сплетни .

Юнги на прощание бьётся о костяшки Сокджина своими и украдкой смотрит вслед, на широкую спину в тонком сером кардигане. Каждым таким тоскливым до серости вечером ему хочется всё это прекратить. Нажать на "стоп" и отмотать до точки невозврата, когда он сложил оружие и толкнул Сокджина, всё равно куда, лишь бы подальше. На дистанцию "хорошие приятели", дальше "близких друзей" и даже просто "друзей". Может быть, просто сказать: "Ты мне нравишься" - очень устало и и так, словно завтра не будет. Разыгрывать драму из своего болота Юнги умеет, и он бы посмотрел, как недоумение искажает красивое лицо Сокджина. Что-то вроде, эй, разве не ты сбросил меня в яму с демоном? Разве не благодаря тебе и твоим подначкам, мой воздух отравлен? В конце концов, разве Сокджину надо знать о любви глубоководного чудища Мин Юнги. Юнги расплачивается за свою поездку на седьмой круг кредиткой, и ему определённо снова нужна постоянная работа. Хотя бы полы в каком-нибудь баре протирать. Чонгук настолько не спешит открывать дверь, что Юнги почти передумывает и уже собирается разворачиваться. - Я почему-то думал, что ты будешь пьян. Юнги хмыкает. Зайти в тёмную квартиру Чонгука кажется абсолютным тупиком - будто из-за закрытой двери будет уже не выбраться. Чонгук бесцеремонно обнимает его за талию и затаскивает через порог собственноручно. И Юнги настолько устал от всего, что ему просто насрать. Губы у Чонгука тёплые, руки настойчивые, а Юнги тщетно пытается отыскать в захламлённой памяти, когда последний раз трахался. Как будто никогда, и относительно бережное обращение с его задницей оказывается очень кстати. Наверное, это ненормально, что Чонгуку восемнадцать. Юнги чувствует себя абсолютно слабым и хрупким, расхристанный под Чонгуком, до боли сжимающем его запястья. Юнги напугал бы тот факт, что Чонгук словно знает, как именно ему нравится, но момент абсолютно неправильно подобран. Юнги свешивает руку с дивана и чувствует себя отравленным, с этой слабостью в теле и головокружением. Чонгук опускается на пол и приваливается к сидушке голым плечом, под чужой бок. На миг пламя от зажигалки освещает его лицо в тёмной комнате с задёрнутыми шторами. Юнги негнущимися пальцами забирает у него сигарету. - Всё, конечно, класс, - собственный голос звучит чужим, охрипший и дребезжащий, - но как-то оказалось.. Юнги замолкает не потому, что хочет подобрать слово необидное, а чтобы глумливо похихикать про себя, впрочем, делать паузы с Чон Чонгуком - то же самое, что заканчивать фразу. - Меньше, чем ты ожидал? Голос Чонгука пропитан насмешкой насквозь, и если бы у Юнги была совесть - она бы проснулась на секундочку, чтобы сообщить ему, какой он долбоёб. Но Юнги даром что не рыжий. Юнги подносит к губам сигарету и пытается высмотреть наверху потолок. В бесконечной тьме комната кажется бескрайней. Вот уж точно как в аду. - Просто знаешь, с таким эго, как у тебя, обычно.. В этот раз Юнги проклинает своё красноречие, которое внезапно испарилось, и он и так-то еле ворочает языком. Впрочем Чонгук не упускает возможности вставить слово. - Обычно как у Сокджина. Юнги медленно выдыхает дым, и пауза как-то затягивается. - Оу. - Ага. Юнги молчит. Не то чтобы в его глазах образ Сокджина был неприкосновенным, просто он правда особо не задумывался. От Чонгука ехидство исходит, даже пока он просто молча сидит рядом, на полу, и пускает из дыма колечки. Юнги так кажется, ну или он научился видеть в темноте. - Уже представил? Вот же маленькая сука. Юнги приходит к выводу, что сегодня он не сможет пострадать в присутствии Чонгука, видевшего Сокджина во всей красе. Оно и к лучшему.