сплетни .

Юнги узнаёт его даже в маске и с глубоко натянутым капюшоном толстовки, замечает совершенно случайно и оценивает разницу. Чонгук в сгорбленной позе, поодаль ото всех, выглядит как потерянный ребёнок. Его явно вытащили слишком далеко за границы зоны комфорта, и Юнги чувствует в себе совершенно злорадный порыв подойти и увидеть таким поближе. Наверняка Чонгук вскоре почувствует себя вновь самоуверенным ублюдком, без капли детства в чёрных глазах, но урвать в них этот растерянный страх будет бесценно. Откуда-то со стороны на Чонгука налетает ураган по имени Ким Тэхён, и Юнги разочарованно вздыхает. Тэхён стаскивает с Чонгука маску, сбивает капюшон, виснет на плече и что-то с мерзкой улыбочкой спрашивает такое, за что получает локтем в бок. Пока он всячески тормошит и возвращает в красивые черты Чонгука ядовитую тьму, Юнги разворачивается с мыслью, что можно в принципе отсидеться сегодня дома; на улице слишком солнечно, а в холодильнике есть пиво. И никто не отравляет через общий воздух. Тэхён басит ему в спину так, что закладывает уши. - МИН ЮНГИ. Мин Юнги тяжело вздыхает. На нём Тэхён не виснет - видит рамки - но несёт какую-то чушь про кротов и солнце, заливаясь смехом, когда Юнги прикладывает над глазами ладонь, чтобы не щуриться. Юнги пинает его от всей своей широкой души. Когда очередь заносит их в душное помещение, Тэхён уносится на поиски Чимина, ради которого они тут все и собрались в такую отвратительную погоду, а Юнги к вящей радости обнаруживает в тёмном углу поскрипывающую скамейку. Чонгук просто приваливается к стене рядом и достаёт телефон. - Не жарко? То ли от жары, то ли от Чонгука Юнги теряет связь с мозгами, и те всё делают самостоятельно. Чонгук двигает в его сторону исключительно глаза, а потом отталкивает от стены, расстёгивает толстовку и стаскивает её с оказавшихся голыми плеч. Он как-то странно вздыхает и опускается на скамейку рядом, уже только в майке. - А тебе, хён? К бедру Юнги прижимается чужое, и во взгляде Чонгука насмешливый вызов. Чонгук хмыкает, прижимается лопатками к стене и закрывает глаза. Он горячий, словно у него тот самый жар, что приливает к ушам Юнги, и тому, к сожалению, так просто расслабиться не выходит. Тэхён проявляет неожиданную сообразительность, и они с Чимином возвращаются с громким хохотом, радостными пинками и мороженым. Юнги думает, что они похожи на ебанутых щенков, а он - на дряхлую псину. А Чонгук, наверное, чёрная кошка. Юнги закатывает глаза, когда Тэхён и Чимин, обмазанные мороженым по самое не хочу, очень скоро убегают, и думает, куда катится его жизнь и что он здесь забыл. Чонгук настолько неожиданно наклоняется вперёд, чтобы стряхнуть со шнурков липкие капли (даже до него долетело), что Юнги натурально вздрагивает. Чонгук поворачивает голову с мороженым во рту, и, конечно же, ему купили фруктовый лёд. Чонгук облизывает покрасневшие губы, и Юнги устало думает, что у дряхлых псов вряд ли всё так резво ниже пояса. Из них троих получается отличная команда поддержки: Тэхён с Чонгуком скандируют "ПАК ЧИМИН" громче, чем играет музыка (по крайней мере Юнги, стоящему рядом с ними, нихуя больше не слышно), а Юнги охотно верит в то, что Пак Чимин отлично танцует. По крайней мере, в репетиционном зале всё так и было, а сейчас Юнги видит только спины перед собой. Чонгук отвлекается от дружного надрывания глотки и делает просто отвратительную вещь. Юнги успевает только услышать хрипловатое и с придыханием: "Только не наебнись" - а потом его поднимают, словно это он тут дитя. Чимин и правда клёво танцует на ярко освещённой сцене, впрочем, Юнги так и не слышит музыку, только бУхающую в ушах кровь. Он рефлекторно хватает держащие его за пояс руки. Откуда, блять, в Чонгуке столько силы, если он сраная хикка. Юнги чувствует себя морально выебанным. А Чимин не зря хуевертился под аккомпанемент орущего зала, судя по тому, как Чонгук и Тэхён не прекращают скандировать его имя и норовят подбросить самого куда-нибудь до потолка, и Юнги просто рад. По крайней мере потому, что стоит в сторонке, и никто не может увидеть, как у него дрожат коленки. Взмыленный и взбудораженный Чимин, загоняющий из объятий не менее взбудораженного Тэхёна, что он кого-то определённого уел по самые помидоры, поднимает настроение Юнги из "куда можно прилечь умереть" до "катафалк оставьте на стоянке". - Кого ты там уел, а? Даже незнакомая рожа, вынырнувшая из потока снующих туда-сюда людей, ничего не портит. Незнакомая рожа такая же мокрая с головы до ног, как и Чимин, который тут же начинает светиться, словно в него вкрутили лампочку. - Это Хосок-хён. "Хосок-хён" оказывается третьим в дуэте "тупой и ещё тупее", образованным Чимином и Тэхёном, и по дороге до бара бесится вместе с ними. Юнги понимает, что ему предстоит сложный вечер и вряд ли спокойный. - Я покурю. Троица закатывается в бар без него, и Юнги с тяжёлым вздохом достаёт сигареты. - Сигареты не будет? Юнги честно успел забыть. Он вопросительно смотрит на возвышающегося над ним Чонгука и многозначительно переводит взгляд на дверь. Чонгук издаёт смешок. - Я несовершеннолетний. Или ты забыл? Юнги бы поржал над ним в голос, когда это его возраст был помехой пройти куда угодно? Чонгук накидывает капюшон и щёлкает зажигалкой, а Юнги вдруг думает о том, что хотел бы знать, что в голове у таких. Если вообще есть ещё такие же. Наверное, Чонгук сделан как раз из подобных мыслей, которые вряд ли посещают только Юнги. Что он исключительный и неповторимый. Юнги со смешком выдыхает дым из лёгких и тушит сигарету об край мусорки. На улице темно, и в его голове тоже. Юнги просовывает руку под капюшон Чонгука, к его горячей шее, и сам встаёт на носочки. Может быть, признавать поражение и не лучшая идея, но, господи, что ему терять? Напускную гордость? Юнги огрызнётся позже, а пока, абсолютно трезвый и не в своём уме он целует Чонгука.