Dissemble

      Назойливая трель ударяет по барабанным перепонкам, заставляя парня с раздражением начать искать на тумбочке телефон, чтобы наконец-то прекратить свои мучения. В конце концов, сжав мобильник в руке, светлая макушка высовывается из-под одеяла. Разлепив заспанные глаза, он отключает будильник и свешивает ноги с кровати, но, не рассчитав силу, вместе с ними падает на пол. С началом нового учебного года, Шастун!       Следовало бы проявить хоть какое-нибудь участие к своей жизни и узнать имя классного руководителя, да хотя бы адрес школы для начала. Но зачем это делать, правда, Антон? После переезда парень совершенно отрешился от мира, зависая все каникулы в социальных сетях и пытаясь не думать о том, что совсем скоро ему придётся идти в новое учебное заведение. Посчитав, что предметники здесь, как и в Воронеже, благополучно будут забивать на него, Шастун даже не узнал у родителей, в какой класс его распределили.       Конечно, Антон сказал им, что собирается поступать на журналистику, а значит ему нужно попасть в гуманитарный класс, но они слишком поздно подали документы, поэтому парень не был уверен, что останутся места.       Поднявшись с кровати, он медленно поплёлся в ванную, схватив по дороге свежую белую рубашку, брюки и галстук. Как-никак первое сентября, нужно соответствовать. Повоевав с Полувиндзором* некоторое время, Шастун и не заметил, что через 15 минут ему уже нужно будет выходить. Встретившись на кухне с отцом, о чём-то говорившем по телефону, он пожелал последнему доброго утра и, стащив с тарелки кусок мясного пирога, отправился к себе в комнату, чтобы скинуть в рюкзак несколько чистых тетрадей вместе с пеналом. — Антон, я подвезу тебя, хватай свои вещи и выходи через пару минут, я буду ждать тебя на парковке. — Да, пап, сейчас буду.       Вставив наушники в уши, парень с кислой миной на лице, но с хорошей песней на дисплее пошёл к отцу. Спустившись на лифте, при этом успев выслушать лекцию от бабушки-соседки о том, какое потерянное поколение растёт и как скоро все подростки потеряют слух из-за «этих ваших бананов в ушах», Антон вылетел из подъезда и, скрывшись от надоедливой старушки в машине, наконец-то по существу смог насладиться музыкой.       Высокие небоскребы, привлекательные парки и улочки, толпы школьников с букетами в руках проносились за окном, в которое безжизненным взглядом уставился Шастун. Нет, правда, он не понимал, как можно радоваться возвращению в место собственного заточения? Хоть в начальных классах парень и радовался возвращению в школу, то, начиная с шестого, он отправлялся «на каторгу», проклиная всех вокруг. — Пока, сынок, позвони мне, когда уроки закончатся. Не забывай, ты учишься в 10 «В» классе и твоя классная руководительница — Ирина Леонидовна. Постарайся не испортить с ней отношения и завести друзей. — Постараюсь, но ничего обещать не могу. Родили вы меня, батенька, человеком конфликтным. — Иди уже, умник.       Попрощавшись, Антон застыл перед массивным зданием из красного кирпича. Такое чувство, что это была какая-то частная школа конца XIX века. Четыре этажа величественно возвышались над землёй, а табличка на входе гласила: «ГБОУ Школа 2054 города Москвы». Ну, хоть узнал, в какой школе учишься. Прогресс, Шастун.       Надоедливый голос появился в голове ещё молодого мальчика, когда ему едва исполнилось двенадцать лет. Тогда какие-то придурки из параллели избили его после школы, обзывая обидными кличками и всё время приговаривая, что «такой тощий педик никому не нужен, ты даже нормального ебыря себе не найдёшь, Шастун». И кто его тянул за язык? Он считал Матвея своим лучшим другом, но тот, как только Антон рассказал ему о своей… отличительной черте, стал плеваться ядом и избегать его. В течении пары дней о том, что парень — гей, знала вся школа. У него не осталось ни друзей, ни знакомых в том гадюшнике, поэтому он объяснил ситуацию родителям и те, немного подумав, перевели его в другое место для получения образования. Там Шастун уже сидел тихо и не высовывался со своей гомосексуальностью, поэтому спустя некоторое время у него появились друзья. Но довериться им парень уже не мог, не столько из-за того, что чувствовал их ненадёжность, а из-за панического страха, что всё повторится снова.       Сильнее вцепившись в лямку рюкзака на плече, он медленно двинулся к месту построения классов. Перед ним пронеслась группка первоклассников с букетами в хрустящих обертках и толстыми рюкзаками, набитыми учебниками. Чуть удержавшись от того, чтобы поставить им подножку, Антон убрал наушники и стал вглядываться в таблички с классами. Увидев вдалеке невысокую блондинку, которая о чём-то с большим энтузиазмом рассказывала своему собеседнику и одновременно с этим махала табличкой «10В», он поспешил обогнуть толпу и подойти к ней.       Рядом с девушкой была небольшая компания людей, напоминавших больше хипстеров, чем учеников. Низкий парень со щетиной и хвостиком разговаривал с другим, в очках и тоже с небольшой растительностью на лице, иногда срываясь на истерический смех. Рядом с ними увлечённо играла в телефон девочка со светло-розовыми дредами, жуя жвачку и иногда поправляя рукав алой рубашки. У них тут вообще существует понятие о дресс-коде?!       Чуть дальше стояла компания, состоявшая из трёх девушек и пяти парней, которые курили и, очевидно, материли весь окружающий мир. Решив, что самый адекватный вариант — это ржущие парни, парень направился к ним. Заметив его, они наверняка подумали, что он какой-то заблудившийся преподаватель, потому что разница в росте была ощутимая. — Эм, привет, Я — Антон Шастун, новенький, вы же из 10 «В»? — Нихуя себе, какая ты шпала! Не обижайся, просто завидно. Да, мы из 10 "В", становись рядом, через пятнадцать минут начнётся линейка. Я, кстати, Серёжа, а это Димон. Приехал в Москву, думал, здесь будет интеллигентное общество? Ага, конечно, хуй тебе, Антошка.       Познакомившись с будущими одноклассниками, Шастун признал их вполне нормальными, ну, по своим меркам. Матерятся, умеют шутить, ненавидят школу — хорошие люди. Узнав, что когда-то и Дима переехал из Воронежа сюда, Антону стало спокойнее. Через пару минут к парням подбежала привлекательная женщина в очках и с синей деловой папкой в руках. Поздоровавшись с Шастуном и выяснив у него, кто он такой, Ирина Леонидовна схватила всех под руки и стала расставлять в шеренгу. Как в армии, ей Богу. Главное, чтобы преподша не оказалась комендантом.       Тухленькая речь директора, Шеминова Стаса Владимировича, как позже ему сказал Серёжа, закончилась пожеланием хорошо окончить этот учебный год, не залететь — девушкам и не сесть — парням. Ничего необычного, каждый директор делает так, поверьте. Не заметив, как всё подошло к концу, Антон был утянут новыми знакомыми в здание школы. Поднявшись за классной руководительницей на третий этаж, они зашли в кабинет химии под номером 302. Сев на вторую парту первого ряда, Шастун уже приготовился к нудной речи преподавательницы о важности соблюдения всех правил безопасности, поэтому начал медленно доставать наушники, когда был остановлен взглядом учительницы. — Антон, верно? У меня на уроках нельзя пользоваться мобильными телефонами до того момента, как я это не разрешу. Ну, а теперь о главном. Ребята, вы попали в гуманитарный класс, а значит, вам не дадут шанса расслабиться в этом, да и последующем году! Директор, как обычно, свалит на нас подготовку всех мероприятий; также нам нужны люди, которые представят школу на олимпиаде по языку и литературе, желающие есть?       Тишина в кабинете стояла настолько оглушительная и гнетущая, что, казалось бы, если кто-то выдохнет, то поднимется вселенных размеров шум. Все испуганно переглядывались между друг другом, по-видимому тоже не ожидавшие такого поворота. Антон, всегда относившийся к учёбе, как к чему-то несущественному был очень удивлён таким энтузиазмом. Надеясь на то, что он сам сможет за два года подготовиться к экзаменам, парень даже не собирался посещать многие занятия. Но, очевидно, его плану не удастся сбыться. — Чего затихли? Ладно, первый день, надеюсь завтра вы будете поактивнее. А пока запишите расписание уроков и кабинетов, где эти самые уроки будут приходить. Кто сможет провести обзорную экскурсию для нашего новенького? — Мы с Димой ему всё покажем, Ирина Леонидовна, не волнуйтесь. — Вот и отлично, мм, Матвиенко, кажется? Да, точно, бери Позова и после уроков учите уму разуму нашего птенчика.       Поговорив с женщиной о ещё нескольких важных моментах, ребята выяснили, что она и не такая уж и плохая, несмотря на некоторую повышенную активность, но это у всех учителей в начале года, так что ладно. Антон задумчиво постукивал по парте карандашом и думал, что нужно подойти к преподавательнице после урока и узнать, где можно взять книги. За окном краски сгустились, ветер подул сильнее, а облака заполонили собой небо, создавая непробиваемый для солнца купол. Главное, чтобы не начался дождь.       Спасительный звонок прозвенел, а значит парень мог наконец-то отправиться домой и провести весь вечер за ничегонеделанием. В приподнятом настроении Антон получил у классной руководительницы несколько массивных стопок учебников, которыми заполнил рюкзак и пакет. Нагнав Диму и Серёжу, он вместе с ребятами стал бродить по школьным коридорам, параллельно выслушивая краткую характеристику про каждого учителя. — Ирина Леонидовна на самом деле хорошая преподша, задаёт немного, за прогулы сильно не ругает, самостоятельные даёт не часто — мечта, а не учитель. Павел Алексеевич, учитель английского, весёлый мужик, любящий приходить бухой в стельку; с ним правда сильно ничего не выучишь, но так-то он классный, кажется, даже худее тебя. — Эй, вообще-то много людей тоще меня! — Ладно-ладно, идём дальше. Арсений Сергеевич — учитель русского и литры, в меру строгий, но интересный до чёртиков. А текут по нему чуть ли не все девочки с параллели — загорелый, темноволосый, голубоглазый.       Дальше Антон уже не слушал, заинтересовавшись, что же за учитель он такой, этот Арсений Сергеевич. Ну не мог он подавить зачатков интереса где-то внутри себя. Чуть не врезавшись в столб, Шастун понял, что слишком далеко улетел в своих мыслях и влился обратно в разговор. —...а помнишь, Димас, как Катя Сабельникова, ну, которая сейчас в химбио, в прошлом году пыталась совратить Арса Сергеевича? — Когда она надела юбку, которую проститутки наверняка бы застеснялись брать в руки? Конечно помню, как такое забыть. Попов ещё так посмотрел на неё, типа: «ты что, шалава, только с панели сошла?» А она, сделав вид, что ничего не заметила, нагнулась прямо у доски, выставив зад ему чуть ли не в лицо. — Её тогда отправили к директору или нет? — Не помню, вроде замяли, хотя не уверен.       Антон подумал, что если этот учитель пошёл против устава и «замял дело» тем самым способом, мысль о котором промелькнула у парня в голове, отчего он скривился, то он не такой святой, каким он считал его пару минут назад. Узнав, где расположены кабинеты, в которых будут проходить уроки, Шастун поблагодарил парней, добавился к ним в друзья и, попрощавшись, пошёл на выход из школы. Потрясающе, просто потрясающе.       Холодная капля опустилась на лицо юноше, заставив попятиться назад, заходя под козырёк школы. Не зная, что делать, Антон был готов уже бежать напролом, как на его плечо легла тяжелая рука. — Привет, парень, что, забыл зонтик дома? Я тебя раньше здесь не видел, новенький? — Да, забыл. Антон Шастун, перешёл в 10 «В». А Вы, извините? — Попов Арсений Сергеевич, очевидно, твой новый учитель русского языка и литературы. Приятно познакомиться, Антон. Может тебя подвезти?       Парень правда пытался придумать вразумительное оправдание, почему он не должен ехать вместе со своим учителем, но такого не нашлось. Судорожно вздохнув, Антон всё-таки перевёл взгляд с рук преподавателя на его лицо и обомлел, поняв, почему по нему «текут» все девочки из параллели. Ярко-голубые глаза казались слишком насыщенными, слишком живыми, не обжигая холодом, а обволакивая теплом. Шастун, осознав, что уже достаточно долго стоит и пялится на своего учителя, нервно дернулся и опустил взгляд на свои кеды. — Я был бы Вам сильно признателен, Арсений Сергеевич, но только если Вас это не затруднит. — Нисколько, Антон. Иди сюда, я, в отличие от таких раззяв, как ты, захватил с собой зонт.       Не зная, как подойти в мужчине так, чтобы не смутить его своей близостью и при этом не промокнуть, Антон некоторое время просто топтался рядом с Поповым, пока тот не схватил парня за локоть и не потащил в сторону парковки. Отвернувшись, чтобы Арсений Сергеевич не заметил его красных щёк, Шастун улыбнулся своим мыслям. Может всё-таки он и не такой плохой. Заботливый, по крайней мере к новеньким.       Сняв сигнализацию и затолкав высокого юношу на пассажирское сидение, преподаватель оббежал машину и устроился на месте водителя. Включив печку на полную мощность, Арсений скинул немного намокший пиджак куда-то назад, куда после полетел и небольшой портфель. Шастун же в это время набирал сообщение отцу, уведомляя того, что с ним всё в порядке и до дома его должны доставить в целости и сохранности. — А ты к нам откуда, Антон? Школу менял после девятого? — Я к вам из далекого и опасного Воронежа. Просто родителям предложили хорошую работу, вот мы и переехали. А ваша школа оказалась ближе всех к дому, так вот. — Ты же в гуманитарном классе? — Да, а, кстати, почему в филологическом классный руководитель — учительница химии? Или я настолько отстал от программы, что химия уже считается языком? — Нет, просто на ваш класс учителей не хватило. У меня самого уже есть свои детишки, а другим то возраст не позволяет, то наличие, как и у меня, собственных отпрысков.       Улыбнувшись мелькающим картинкам за окном, Шастун признал, что учитель и правда хороший мужик. Хотя назвать его мужиком язык у парня не поднимался, слишком уж приятным и интеллигентным был Арсений Сергеевич. Решив, что следует как-нибудь заполнить молчание в салоне, Антон спросил у учителя о каких-то ничего не значивших вещах, позволяя ему говорить, в то время как сам парень наслаждался баритоном, оплетающим его разум, в пол-уха слушая Попова. Через несколько минут автомобиль затормозил рядом с домом Шастуна. Как говорила ему мать: здесь было прекрасное место. Рядом, если идти дворами, находилась школа Антона, недалеко — выход к Сухаревской. Юноша энтузиазма родителей по этому поводу не разделял, лишь иногда задумываясь, что будет удобно прогуливать уроки. — Спасибо Вам огромное, Арсений Сергеевич, вы спасли меня от страшной и ужасной смерти, например, я мог утонуть в луже или поскользнуться на асфальте. — Ну ты и юморист, Антон. Иди уже, быстрее согреешься. Встретимся завтра на уроке. До встречи. — До встречи.       Последний раз посмотрев на учителя, Антон захлопнул дверь машины и побежал к подъезду. Немного повозившись с ключами дрожащими от холода руками, Шастун разблокировал домофон и направился к себе в квартиру. Успев вымокнуть во время той небольшой пробежки от автомобиля преподавателя к дому, он отряхнулся, размахивая волосами, как мокрый щенок, и пошёл к себе в комнату, по ходу снимая мокрую одежду и кидая вещи куда-то рядом с диваном. Перед тем как кинуть свою тушу на кровать, сбрось одежду в стиралку и учебники разбери, идиот, начинается учеба, а тебе всё хихоньки да хаханьки.       Иногда Антон ненавидел голос, звучащий откуда-то из его подсознания, потому что чаще всего он был прав. Театрально вздохнув, парень всё же прибрал за собой, но мысль о том, что неплохо было бы хотя бы полистать учебники, отмёл сразу, падая на кровать с телефоном в руках.