Как Юрка бухать учился

-Юра, - Плисецкий закатил глаза и собирался уже начать очередную гневную тираду, когда Алтын издает лишь одно слово, думая, что русский поймет только по нему, что Отабек хочет ему сказать в этот раз. Сделать ему эта не дала следующая фраза: -Ты мне нравишься, - Юра посмотрел в глаза казаха и почему-то отыскал в них столько боли и безысходности, что захотел дать себе пощечину. -Бека, ты чего? Эй, дружище, - спросил он тихо. -Юра, пойми. Я надеялся, что мне просто показалось тогда, в Барселоне. Нет. Еще раньше. В гребанном лагере, где я увидел тебя впервые, - у Отабека дрожали руки. Это заметил Плисецкий и, помедлив пару секунд, открыл бутылку виски, что так и осталась вчера нетронутой, в отличии от двух пустых бутылок из-под водки. Русский налил в два стакана немного золотого напитка и, придвинув один из них к собеседнику, отпил из своего. -Слушай, - Юра вздохнул, - я не уверен на счет своих чувств к тебе, - на это Алтын горько усмехнулся, глотнув содержимого стакана, - но я ни за что не собираюсь отпускать тебя и нашу дружбу, - он взял друга за руку и заглянул тому в глаза, - просто дай мне времени, чтобы все понять, хорошо? -Хорошо, - эхом повторил Алтын и вытянул свою руку, - тебе сегодня еще в школу, а потом на тренировку, мы и так утреннюю пропустили. Я, думаю, начну пораньше. Завтра тренер прилетает, не хочется явиться к нему с нулевой программой, - после этого он, быстро надев кроссовки, вышел, оставив Плисецкого одного на кухне с недопитым алкоголем.

***

Школа встретила Плисецкого радушней, чем ему показалось. Немка, которая сейчас «выгуливала» детей, орала что-то манерой речи Гитлера, не забывая иногда гонятся за удирающими в страхе и ужасе младшеклассниками. Увидев ползущего в школу Юру, она оценила его состояние и процент его скривливающегося лица при громком крике детей. -А ну заткнулись и бегом ловить петуха. Кто словит, тот не петух, - как ни странно, но выбранная тактика, которую имела преподаватель с самого начала, и которой она придерживалась, была очень эффективной, и мальчики, отстав от девчонок, лепивших куличики, побежали ловить бедную птицу, которая оказалась на школьном дворе невесть как. -А вам у нас урок сейчас вести не надо? – вместо приветствия спросил блондин. -Можно сказать у вас освобождение от него. Вместо этого вы будете ловить птичку, - ухмыльнулась девушка. -А они чем занимаются? -Они выбивают его из сил. Будем откровенны, они не смогут его словить. Даже если загонят в угол, побоятся брать на руки, - она пожала плечами и добавила, - сейчас у них закончится урок, и я их отпущу, а вы займете их место. -Чем я только занимаюсь? – вздохнул Плисецкий, - кто ловит петуха в центре Петербурга, - Юра проводил взглядом Джарахова, проезжающего мимо на самокате и бегущего за ним Ильича, - дурдом. -А знаете, - Юра пытался отдышаться, - это было не так уж и плохо, - он лег на траву и раскинул руки в разные стороны. -Юр, март же, куда ты лег, заболеешь же, - хихикнула психолог, - я смотрю, вы вчера выпили больше, чем ту бутылку, которую я вам дала. -Не, то, что вы дали, мы не пили. Употребляли мы водку, - Юрий поймал недовольный взгляд, - я много не пил, честно. -Ну да, ты бы тогда сейчас дома валялся, - хмыкнула немка, вбив вилы в землю, - тогда что тебя так волнует? – Юра дернулся и, погодя пару долгих для него минут, ответил: -Он признался мне, - во рту стало сухо. -А ты? – она достала из кармана жвачку и, вручив одну подушечку Юре, а вторую засунув в свой рот, присела рядом. -А я поступил…Не как друг в общем. Я не знаю. Я сказал, что не уверен, - честно ответил он. -Все нормально, Юр. Тебе не одному нужно время, чтобы осмыслить все, - девушка в белых одеждах обняла парня и пошла ко всем остальным, дабы думать, куда и кому возвращать надоедливого петуха. Все остальные уроки парень провел в раздумьях, успешно проигнорив орущую математичку и сочувственно смотрящую на него немку и директора. С последнего урока все же пришлось отпроситься. Яков, убедившись в том, что ребятам не так уж и плохо, а наверстывать нужно многое, решил начать тренировку пораньше из-за пропущенного утра.

***

Юра снял защиту с коньков и ступил на лед. Сегодня он был не совсем приятным, таким же неприятным как и вид нахмуренного немного больше обычного Отабека, что катался на второй половине манежа. Плисецкий проделал сальхов и, чуть было, не оступился. Мысленно дав себе пощечину, он приказал себе заострить свое внимание на тренировке. В наушниках мирно разыгрывала музыка, под которую Юра ступал на лед. Пока она была со словами. Так он лучше понимал ее суть. Юра закрыл глаза и поехал. Хоть слова и были спутанные, картина вырисовывалась потрясающая. Вот тут хочется сделать лутс, а тут первую дорожку. Завершить все тулупом. -Да, вот так, отлично, - сказал сам себе Юра, - молодец, ты молодец, - нервно повторил он, понимая, что на глаза наворачиваются слезы. -Юра, что случилось? – Мила начала медленно подъезжать к другу, а остальные, услышавшие слова девушки, посмотрели на Плисецкого, который уже ревел навзрыд. -Ебаная песня, ууу…Ебаные люди, ну то же вы такие гандоны, - он пытался стереть заново приближающиеся волны слез и истерики, - как вас вообще земля носит, ууууу…. Виктор стоял у бортика молча, а Мила, так и не найдя что ответить, боясь даже касаться друга, смотрела на него. Сзади послышалось шуршание коньков, а через мгновение дрожащие плечи обхватили сильные руки, вскоре перебравшиеся на глаза, закрывая их от остальных. -Юр, пошли домой, - тихий голос раздался у уха, действующий как лучшее успокоительное в чертовом мире. -Пошли, - в последний раз всхлипнул Юра и, положив руку на плечо друга, поплелся за ним. Квартирка встретила их скрипом двери. Не произнося ни слова, Юра, опустив челку на глаза, снял кроссовки и направился в спальню. Отабек решил не следовать за ним и, повесив косуху на вешалку, пошел делать чай. -Ну что, однояйцевый, как ты? - Алтын посмотрел на довольного кота, терущегося о его ногу, - словно злая ирония. Чувство вины переполняло его. Казах обхватил лицо рукам и тяжело вздохнул. Неужели он довел Юру, свою первую и единственную любовь до истерики. Не просто истерики, а при всех. Алтын знал, что для Плисецкого выдать свои настоящие эмоции при всех – верх позора. Чайник закипел, давая знать, что пора заваривать чай. Улун. Плисецкий так уговаривал его купить, а Алтын просто не смог отказать. Залив кипяток, казах вдохнул сладкий аромат. Немного подумав, он залил еще одну чашку и, немного погодя, направился в спальню, к Юре. Дверь скрипнула, пуская казаха в спальню, плотно завешанными шторами, из-за которых в комнате стоял мрак. На ощупь Алтын нашел прикроватный столик, на который он и поставил кружку с горячим, а сам сел на край кровати, превращенной в гнездо. Правой рукой он повел по простыни, пока не наткнулся ею на дрожащее плечо Плисецкого. -Юра…-тихо позвал он. -Да сколько можно? Юра да Юра! Почему ты не можешь сказать что-нибудь еще? – из вороха одеял поднял голову русский. Глаза его были красные от слез. А волосы, спутавшиеся в один большой клубок, волосы напоминали гнездо вороны. -Юра.. -Ненавижу, - слезы вновь потекли из его глаз, - за что ты так со мной. Скоро соревнования, а я тут убиваюсь нахеееер, уууу… Алтын молчал. Молчал и смотрел в прекрасные бирюзовые глаза, полные слез. Не удержавшись, он схватил Юру в охапку и, крепко сжав в своих объятьях, потрепал его по голове. -Прошу, не злись на меня. Просто подожди, - Юра только сильнее вжался в широкую грудь Алтына и, засопев, заплакал сильнее, - я все пойму. Просто не уходи. -Я никуда не уйду, - Отабек поцеловал парня в макушку и, убаюкивая его, просидел так три часа, боясь разбудить его, - никогда…