Dissemble

      За ожиданием встречи с учителем уроки пролетели незаметно. Как бы странно это не было, но после того, как Попов вызвал Антона к доске, больше на парня не обращал внимание ни один преподаватель. Урок английского прошёл достаточно неплохо: ученики, заметив спящего Павла Алексеевича, недолго думая, решили связать мужчину его же пиджаком, насквозь пропахшим сигаретным дымом. Посадив безвольное тело в кресло, они нарисовали учителю усы чёрным маркером и со звонком убежали, успев сделать, наверное, тысячу фотографий с пьяным преподом. После окончания шестого урока Добровольский был разбужен самым наглым образом: кто-то облил его холодной водой, заставив распахнуть глаза и начать испуганно глотать воздух. — Скотина ты, Воля, обещал же, что в школу больше не придёшь в таком виде. Бухой в усмерть, ты себя со стороны видел? Тащи свою задницу в мой кабинет, я тебя прикрою. — Арс, прости, просто вчера нашёл Лясину фотографию. Ну и понесло… — Она съехала от тебя полгода назад, мог бы уже успокоиться на этот счёт. Остепенился бы, Паш, ну или попробовал вернуть её. Но нет, лучше же наебениваться в хлам, да? — Не начинай, я люблю только её. Ладно, пошли к тебе.       Добравшись до кабинета Арсения, мужчина, зайдя внутрь, сразу же плюхнулся на первый попавшийся стул, из-за чего тот жалостно заскрипел. Кое-как выбравшись из своего пиджака, Павел стал ощупывать свои карманы на наличие пачки сигарет. После нескольких попыток найти её, которые не увенчались успехом, Добровольский посмотрел на Попова, выбрасывающего пропажу в урну, стоящую рядом с его столом. — В моём кабинете ты не будешь курить, придурок, даже не надейся. Тебе самому не противно от себя?       Презрительно скривившись, Воля поднялся и подошёл к раковине, находящейся недалеко от двери. Посмотрев в зеркало, он ужаснулся и схватился за голову, намереваясь вырвать себе часть волос. В отражении на него смотрело что-то отдаленно напоминающее человека. Спутанные темные волосы закрывали часть лица, усы, нарисованные маркером, немного смазались, образуя чёрное пятно под носом преподавателя. Покрасневшие глаза с низко опущенными веками придавали учителю ещё больше устрашающий вид. Вздохнув, Арсений подошёл и начал помогать своему другу отмыть чёрную кляксу с лица.       В это время Шастун направлялся домой, сильно переживая насчёт дополнительных. Он осознавал, что преподаватель нравится ему, но не настолько, чтобы говорить о влюбленности. В любом случае Антон не хотел ни коим образом выдать себя. Завернув за угол, он увидел очертания собственного дома и ускорил шаг. Благополучно добравшись до квартиры и не заметив там ни одного родителя, парень расслабился и, открыв окно, закурил, считая проезжающие машины. Юноша понимал, что начинает привязываться к новым знакомым. Они не были похожи на тех, с кем он общался раньше, парни были, если можно так сказать, семьёй. И если у Шастуна был шанс стать её частью, то он собирался им воспользоваться.       Докурив уже вторую по счёту сигарету, Антон осознал, что ненадолго выпал из бытия, и теперь не представляет, который час. Но, проверив время, он с облегчением выдохнул, ведь оставалось больше двух часов до занятий с Арсением Сергеевичем. Заварив на кухне чашку чёрного чая и разбавив его парой кубиков сахара, парень с удовольствием втянул сладкий напиток, одной рукой листая ленту в Инстаграмме. Решив, что хуже не будет, он забил в поиск «Арсений Попов» и, найдя его аккаунт, стал просматривать фотографии. Залипая на преподавателя, Антон случайно поставил лайк на старую запись. Запаниковав, юноша хотел было убрать сердечко, но в этот момент на него подписался учитель, что заставило Шастуна истерически завизжать и, подписавшись в ответ, начать проверять страницу на наличие фотографий, которые Арсению Сергеевичу видеть не следовало. К огромному облегчению парня их оказалась только пара, так что он с легкостью на душе удалил их и, убедившись, что чай уже давно остыл, а ему остаётся всё меньше времени до того, как начнутся занятия, Антон отложил телефон и выложил из рюкзака ненужные тетради и учебники, заменив их на два толстых блокнота на кольцах.       Когда до назначенного времени оставалось чуть меньше сорока минут, Шастун схватил портфель и выбежал из дому. Добравшись до дома учителя за неполные двадцать минут, он решил не церемониться и нагло заявиться на пороге Арсения Сергеевича. Лифт с глухим звуком остановился на нужном этаже, и парень вышел из него, ища квартиру преподавателя. Подойдя к двери с требующимся номером, Антон глубоко вдохнул и позвонил в звонок. Спустя минуту он нажал на кнопку ещё пару раз, после того как ответом для него послужила тишина. Собравшись сделать это ещё раз, юноша уже занёс руку, как вдруг дверь открылась.       Перед Шастуном стоял его учитель, придерживающий синее махровое полотенце на бёдрах одной рукой, а другой вытирая мыльную воду, стекающую с его волос. Когда Антон понял, что слишком долго рассматривает, как капельки воды, смешанные с пеной, стекают к кубикам хорошо очерченного пресса его отлично сложенного преподавателя, он стыдливо отвёл взгляд, рассматривая обои на стене квартиры. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Извините, я пришёл пораньше… — Ладно уже, Шастун, проходи. Поверни налево, с правой стороны увидишь мой кабинет. — Хорошо, извините ещё раз.       Чего парень не ожидал, так это того, что навстречу ему выйдет привлекательная брюнетка, завернутая в полотенце, чуть прикрывающее бёдра. По её тёмным волосам ещё стекала вода, а значит, она принимала ванну вместе с Арсением Сергеевичем, что прервал Антон своим приходом. Поздоровавшись с ней, юноша скрылся в кабинете учителя и, немного нервно сглотнув, присел на диван. Ты правда думал, что у него нет девушки? Наивный идиот, я же говорил тебе. Оставь свои гейские замашки при себе, Шастун.       Парень подумал, что будь он натуралом, то выбрал бы такую же девушку. Темноволосая, стройная, высокая, с красивыми синими глазами — да, определённо он влюбился бы в такую. Осознав, что описанный им тип очень схож с внешностью учителя, Антон поспешил отогнать от себя мысли об этом, достав телефон. Проверив сообщения на наличие чего-нибудь интересного и не найдя ничего увлекательного, он отложил мобильный, когда в комнату зашёл Арсений Сергеевич, на ходу вытирающий волосы. — Антон, прости, что в таком виде. Тебя не смутила Вика? — Не извиняйтесь, это я виноват. Нет, всё нормально. — Хорошо, тогда может быть начнём?       Погоняв парня по теории и сделав с ним тест на выявление знаний в практике, преподаватель с ужасом на лице схватился за голову и решил начать изучение с программы седьмого класса. Начав разбирать морфологию, к концу занятия Шастун смог различать части речи между собой и знал признаки существительных и глаголов. Арсений Сергеевич выдал ему распечатки с правилами и задал пару упражнений на дом, чтобы закрепить тему. Юноша, осознав, что он не полный идиот, а, по крайней мере, просто ничего не знающий глупец, поверил в возможность того, что учитель сможет помочь ему. Собрав все свои вещи, Антон попрощался с Поповым и покинул квартиру, заметив перед уходом на кухне мужчины уже одетую Вику.       В приподнятом настроении парень направился в сторону метро. Ему больше не казалось, что он влюблён в своего учителя, и это было очень хорошо. Не хватало ещё такого веселья в юношеской жизни. Но его позитивный настрой был прерван немного грустной мыслью о том, что ему скорее всего придётся провести этот пятничный вечер одному. Не успел Антон об этом подумать, как его телефон стал разрываться от звонка. На дисплее горело имя «Димас». Закурив, он провёл по экрану, отвечая на вызов. — Антон, привет, не занят? — Уже нет, а что? — Приходи ко мне с ночевкой, завтра всё равно суббота, давай, адрес скину. — Эм, ладно, хорошо. — Ок, до встречи, — попрощался Дима, сбросив вызов.       Кажется, сегодня будет веселее, чем могло быть. Предупредив родителей, что сегодня ночью его не будет дома, потому что он пойдёт к другу, Антон с чистой совестью и широкой улыбкой на лице полетел домой, радуясь внезапно свалившему на голову приглашению. Проехав до своей станции, юноша легкой походкой направился в сторону дома, задаваясь вопросом, с каких пор он стал настолько радоваться возможности провести время с другими людьми, тем более с теми, кого он знал от силы два дня. Шастун не хотел этого признавать, но он доверял этим парням уже сейчас, не зная почти ничего о них. Он привыкал к компании, которая наконец-то нравилась ему и совпадала в интересах. Зря, Антон, зря. Если они узнают, что ты гей, они тебя не просто начнут избегать и презирать, но и, возможно, станут избивать. Ты этого хочешь?       Ответ очевиден, не так ли? Закинув в рюкзак вещи, которые должны были понадобиться парню, Антон проверил телефон на наличие новых сообщений. Дима отправил ему свой адрес, но, к сожалению, не указал, как туда вообще можно добраться. Тяжело вздохнув, Шастун по карте вычислил свой путь, лежавший относительно и не так уж и далеко. Схватив чёрную кожанку, юноша вставил наушники в уши, выходя из квартиры. Панельные окна на всю стену находились прямо напротив лифта, поэтому лучи заходящего за горизонт солнца щекотали щиколотки своим тёплым светом, заставляя парня переступать с ноги на ногу, ощущая небольшое жжение на бледной, словно у мертвеца, коже. Наконец-то двери лифта разъехались в разные стороны, после чего на лестничную клетку вышла соседка Антона. Да, именно та бабулька, читавшая ему нотацию о вреде наушников. Нереальное везение Шастуна и сегодня подвело его, потому что теперь эта женщина снова начала тараторить о том, как плохо «носить бананы в ушах, обезьяны что ли?», преграждая путь к лифту. — Сталина на вас нет! Вот он бы навёл здесь порядок!       Раздраженно рыкнув, юноша быстро вытащил их из ушей и клятвенно пообещал бабушке никогда больше не надевать эти «исчадия ада». Та, смягчившись, похлопала Антона по голове, приговаривая, что молодое поколение не настолько запущено, как может казаться. Натянуто улыбнувшись, парень отодвинул старушку в сторону и заскочил в уже закрывающийся лифт. Рассматривая объявления, висевшие на стенах кабинки, он не вникал в то, что там написано, уткнувшись взглядом в пустоту. Вот только, блять, подумай о своём Арсении Сергеевиче. Заебал, честное слово, У НЕГО ДЕВУШКА, придурок.       Но как можно не думать об этом привлекательном голубоглазом брюнете, который своим обаянием и харизмой просто сносит всё на своём пути? Антон лишь на несколько мгновений задерживал взгляд на бездонных океанах Арсения Сергеевича, сильно не всматриваясь, о чём сейчас очень сожалел. Всё, что он запомнил о них, так это их потрясающий цвет. Впрочем, сейчас об этом думать совершенно не стоило.       Сев в метро, Шастун проехал до нужной ему станции, простояв весь свой путь под аккомпанемент любимых песен. Кое-как добравшись до дома Позова, он набрал номер парня, прося его спуститься и встретить его. Поприветствовав друг друга, Дима начал разговор с того, что спросил, как Антон относится алкоголю. Получив положительный ответ, тот хитро улыбнулся и, зайдя в квартиру, крикнул уже находящемуся там Серёже: — Серый, открывай бухлишко, он наш человек!       Проведя некоторое время за поеданием пиццы и игрой на приставке, ребята не заметили, как почти до середины была выпита бутылка с виски. После третьего стакана, парней понесло, после чего почти ничего не отложилось в их памяти. Почти. — Серж, ты чего, спишь? Тох, а ты? — Какое спать, мы только полторы бутылки выпили. Наливай. — Так бы сразу. А ты, Сергуля, сука, с нами не пьёшь, да и то, что я к тебе клинья подбиваю, не замечаешь. — К..линья? Ты чего, клеишь Серёжу? — А… Что? Не-ет, давай ещё понемногу.