Dissemble

      Приглушённый стук капель по окну создавал напряженную атмосферу, из-за которой хотелось лишь лежать с кружкой горячего чая и листать ленту новостей. Так Шастун и поступил, не задумываясь о том, что следовало бы что-нибудь повторить, а скорее выучить, чтобы позже не опозориться перед новыми одноклассниками. Попросту забив на всё, он с удовольствием потягивал напиток, изредка откликаясь на сообщения. Пару минут назад Дима добавил его в беседу класса, поэтому телефон Антона беспрерывно вибрировал уже некоторое время. Хоть как вибратор используй, честное слово. Им что, совсем делать нечего?       Кто-то просил некую Олю скинуть ему правила, которые ребятам задали выучить на каникулы, кто-то, явно не трезвый, каился в грехах своих, ещё два парня обсуждали девушку из девятого, так что Шастун со спокойной душой отключил звук, будучи уверенным в том, что ничего полезного он не вынесет, читая переписку. Парень отложил телефон на подушку рядом с собой и задумался, нужно ли ему в этой школе показывать себя таким, как это он делал в предыдущей. Чтобы не нарваться на неприятности, он прибился к компании, не лучшей для общения, но вполне сносной для совместного времяпровождения. Именно из-за тех парней он начал курить, материться, пить, а позже — баловаться травой. Он понимал, что это ужасно и противно, но, создав себе репутацию «плохого парня», Антон перестал бояться возвращаться домой в одиночку, что было огромным плюсом в жизни юноши.       Здесь же не наблюдалось особо отъявленных отморозков, хотя рано было делать выводы, основываясь на одной линейке и классном часу. Решив, что лучше оставить своё оружие, выраженное сарказмом, матами и напускной уверенностью в себе, Шастун вновь потянулся к гаджету, пестрившему десятком новых уведомлений. Да, о нём будут плохо думать учителя, сверстники, но это хотя бы обеспечит его безопасностью.       После получасового бессмысленного пролистывания новостной ленты, Антон позвал Диму и Серёжу в скайп, чтобы немного пообщаться. Те, незамедлительно согласившись, уже через пару минут вместе смеялись над Матвиенко, распустившим свой хвостик. — Вы чего ржёте, псины? Зарэжу когда-нибудь. Никогда волос длинных не видели? — Видели, Сергуль, но точно не у шестнадцатилетних парней.       Закончив подъёбывать Серёжу, ребята стали рассказывать небольшие факты о себе. О том, как учатся, откуда они сами, как познакомились друг с другом. Оказалось, что Дима с Серёжей встретились после того, как в прошлом году Позов перевёлся в эту школу. Сначала они не обращали никакого внимания друг на друга, а потом случайным стечением обстоятельств получилось так, что они вместе выпивали после проваленного пробника. — А потом… Столько дерьма мы с тобой, Сереж, вынесли. Так, стоп, почему говорим только мы, расскажи что-нибудь и ты о себе, Шаст. — Да нечего рассказывать. Друзей таких, чтобы как вы, у меня никогда и не было, курю, иногда выпиваю, впрочем ничего нового, все как и у всех. — А мы подружимся, Антон.       Парень уже хотел было ответить, что только «за», но он был наглейшим образом прерван призывом мамы присоединиться к ним с отцом. Наскоро попрощавшись с одноклассниками, Антон поставил телефон подзарядиться, а сам, ополоснув лицо и руки, пошёл к родителям. Его выражение лица как бы намекало на то, что он не намерен вступать в разговор, но, как видно, это было понятно не всем. Собравшись быстро забросить в себя что-нибудь и вернуться в комнату, Шастун был обманут в своих ожиданиях. — Сынок, ну, чего ты такой молчаливый? Рассказывай, как первый день прошёл, как классная, как одноклассники. — Ну мам, всё как обычно, можно я просто поем и пойду? Мне ещё дз делать нужно. — Молодой человек, мы же твои родители, нам интересно, что происходит в твоей жизни. — Всё хорошо, хорошая преподавательница, хорошая школа, хорошие одноклассники, может мы с ними даже подружимся. Теперь мне можно поесть? — Ладно, не хочешь рассказывать — не надо. Ешь уже, голодающий ты наш.       Помолившись, чтобы больше к нему не лезли, Антон принялся за трапезу. В мыслях парня был полный беспорядок: мысли об Арсении Сергеевиче, который так любезно предложил подбросить его до дома, и о парнях, которые на первый взгляд казались вполне нормальными ребятами, перемешались. Юноша просто не мог выкинуть из головы образ соблазнительного учителя с голубыми глазами. Ещё чего не хватало. Ты влюбись в него ещё. Он твой учитель, Шастун! И уж точно не гей.       Самым досадным являлся тот факт, что Антон, беря во внимание свои мысли, понимал, что геем его преподаватель действительно не мог быть. Привлекательная внешность, по словам парней, хороший юмор и приятный характер. Очевидно, за ним бегают толпы не только школьниц, но и девушек его возраста. Кивнув своим отнюдь не позитивным мыслям, Шаст чуть было не начал рыдать от жалости к себе. Носить саркастичную маску научился, а быть её частью — нет. Когда ты поймёшь, что, если когда-нибудь это всплывет, тебе будет очень плохо. Антон, даже девушки не настолько эмоциональны, как ты.       Поблагодарив родителей за ужин, он отправился в свою комнату. Убедившись, что дверь плотна закрыта, парень вынул пачку сигарет и, открыв окно на распашку, закурил. Холодные капли изредка опускались на его руки, заставляя покрываться их мурашками. Включив уже излюбленную песню, Антон позволил себе проявить слабость и, немного подрагивая, заплакать, тихо подпевая. Он понимал, что иногда ведёт себя, как сопливая школьница, которая рыдает, слушая русские песни, хочет романтичных прогулок под дождём, тайно желает, чтобы кто-нибудь обнял её и называл милыми прозвищами, но ничего не мог с собой поделать. Осознавая, что таким, настоящим, его никто не примет, он учился справляться с этими абсурдными желаниями, заполняя свою жизнь «чисто мужскими» занятиями, такими как курение, футбол.

«Между нами тает лёд, пусть теперь нас никто не найдёт Мы промокнем под дождём, и сегодня мы только вдвоём»

      Поверьте, Шастун правда хотел быть нормальным обычным, но как изменить то, что дано природой? В этой стране он был обречён на постоянные издёвки, подколы, пренебрежение, но Антон не знал, что это начнётся в таком малом возрасте. Не знал, что дети бывают настолько жестоки, и поплатился за это. Впрочем, сейчас парень вспоминает это уже не с паническим страхом, как это было пару лет назад. Сделав последнюю затяжку, он тушит сигарету о пепельницу, которую он тайно хранит в одной из полок рабочего стола. Выбросив окурок и закрыв окно, Антон берёт телефон, ещё не полностью зарядившийся, и, выключив музыку, ложится спать, потирая глаза, ещё немного мокрые от слёз. Надо прекращать этот детский сад, Шастун. Когда ты уже поймёшь это?

***

      Рука, обвешанная кольцами и браслетами, появляется из-под одеяла в попытке нащупать телефон, но, не обнаружив его, за ней высовывается светлая макушка. Глаза предательски жжёт, когда по ним ударяет яркий белый свет. Осторожно приоткрыв один из них, после чего с шипением зажмурив его, парень повторяет попытку, но в этот раз более успешно. Окружающий мир плывет, а надоедливый рингтон не перестаёт уведомлять хозяина телефона, что тому пора собираться на учёбу. С раздражённым рыком Антон наконец-то находит гаджет и отключает будильник. Медленно спустив ноги с кровати, он не повторяет ошибку прошлого дня и в этот раз удерживает себя в равновесии. Встряхнув головой и поморщившись от этого, парень аккуратно, пытаясь не заснуть на ходу, ступает по паркету. Он заходит в ванную, чуть не врезавшись в косяк двери, и остаётся там до завершения утреннего ритуала пробуждения: прохладного душа, умывания, чистки зубов. Закончив с этим, Шастун, схватив белую футболку, чёрные брюки и пиджак, стал натягивать их на себя, параллельно направляясь на кухню.       К счастью Антона, там никого не оказалось, лишь на столе лежала записка родителей с пожеланием хорошего дня и предупреждением, что они вернутся сегодня позже чем обычно. Облегченно выдохнув, парень быстро соорудил себе завтрак на скорую руку и, выпив чашку чёрного чая, побежал в свою комнату, заметив, что уже немного опаздывает. Сверившись с расписанием и бросив нужные учебники в рюкзак, он заправил непослушную прядь за ухо и, застёгивая пальто, вылетел из квартиры.       Добравшись до школы за семь минут, Шастун взглянул на время и, убедившись, что он успевает к звонку на урок, остановился, чтобы отдышаться. В кабинете он занял уже привычное ему место, в то время как на парту за ним опустился с громким стуком рюкзак Серёжи. Тот, отсмеявшись, уставился на дверь, где появился запыхавшийся Позов, метающий молнии из глаз. — Беги, армян, беги, пока можешь, — крикнул через весь класс Дима, бросая портфель куда-то в сторону своей парты. — Серёж, что произошло? Дима, кажется, готов убить тебя. — Привет, Тох. Просто мы решили поиграть в приставку с утра, ну и я совершенно случайно удалил весь прогресс. Поз гнался за мной от своей квартиры, он ещё тот задрот, плойка для нашего четырехглазого — всё.       Матвиенко не успел ещё договорить, когда на него с воплем бросился Дима, чуть ли не снося на своём пути Антона, так не вовремя оказавшегося перед очкариком. Обогнув его, Позов побежал за Сережей, что, к удивлению Шастуна, никого из одноклассников не волновало. Привыкли наверное. — Сука! Как ты меня назвал? Чупокабра хвостатая, я тебе сейчас твою гулечку то и отрежу! — Догони меня для начала, жиртряс. — Что?! Беги, Матвиенко, беги.       Оббежав класс по кругу, парни уже было направились в сторону выхода из кабинета, как вдруг они врезались в кого-то, наблюдавшего за сценой погони с порога. Подняв глаза, ребята поняли, что облажались, увидев Арсения Сергеевича перед собой. Шастун, заметив его, стыдливо покраснел, вспоминая свои неоднозначные мысли по поводу учителя. Но преподаватель, ещё раз доказав всем, что он потрясающий учитель, просто усмехнулся и жестом отправил их на место. — Здравствуйте, класс. Я — ваш учитель русского языка и литературы, Арсений Сергеевич Попов. Для тех, кто не знаком со мной, говорю: двадцать четыре года, не женат, детей нет, не люблю, когда кто-то нарушает дисциплину, но уроки стараюсь вести менее строго, чем другие учителя. Наверное это всё. Вопросы? Нет? Отлично. Давайте же теперь немного поработаем. Антон Шастун, новенький, выходи к доске, посмотрим, что ты умеешь.       Со стороны парня раздался вымученный вздох. Поблагодарив судьбу за своё потрясающее везение, он медленно поплёлся в сторону доски, мысленно отсчитывая секунды до того, как он окончательно опозорится. Так ещё и не только при одноклассниках, но и при учителе. Откинув варианты с побегом и приступом внезапной панической атаки, Антон понуро склонил голову и подошёл к доске, ещё блестящей в некоторых местах из-за недавнего мытья. Решив, что лучше будет молчать, чем пороть всякую чушь, он уже приготовился к смешкам и тому, что Арсений Сергеевич поймёт, насколько Шастун плох в его предмете. — Ну, не бойся, я не кусаюсь. Ты читал какую-нибудь литературу, заданную на каникулы? — Э-эм, в моей школе не давали никакого списка, — неубедительно соврал Антон, в мыслях дав себе оплеуху за то, что вчера так и не узнал, что задавали на каникулы. — Хм, по-моему в каждой школе это делают, но ладно, допустим. Тогда погоняю тебя по теории. Приведи мне примеры тропов и стилистических фигур в литературе, будь так добр.       Судя по недоверчивому выражения лица преподавателя, он ни на йоту не поверил парню насчёт дополнительной литературы, но был человеком великодушным и решил дать ему второй шанс. Но юноша знал, что не сможет воспользоваться и им. Последний раз он открывал учебник в шестом классе, чтобы сделать конспект по биографии Пушкина, после чего благополучно забросил его куда подальше. Остальные предметы он иногда учил, зная, что учителя могут докопаться, но русский язык у него вела женщина лет семидесяти, которая не помнила своего имени, не говоря уже о теме урока. Напрягая память, Шастун выудил из неё несколько терминов, но вряд ли он сам понимал, что они значат. — Ну, например, эпитет, метафора… — Отлично! Приведёшь пример метафоры?       Юноша попытался отрицательно помахать головой так, чтобы заметил только учитель, но тут его ждал провал: Арсений Сергеевич напряжённо уткнулся взглядом в ржущих девушек, сидящих в конце третьего ряда. Увидев направленный на них взор, они смущенно опустили головы, как бы вспомнив, что находятся на уроке. Антон начал нервно то снимать, то надевать обратно кольца, что наконец-то привлекло внимание преподавателя. Странно посмотрев на парня, Попов нахмурился и что-то пометил в своём блокноте. — Ладно, забудем про метафоры и эпитеты, назови мне хоть одну стилистическую фигуру. — Я не знаю, — прошептал Шастун, надеясь, что хоть сейчас это заметит учитель. — Не знаешь? Видно, с теорией у тебя проблемы, так? Хорошо, тогда назови мне хотя бы три произведения Лермонтова.       Стыдливо поджав губы и начав ковырять носком кроссовка половицу, парень лишь покачал головой из стороны в сторону. В классе раздался приглушённый смешок, который был резко прерван неприятным звуком скольжения отъезжающего стула по полу. Арсений Сергеевич сразу понял, с чьей стороны он услышал этот придушенный смех, и, выходя из-за своего стола, направился в сторону третьей парты второго ряда. — Шастун, садись, два, останься после урока, а Вас, Кирилл, я попрошу занять подиум вместо Антона.       Момент, как юноша добрался до своего места, был успешно стёрт из его памяти. Просьба остаться после урока пугала парня сильнее факта, что он получил двойку. На первом уроке в первый же учебный день. Просто потрясающе, не правда ли? Сняв чётки с руки, Шастун начал нервно их перебирать, слепо уставившись туда, где сейчас стоял Тищенко, отвечая на вопросы, заданные ему Поповым. Знал предмет он не на «отлично», но рассказать теорию смог на твёрдую четверку. Даже такой раздолбай, как этот придурок, смог хоть что-то сказать, в отличие от тебя. Идиот.       Когда Кирилл занял своё место, Арсений Сергеевич, сделав пометку в журнале, начал объяснение темы. Рассказывал он увлечённо, иногда отходя от материала, данного учебником, приводя интересные факты, не включённые в программу. Антон послушно законспектировал тему «Золотой век в русской литературе», внимая словам преподавателя. Такого учителя у Шастуна ещё не было, чтобы он мог завлечь парня настолько, чтобы тот, не отводя взгляда, вслушивался в каждую реплику. К концу урока Попов заметил заинтересованность юноши и направил свой взор на него, как бы рассказывая лишь ему одному. Поначалу это смутило Антона, но потом он уже сам с невольным восхищением смотрел в синие океаны, расположенные прямо напротив него, иногда кивая, будто соглашаясь. Но речь преподавателя была нагло прервана звонком, означающим то, что ученики могут быть свободны. Пока другие, поспешно схватив вещи, скрылись, парень медленно убрал тетрадь в рюкзак и подошёл к Арсению Сергеевичу. — Ну и что мне с тобой делать, Шастун? — Понять и простить, что же ещё? — У тебя были проблемы с предметом в прошлой школе? — Скорее с учителем. Она была старой склерозницей, постоянно забывавшей своё имя, так что, как Вы можете предполагать, уроки у нас проходили ужасно, если были вовсе. — Но это не дело, Антон! Ты в десятом классе, а такие знания никак не годятся, если ты хочешь сдавать экзамен по моему предмету. Давай поступим так: я могу заниматься с тобой как репетитор после уроков. Я позвоню твоим родителям и поговорю с ними на этот счёт, идёт? — Хорошо, Арсений Сергеевич. Могу я идти? — Да, конечно, я не смею больше задерживать тебя, лети на следующий урок.       Пулей вылетев из кабинета, Шастун забежал в уборную и ополоснул лицо прохладной водой. Его преподаватель, перед которым парень недавно «упал в грязь», собирался заниматься с ним после уроков. Лишь эта мысль, промелькнувшая в голове Антона, пугала, что уже говорить о том, что же будет, когда это произойдёт не только в его воображении. Запустив длинные пальцы в волосы, растрепывая их, юноша чуть ли не начал биться головой о стену, но, решив, что это будет перебором, ухватился за лямку рюкзака и направился в класс, где должна была проходить биология.       В этот раз Шастуну повезло и он смог спокойно отсидеться за своей партой, иногда делая некоторые заметки. Решив, что в этой школе ему всё же нужно учиться, он постарался вникнуть в тему, но, разобрав из речи престарелого старичка, обладающего плохим слухом, только определение термина «вирус», отказался от этой идеи и пообещал себе прочитать параграф и попытаться разобраться в нём. Антон повернулся к парням, перекидывающимся в карты, многозначно хмыкнул и со следующей партии присоединился к игре. Проведя за этим занятием весь урок, ребята не заметили, как класс стал постепенно пустеть. А, увидев это, тоже схватили свои вещи и покинули кабинет, обсуждая, насколько короткую юбку сегодня надела Настенька, в прошлом отличница и активистка, любимица всех учителей. — Димас, я тебе отвечаю, что на ней сегодня персиковые стринги. — Уверен, Антох? Я бы сказал, что они голубые… — Успокоились, девочки, трусики зеленые!       Этот спор мог бы продолжаться бесконечно, если бы девушка вдруг не нагнулась, поднимая упавшую ручку, доказывая этим, что ни один из парней не был прав. Чёрная ткань на секунду показалась из-под клетчатой юбки, и парни, скептически оглядев представшее перед ними зрелище, переглянулись и разразились хохотом. Да, этот день обещал быть неплохим. 9:47 Неизвестный номер Привет, Антон, это Арсений Сергеевич)) Я поговорил с твоими родителями, они не против наших занятий, поэтому сегодня жду тебя по адресу, который скину чуть позже, в шесть часов. Не опаздывай!