенный рот, и он глотал, глотал, глотал жидкость, которой ему так не хватало за все эти часы. Жажда и инстинкты пересилили страх. Дрянь была проглочена. Участившееся дыхание эхом отразилось по всей комнате в выжидающей тишине. Ему было жарко, было чувство, словно кости плавились. Разрывало изнутри. Эта боль шла не из вне, а изнутри - совсем другая, ощутимая и ноющая боль... *** По щекам неосознанно лились слезы. Они не останавливались. Он рыдал соответствующе для своего семилетнего возраста. Он рыдал от безысходности и чувства, словно он всех предал. Маленький покалеченный мальчик, чьи слезы прожигали раны на щеках и подбородке... Он ничего не мог поделать с таким поворотом событий, да ещё и обессиленный после пыток. Теперь он сорвал абсолютно все и оборвал жизни нескольких человек - своих дорогих друзей и близких. От бессилия Хаттори взвыл и уткнулся в подтянутые к лицу, высвободившиеся колени. Грудь нестерпимо щипало. Через силу мальчик вытянул шею и онемевшими, слегка влажными губами пытался что-то сказать: - Ч-чё... р... Т-т... В ошеломлении, человек в халате всадил ему какое-то вещество в шприце и быстро направился к компьютеру. Найдя список убитых препаратом, он лишь недовольно цыкнул. - Перепроверьте всех по списку убитых "Апотоксином 4869" - Выяснились новые обстоятельства.- затем мужчина в халате мерными шагами вышел из кабинета... Стремительно холоднеющее мертвое тело мальчика осталось лежать в кресле, а на его щеках остались мокрые дорожки от слез... Он застыл в немом крике, а его зеленые глаза покрылись бледной мертвенной пеленой...