Единственная ошибка

      В который раз миссис Грейнджер-Уизли спит в холодной кровати одна, как и много раз до этого. Пережив тяжелые времена войны с Волан-де-Мортом, она утратила своё внутреннее спокойствие и часто страдала от бессонницы, также её частыми гостями были ночные кошмары. Сон на этот раз был крайне странным и очень реалистичным.       Что же снилось женщине, а вот что…       Гостиная дома на Пл. Гриммо 12 преобразилась, старая ранее неприветливая комната, сейчас казалась более уютной и светлой. Ранее солнечные лучи не хотели проникать сюда, а теперь же они вовсю гуляют солнечными зайчиками по отполированной мебели, что выглядела богато, но не вычурно. Пыльные и даже облезшие обои будто отмотали маховик времени, на много лет назад и теперь можно было различить их цвет, что приятно радовал глаз. В комнате витал запах освежеванного кофе и выпечки, и где-то на кухне можно услышать чей-то голос. Гермиона пошла за голосом, и всё больше удивлялась обстановке в доме, так ей знакомой и одновременно совсем другой. Створчатая лестница выглядела совсем как новая и портрет Вальпургии был занавешен новой занавеской, обычно эта жительница дома донимала всех своими разговорами, сейчас женщина с картины молчала. Наконец-то женщина добралась к месту откуда доносился голос. Она просто окаменела.       На кухне в доме Блеков сидела её дочь, но и не её дочь, Тати изменилась какими-то неуловимыми деталями, в общем это уже совсем другая девушка. Волосы, что раньше всегда были собраны, волной спускались по её плечам, глаза, что прятали свой взор за очками, теперь спокойно и даже как умиротворено смотрели на часы, с взгляда пропал холод и отрешенность. Более всего миссис удивила одежда дочери, что состояла с красивого платья, что скорее всего относилось к позапрошлому веку. Таких вещей точно уж не было в гардеробе дочери Гермионы. Эта Тати словно уже не была уже маглородженной, а чистокровной дамой и дополняло это ощущение явно фамильное кольцо, что было увенчано массивным черным камнем. Кольцо скорее всего относилось к фамильным драгоценностям старых чистокровных родов. Возможно оно принадлежит к блековским украшениям. Оно как влитое сидело на пальчике девушки. Приглядевшись, Гермиона увидела ещё и обручальное кольцо. Сердце женщины пропустило удар и снова забилось, но уже сильнее чем ранее. Мысли роились навязчивым мухами заполняя голову, не давая здраво мыслить и сказать что-то, ноги словно в один миг отказали. Что же её дочь здесь делает и кто же её муж.       В кухню вошёл мужчина, нет не так, парень. Его она не знала, но он кого-то напоминал. У кого же были такие же темные игривые кудри, серо-голубые глаза словно сделаны с небесных осколков. Незнакомец имел аристократический профиль и острые черты лица, что было красиво какой-то потусторонней красотой. Не может быть на свете такой светлой кожи у обычного человека, разве, что у представителя чистокровного рода, хотя у Тати тоже светлая, но не такая. Кусочки пазла всё никак не хотели собираться, где-то она видела его, но где уже не могла вспомнить.       Парень подошёл к её дочери обнял за плечи, и поцеловал в изгиб шеи это выглядело не как откровенная ласка, а скорее, как проявление крайней степени любви. В этих объятиях маг словно хотел показать всё своё желание уберечь и оставить только себе Тати. Эта идиллия, приятно удивила женщину, но всё же она оставалась в смятении. Девушка прильнула к нему и прикрыла глаза, несколько секунд она сказала: — Я люблю тебя… — успела услышать только эти слова своей дочери Гермиона, так и не узнав имени этого незнакомца.       Сон покидал миссис Грейнджер-Уизли и она пыталась сохранить, как можно больше его деталей, почему-то он казался ей крайне важным.