Как Юрка бухать учился

Горячее солнце опаляло кожу Алтына. Всё-таки ехать на мотоцикле через долгую, нагретую звездой степь не стоило. Парню оставалось лишь терпеть и иногда стирать со лба пот. Чувствовал он себя, мягко говоря, паршиво. Сразу после отката программы ему позвонила мать. Алтын подумал – поздравит, а оказалось – отец попал в аварию. Парень, как был в костюме, так и поехал, успев переодеться лишь в отеле, откуда забирал паспорт. Кто-то перерезал тормоза на отцовской машине. Кто-то, кто знал, что это отец Алтына. Эту суку Отабек обещал найти в ближайшее время, медленно убивая. От нервов, знатно потрепанных за время перелета и поездки, казах и не заметил, как скурил уже третью сигарету за полчаса. Для него, серьезно настроенного бросить курить, это был явный перебор. Наконец в поле зрения показалась больница. Алтын, толком не думая о безопасности железного коня, вскочил с мотоцикла и, подобрав рюкзак, направился в здание. Быстро спросив у милой секретарши палату, Отабек прошел в указанное помещение. В палате номер «666» лежал широкоплечий мужчина с огромным пивным животом. И не скажешь, что мастер спорта по пятиборью. С первого взгляда он был похож на мумию, на второй тоже. Может быть лишь на третий можно было обнаружить пару костей, которые не были загипсованы. -Бааааать, - тихонько позвал тот. Мумия что-то недовольно прошипела на своем и, попытавшись подняться, вновь безжизненно упала на больничную кровать. -Ты чего? – удивился Отабек. -Алты, прости меня. Из-за меня ты не выступил на соревнованиях. -Бать. Я успел выступить. Мама позвонила уже после, - попытался успокоить отца Отабек, - и при том бронзу забрал, правда спешил к тебе и не успел на награждение. Ты как? Как так получилось? Когда и кто смог провернуть такое? – его словесный поток прервала мать, которая только что вошла в палату. -Бека, не волнуйся. Мы уже разобрались, - она мягко положила свою изящную ручку на плечо сына. -Здравствуй, мама, - поздоровался Алтын. Женщина кивнула ему в ответ. Они еще долго проговорили втроем. В основном его спрашивали, как прошли соревнования: как выступил, сколько акселей было в программе и прочую ерунду. Но вот стоило Отабеку начать спрашивать про аварию и как они разобрались с виновником, ответом для него стало молчание, а после и смена темы. Это неимоверно бесило казаха, но он держался. Выходить из себя перед переломанным отцом и матерью, всю на нервах, не было выходом, поэтому он упорно старался делать вид, что не заметил смены темы. -Бать, когда тебя выписывают? -Ну, думаю, через недельки две буду как новенький. -У тебя перелом тазовой кости, - строго сказала жена, - ты как новенький будешь еще пару месяцев дома валяться. А ведь у нас хозяйство. Лошади сами себя не попасут. -Так у Алтынушки закончились соревнования. Тебе не нужно в Алматы? Вот. С родителями побудешь! Побудешь же? -Хорошо, отец, - скрипя зубами, произнес Отабек. С Плисецким они договорились сразу после соревнований уехать вместе в Петербург, где провели бы все время в тренировках на Чемпионат Мира и в обществе друг друга. Сходили бы во все кафе. Объездили на его мотоцикле весь город и его округа, а потом под вечер завалились бы спать без задних ног. -Наверняка он на меня обиделся, - подумалось Беке, - лучше будет позвонить.

***

Плисецкий довольно потирал руки. Чтобы скрыть надпись и розовую, как у эмо, челку, Виктор одел на себя голубую детскую кепку, которая была единственным выходом, так как других головных уборов почему-то не оказалось. Забежав в первый попавшийся магазин, Виктор вышел уже через пять минут, напялив на себя модную шляпу, за которую, судя по названию магазина, он отдал месячный запас денег Юры. Плисецкий вновь расстроился. -Нет, не время раскисать. Кто тигр? Я тигр! Нужно срочно занять себя чем-то, - долго искать не пришлось. У входа уже дежурили его ангелы, которые, завидев своего ненаглядного Юрочку, бросились к нему, сбивая с ног прохожих. Юра, не теряя ни минуты, в отличии от обычного своего поведения, двинулся к ним на встречу, чем очень сильно обрадовал фанаток. Еще долго они фотографировались. Юра, когда его ставили в очередную позицию, даже подумал, что некоторые из них были вырваны из камасутры. После этого они попросили дать каждому автограф. Юра, дабы не забивать голову ненужными рассуждениями, согласился. Все началось с листка из тетради с домашней работы. Дальше пошли части тела: руки, ноги, голова. Закончилось все тем, что одна фанатка сняла с себя свитер и, оголив свои бидоны размера не меньше четверочки, попросила расписаться на правой груди. Юра, убрав руку с глаз, которые закрыл уже тогда, когда девушка начала поднимать вязаный конец вверх. Девушка так и стояла. В красном кружевном лифчике, держа палец на правой груди. На левой же стоял еще один автограф. Его Юра не перепутает ни с кем. Это была роспись самого Отабека Алтына. От осознания сего факта парень залился краской. - Давай же, - поторопила его девушка, - мне холодно и немножечко стыдно. -Ах стыдно тебе, - всплыло в голове Юры, - то есть сиськами сверкать не стыдно было перед мной и Бекой. Ну получай фашист гранату, - он, прикусив свой язычок, старательно начал выводить узор на девушке. Теперь грудь украшала огромная какаха. Когда Юра упорно хотел нарисовать на ней муху, кружащую вокруг, его заметил Яков. -Плисецкий, твою мать, что ты творишь? -Мою мать ты не трогай, - хмыкнул он, - я творю искусство! -Искусство это взрыв, пролепетала девушка дойками, - но и какашуля тоже пойдет. Смотри, эта грудь – Юрочка, - названный встрепенулся, когда понял, что благодаря нему самому он теперь какашка, - а эта – Отабек, - продолжала девушка. Гоша заржал. Наконец-то он был отомщен. Девушка взяла за две грудинки и начала показывать ими кукольный театр. Вот грудь-Юра поет песенку про дружбу, вот к нему подходит Обабек. А вот правая и левая половинка соприкасаются. Юра подумал, что они обнимаются и долго стоял в ступоре, когда услышал из накрашенных красным уст девушки-кукловода стоны. -Да, Бека, еще! Еще! Не останавливайся, - навыкам ораторского искусства поклонницы можно было позавидовать даже самому Цезарю, уложенного в постель самим Аполлоном. От таких звуков Юри грохнулся в обморок, Виктор заинтересованно наблюдал, а Пхичит делал селфи. Юра стоял столбом и думал о чем-то высоком. Мозг напрочь отказывался воспринять то, что происходило перед ним, включив на фоне классику авторства Баха и Моцарта. Что из них играло в голове фигуриста, Юра не знал. Просто что-то было и всё. Из этого состояния его вывела трель телефона. Заиграл Лепс про рюмку водки, оповещая русского о том, что звонят именно ему, а не кому другому. Юрий достал айфон и нажал зеленую кнопку, даже не глянув, кто именно звонил. -Алло? – тихо сказал Юра. - Юр, - русский сильно удивился, когда услышал голос казаха. -Б-бека? От удивления замерли все. Кроме Пхичита. Он сделал еще одно селфи, подписав его «Юра говорит с Отабеком, пока его фанатка разыгрывает их секс перед всеми своими сиськами». Кажется, в интернете появится новый мем… -Ага. Хорошо. Понял. Нет, ничего такого. Держись там, - пробубнил он в телефон и, попрощавшись с другом, положил телефон в карман. -Ну что он хотел? – запыхтела Мила, которой, насколько знал Юра, нравился Алтын. -Какое твое нахер дело? – рыкнул тот и, повернувшись к Якову, сказал тому, - я отойду на минут десять, ок? -Топай, - улыбнулся тренер. Яков-то знал, что Беки нет и, скорее всего, он позвонил Юре, дабы попросить того забрать вещи, которые казах оставил в номере. Но не знали-то остальные. Перед ними сейчас пробежала очень странная и неординарная картина, которая прочно засела у них в голове и теперь отказывалась уходить оттуда. Для них сейчас Бека позвонил Юрочке и попросил парня прийти в его номер, дабы попрощаться и заняться чем-то интересным. Даже если на десять минут. Их, казалось бы, гениальная теория подтвердилась уже тогда, когда Юра не приходил уже двадцать пять минут. Об этом напомнили поклонницы, которые надоели Якову и тот, не совладав со своими эмоциями, собирался долбануть их чем-нибудь тяжеленьким. Гоша и Мила подоспели вовремя, оттаскивая от толпы своего тренера. Через сорок минут Плисецкий все-таки вернулся. В руках его был огромный рыжий кот с красным бантиком на ухе – подарок от Беки. Юра блаженно улыбнулся и прижал котейку, которой был больше его самого, посильней. -Юрочка, - перед парнем появился Виктор, - чем вы там занимались? -Не твое нахуй дело! – спустя лишь десять секунд Юра понял, о чем подумали его сокомандники и товарищи по несчастью знать Никифорова, - Нет! Ничего такого! – в завершение блондин обильно покраснел. Все, конечно же, приняли это как знак. Очень нетрадиционный знак о нетрадиционных отношениях Плисецкого и Алтына. По толпе спортсменов, к которым пять минут назад присоединились еще и юниоры, пошел шумок. -Все, Виктор, допизделся! – не выдержала Мила, огорченная гетеросексуальностью у Отабека, - смотри, что с ребенком сделал! Мы его, главное, тут лелеем, а ты тут психологические штучки тут прокручиваешь! – с этими словами она бросилась на Виктора, пытаясь вмазать тому по лицу, что почти получилось: она немного промазала, скинув новую шляпу на пол, давая всем в ярчайших подробностях услышать словарный матерный запас Никифорова. Юра все это время даже не знал, куда деваться. Он метался по кругу, словно раненый зверь. С одной стороны ему явно хотелось убить Виктора, но этим, видимо, сейчас занимается Мила. Со второй стороны ему хотелось объяснить все, что произошло. Но его лучший друг попросил его говорить никому, что произошло. Подростку оставалось лишь стоять и краснеть, а позже, заливаясь краской, быстро удалиться к автобусу, который приехал, дабы забрать фигуристов...