Косячный

После победы в квиддичном матче у Серёжи появилось неожиданно много союзников. С одной стороны, такое внимание и, в каком-то смысле, слава были приятны Матвиенко, который ещё вчера привык слушать только насмешки, но с другой он и сам относился ко всем с недоверием, не смотря на широкие улыбки и протянутые к нему руки. Ну не привык он доверять. Даже с учётом того, что он хренов пуффендуец. На данный момент он в совершенно смешанных чувствах стремительно нёсся по коридору. Кажется, вид у него был действительно не из приятных, потому что ребята, выдавливая из себя неловкие улыбки, отскакивали в стороны, как Бладжеры от переломанных конечностей. Серёжа не знал, насколько пугающим он выглядел тогда, но даже его однокурсники с Пуффендуя отшатывались в сторону. Он шёл очень быстро, двигаясь к своей главной цели, но всё равно замечал их испуганно округленные глаза. Он направлялся к Арсению. Матвиенко тогда неожиданно поймали в коридоре, потянув за рукав и без того растянутого свитера. Юноша вообще не любил подобные вольности со стороны других людей, поэтому недовольно обернулся, нахмурившись и уже разжав плотно стиснутые от злости губы, чтобы возмутиться, но сразу расслабился, увидев, кому он понадобился. Дима выглядел бледнее обычного. Он как-то расстроенно поджал губы, и его пухлые щёки, покрытые мелкой щетиной, растерянно дрогнули. По самому виду обычно спокойного когтевранца Серёжа понял, что дело плохо. - План провалился, - с большой неохотой сказал Позов, словно не желая признавать сам факт неудачи. Матвиенко как током ударило: он сразу понял, как к этому отнеслась чувствительная двухметровая барышня. Он хотел было спросить, как сейчас Антон, но сразу же передумал: глупо. Очевидно, что ужасно. Дима выглядел жалко, когда дёрнул плечом и неуверенно засмеялся: - Ну, официально разрешаю дать ему леща. Что поделаешь. Но пуффендуец и не подумал над ним смеяться. И именно поэтому Матвиенко сейчас взлетал по очередной лестнице вверх, зная, где сейчас должен быть Попов. Кровь побежала по венам ещё быстрее, когда он увидел друга, беседующего о чём-то с темноволосым слизеринцем. И Арсений тоже его заметил. Удивленно подняв брови на скульптурно-красивом точёном лице, дружественно улыбнулся. Сергею улыбаться не хотелось. Чуть насупившись, он захрустел костяшками пальцев, видя, как Попов начал меняться в лице. Кое-кому нужно вправить змеиные мозги. Подскочив к нему и отведя назад руку, Матвиенко ударил друга по лицу, хорошенько замахнувшись. Кулак тут же ощутимо заныл от резкого удара, а голова Арсения сильно мотнулась в сторону. Проходившие мимо девушки испуганно вскрикнули, отшатнувшись, но Сергей не замечал ничего, кроме гневного взгляда небесно-голубых глаз напротив. Побледневшая кожа старосты ярко бросалась в глаза на фоне чёрного и тёмно-серого камня стены. - Ты чё, совсем охренел? - взревел Арсений, ощупывая разбитую скулу и неверяще глядя на кровь на пальцах. Он снова впился взглядом в Серёжу, показывая ему окровавленную ладонь, словно предъявляя доказательства своей злости. - За что?! На них уже, кажется, весь коридор вылупился. Ещё бы, невесело усмехнулся про себя Матвиенко, пуффендуец - и старосте Слизерина по щам дал! Это поэтому вокруг них стало так тихо? Серёжа понял, что очень тяжело дышит от волнения, и снова стиснул руку в кулак, чтобы приглушить ноющую боль. - За то, что хватит быть мудаком, - непонятно выдохнул он. Попов нахмурился сильнее, явно не понимая, о чём идёт речь, но не спешил кидаться на него с кулаками в ответ. Правда, он был настолько шокирован, что позабыл подняться с холодного пола. Серёжа вспомнил тоскливый взгляд Димы, представил себе зарёванное лицо Шастуна и, чувствуя себя увереннее, выпалил ещё громче и твёрже: - Хватит! Слышишь? Хватит уже его мучить, ты же себя тоже мучиться заставляешь, как ты не поймёшь-то! И что, что вот... Это вот?! - он упруго подскочил к дёрнувшемуся Попову и схватил его за галстук цветов Слизерина, чуть потянув на себя. Арсений слушал его, глядя во все глаза, даже дыхание затаил, и Матвиенко, окончательно забив на общественное мнение, продолжил: - Цвета - это просто цвета! Какая разница, с какого вы, блин, факультета? Вы люди! В первую очередь! Хватит, Арс! Выпрямившись, Сергей тяжело перевёл дыхание. Кажется, Арсений понял, о чём он ему пытался сказать, потому что забыл даже о том, что именно друг оставил ему такую чудную кровавую ссадину на безупречном лице. Он перевёл взгляд в пол, бездумно и молчаливо, и боялся, кажется, снова отвлечься на внешний мир. Пуффендуец, поддавшись внутреннему, напротив, порыву, подскочил к Арсению и рывком поставил его на ноги. Брюнет с удивлением вернул ему взгляд, но Серёжа только крепко и очень коротко пожал ему руку и, круто развернувшись, побежал прочь. Дыхание сбилось ещё сильнее, но в глубине души он ощущал полное удовлетворение. Остальное за ними. Погода действительно была та ещё. Ветер поднялся такой, что всем ученикам пришлось надеть едва ли не зимнюю одежду, чтобы не замёрзнуть на высоте трибун. Малышам с первого-второго курсов запретили смотреть матч на улице, несмотря на громкие протесты: это было слишком опасно для хрупкого детского здоровья. Что уж говорить, сами учителя с неохотой кутались как можно теплее, тихо переговариваясь и растирая в миг замерзающие ладони. Впрочем, даже ураган не остановил истинных поклонников квиддича. На матч Слизерин-Гриффиндор сползлась посмотреть вся школа от мала до велика. То и дело мелькали отовсюду красные и зелёные флажки, как большие искры боевых заклинаний. - Ты уверен, что хочешь это видеть? - снова спросил Дима, недоверчиво оглянувшись на высоченного друга. Антон спокойно пожал плечами, и, сильно прищурившись от хлёсткого ветра, посмотрел в тяжелеющее серое небо. - Только дождя нам не хватало, - захихикал он, прикладывая ладонь козырьком ко лбу. В следующую секунду ему пришлось поправить сползающий капюшон куртки, и всю оставшуюся дорогу до их мест на трибуне он так и прошёл - крепко держа края капюшона тонкими пальцами в кольцах. Позов в беспокойстве оглядывал друга каждую минуту. Он был почти уверен, что Шастун не решится смотреть на игру Попова, отсидится в замке, переждёт, чтобы потом просто узнать результаты, но он пошёл. Несмотря ни на что, пошёл. И, глядя на его широкую светлую улыбку, Дима понимал, что даже поведение Арсения не повлияло на его чувства. Тем временем, Антон крутился на своём месте, как большая юла, и вертел головой по сторонам. На самом деле, стороны его мало интересовали: он судорожно вглядывался на зелень поля, чтобы не пропустить выход Арсения. Сердце гулко билось, все ещё зализывая раны обиды, но продолжало стучать с полным осознанием того, что любит ужасного змея с голубыми, как южное море, глазами. Они с Димой коротко переговаривались, наклоняясь очень близко к ушам друг друга: мало что все трибуны гудят, как единый пчелиный улей, так ещё и ветер в ушах свистит так, словно вы в горах решили разбить палатку. Да и слов больно не нужно было: и Позов всё понимал, и Шастун не собирался ничего отрицать. Идиллия. Наконец проснулся комментатор, зазвучал его голос в волшебном громкоговорителе, и Антон весь подобрался от напряжения, не сводя глаз с поля. То, что говорил комментатор, он слушал лишь краем уха, все его внимание было поглощено Поповым, который должен был выйти с минуты на минуту. Когтевранец тоже ждал выхода старосты. Но с совершенно иными чувствами, чем у его друга. По бесчисленным местам прокатилась очень громкая волна криков и рукоплесканий: на поле начала выходить, чуть маршируя, команда Слизерина, и Арсений шёл впереди. Его "боевое ранение" трудно было не заметить, и ученики с любопытством загудели, а комментатор немедленно отпустил шутку по поводу ревнивой девушки. Ни то, ни другое не осталось замеченным Арсением. Он был непривычно бледен и серьёзен, даже ни разу не улыбнувшись, когда объявили каждого члена его команды. - Что это с ним, - с волнением выдохнул Шастун. Он никогда не попадал в драки, но был уверен, что это очень больно, и, увидев кроповподтёк, сразу заволновался за нездорово выглядящего Попова. Дима, напротив, распылся в довольной улыбке. - Серёжа, наверное. Куплю ему огневиски в следующую пятницу. Но то, чем закончилось необдуманное обещание когтевранца, Антон уже не услышал: Попов судорожно блуждал глазами по трибунам в их стороне, кого-то выискивая. Но к этому времени вышла и команда Гриффиндора, и Арсению пришлось отвлечься, встав напротив капитана. Блондин с досадой закусил губу, треснув себя по коленке: ещё бы чуть-чуть! Раздался тягучий, как желе, свисток, и в сумрачное небо взмыл Квоффл. Игра началась. Гриффиндорцы играли отчаянно, так, как не играли уже пять лет. Трибуны ревели с каждым удачным ходом и действием со стороны их команды; вратарь словно фея отбивал все мячи. Впрочем, слизеринцы не отставали, и особеннее всех играл Арсений. Он словно сам стал метлой, летая по небу, как стремительный орёл, пытающийся захватить добычу. Ветер усиливался, и летать слишком высоко стало не просто трудно, а даже опасно. - Ещё один гол от блистательного капитана, Арсения Попова! - весело вещал комментатор. - Если так будет продолжаться и дальше, придётся гриффиндорцам в шестой раз подряд упустить возможность пройти в финал! Каждый раз, когда Арсений исполнял опасный пируэт в свежем густом воздухе, сердце Антона болезненно ёкало в груди. Может, простить он его не смог, но меньше любить не стал, и это весьма ощутимо давало о себе знать бесконечной тревогой в затёкших конечностях. Каждый раз, когда Шастун невольно ахал, зажимая рот рукой, или чуть подпрыгивал на месте, как будто он т а м, на п о л е, Дима с хитрой ухмылкой косился на него через правое плечо, после чего получал по нему же несильный шлепок. Он не становился бы таким чувствительным, если бы не многочисленные перстни Антона, которые по массе прибавляют довольно много силы удара. Ловцы уже гнались за снитчем. Рёв трибун невозможно было заглушить. Квоффл снова у Арсения, ещё немного - и матч будет завершён, и явно не в пользу Гриффиндора. Впрочем, Антон сейчас болел исключительно за любимого. Попов уже подлетел было к воротам, но вдруг в последнюю секунду резко развернул метлу и бросил Квоффл. Не выронил или пасовал кому-то, а просто... Бросил. - Что происходит? - ахнул комментатор, озвучивая мысли всей школы. - Что творится в голове у Попова? Антон ахнул. Дима подался вперёд. Ветер завыл сильнее. Арсений вильнул в сторону и уже медленнее подлетел к трибуне, покидая поле игры. Он наконец нашёл глазами Шастуна, и теперь не отрывал от него взгляда, словно больше ничего не видел. Слизеринец соскочил с метлы, едва его ботинки смогли коснуться деревянных ступеней трибуны. Не обращая внимания ни на рёв толпы, ни на порывы ветра, ни на окрики и возгласы, он бежал к Антону, всеми силами стараясь не потерять его из вида. Бегал Попов быстро. Шастун, не веря, что это ему не снится, невольно поднялся на ноги, забывая, как дышать. Ветер усиливался. Арсений выглядел совершенно растерянным. Его голубые глаза стали ещё ярче, и их свет, казалось, словно озарил его лицо изнутри: и мешки под уставшими глазами, и жуткого вида багряную ссадину с запёкшейся кровью, и прилипшую ко лбу от пота чёлку. Он тяжело дышал и крепко стискивал пальцами древко метлы, сжимая их до побеления костяшек. - Антон, - выдохнул он, едва отдышавшись. Все вокруг затаили дыхание так же, как Шастун. В тот момент ему показалось, что он перестал существовать. Даже сердца своего он не ощущал. Арсений окончательно перевёл дух и более-менее выпрямился, становясь почти такого же роста, что и высоченный и сейчас ужасно смятенный гриффиндорец. - Антон, - повторил он, решительно наплевав на всё вокруг. - Прости меня. За то, что был такой лицемерной сволочью. Знаешь, это действительно было ужасно: даже не смотря на то, что ты никудышный летун, ты всё ещё являешься самым прекрасным человеком в мире, знаешь? Что там эти вейлы с их жалкой магией, ты, вот что на самом деле волшебно! - он говорил, торопясь, путаясь в словах, запинаясь, снова сбивая дыхание, но в его глазах сияли яркие искры, и Шастун не мог отвести взгляд, чувствуя, как в горле закипают слёзы. Арсений безнадёжно развёл руками, все ещё держа в одной из них метлу. - Пожалуйста, прости меня, если сможешь, - повторил он уже тише, но с тем же огнём в голосе и в глазах. - И мне плевать на то, с какого ты факультета. И на игру плевать. Знаешь, почему? - он сделал уверенный шаг к пошатнувшемуся Антону. Тот стоял ни жив ни мёртв. - Потому что это единственный мой шанс сказать тебе, что я тебя очень сильно люблю. У Шастуна предательски защипало в глазах. Дима где-то за его спиной начал громко хохотать, не удержавшись, от безумной радости, а у блондина подгибались колени. В горле закипели слёзы, и Антон, судорожно вытирая лицо и глаза ладонями, срывающимся голосом выдохнул: "Я тебя тоже, Арс." - Ииии ловец Гриффиндора изловил снитч! Игра окончена! Первая победа Гриффиндора за пять лет! Трибуны осветились сильнейшим рёвом как раз в ту секунду, когда Арсений и Антон кинулись друг к другу и, забив на всё вокруг, нежно целовались под оглушительные крики и аплодисменты, разносившиеся со всех сторон. Здесь, с земли, ветер забирал их охапками, пачками и с радостью уносил куда-то высоко-высоко, туда, под самый-самый бело-серый небосвод.