Библиотека: Overdose

В последнее время к Генриху редко стали обращаться товарищи по команде. Не потому что боялись или не доверяли… Просто все знали, что найти его – сравнимо с находкой Святого Грааля. Кабинет Медика RED почти всегда пустовал… если не считать, конечно, его белокрылую свиту, равномерно распределённую по всем личным (и не очень) помещениям командного врача. Слава Богу, он закрывал свои «голубятни», и в общие комнаты птицы практически никогда не проникали. Генрих частенько отлучался на долгое время… очень долгое… Иногда он на несколько дней уходил куда-то к себе, но куда именно – не знал никто, даже Пулемётчик. Это было вроде как естественно, но странно и непонятно. Кроме того, должен же кто-то кормить голубей! Ну, об этом Герр Блюм уже позаботился. – Андрей, можно тебя кое о чём попросить. – Доктор, Андрей – это моё полное имя, я же тебя просил обращаться ко мне по-другому. – Ну, извини. Уж очень мне нравится то, как оно звучит. А Хэви – это как-то … ну, несерьёзно. Ну, так? Я могу тебе доверить кое-что очень важное? – Генрих, ты знаешь, что можешь. Что там у тебя? – Мне нужно отлучиться на неопределённый срок… – Опять? – Не опять, а снова. Последишь за моими друзьями? Пулемётчик тяжело вздохнул «Это же голуби. Всего лишь птицы, которые осядут в любом месте, где тепло и вкусно кормят. Они могут быть питомцами, любимчиками, в крайнем случае, приятелями, но называть их «друзьями», это странно. Как же мало людей, которые знают истинное значение слова «друг»… И как жаль, что вы не один из них, Доктор» – Ладно. Как Ева? Ей нужен какой-нибудь особый уход? – Не думаю, ей стало намного лучше после того как ты посидел с ними в последний раз. Ты ей понравился, кстати. Лучше будь внимательнее с Архимедом – он недавно залез в шкафчик с инструментами и чуть не остался без глаза. Я боюсь, как бы он опять не попал в беду из-за моей работы. И не забудь почитать им, они это любят. – Хорошо, я понял. Но ты всё равно особо не задерживайся. Ты всегда приходишь таким измотанным. Ты там хотя бы спишь? – Понятия не имею, – выдал свою фирменную фразу Медик. – Я не привык следить за временем. Но я постараюсь не задерживаться. Генрих легко обнял друга, надел на запястье часы, взял со стола саквояжик и ушёл по тёмному коридору. И так уже два месяца… Всё-таки, куда же постоянно отлучается Герр Блюм? Да ещё на такое долгое время? Пятница, вечер, последняя миссия закончена, наёмники собираются на выходные. Медику снова понадобилось уйти… правда уже в более определённое место. Генрих решил наведаться за пределы территории базы, и он в очередной раз не сказал куда. Сказал только, что это далеко и надолго… может, как его обычные «отлучки» в недрах поместья, дал инструкции на счёт голубей и уехал на своём «жучке» с прицепом. Мистер Доу уже настроил планов на эти выходные, и в них обязательно должен был войти крепыш Хэви. Солдат решил в очередной раз закупиться новыми «игрушками». – Хэви? А, Хэви? А какие у тебя планы на ближайшие два дня? Давай-ка съездим, развеемся как мужики… «Опять этот двинутый американский патриот… Ага, знаю я твоё «развеяться как мужики»… Шопинг это скорее женское занятие, не находишь? Как же он меня выносит… Я не хочу опять прикидываться последним дуболомом и тягать телеги с пушками. Мне вполне хватает моей «Сашеньки». У самого уже полная коллекция собрана. Нет же, он ещё какие-то особенные ищет». – Не в этот раз, Джейн. Доу приподнял каску, видимо, чтобы убедиться, что это сказал именно Хэви. Если бы сейчас шла миссия, солдат тот час же треснул Пулемётчика лопатой с криком «ШПИОН!»… правда тут же и получил по полной программе. Несговорчивый громила всегда радостно ходил вместе с ним за оружием. – Что?! Почему? – Хочу в этот раз побыть у себя. Просто отоспаться, в конце концов! – прикрикнул Хэви. – Но… Солдат не смог выдавить из себя что-нибудь более внятное и хотя бы похожее на аргумент. Спорить с Пулемётчиком – себе дороже, особенно сейчас, когда он явно не в духе, так что Мистер Доу, надув губки, угрюмо пошёл к выходу. «Не ожидал, что он так просто сдастся. Я думал, он какую-нибудь лекцию на прощанье прочитает о том, какой я не патриот, ленивая задница и вообще личинка, а не мужик. Слава Богу, он до сих пор думает, что я американец». На базе наконец-то стало тихо. Все, кто решил остаться, уже расползлись по своим углам. «А может действительно, пойти отоспаться? Вспыльчивый я какой-то стал… Скоро на людей кидаться начну». Весеннее утреннее солнце приятно припекало и будто детскими шаловливыми пальчиками раскрывало Андрею слипшиеся веки. Пулемётчик поморщился во сне, так не хотелось сейчас вставать, куда-то идти, ведь он только пригрелся… и всё-таки заставил себя встать. Хэви – большой любитель поспать, но два дня подряд только и делать, что есть, кормить голубей и валяться в постели – слишком даже для такого сони. Кстати о голубях… Медик уехал, в его распоряжении всё его пространство (включая личное). Где-нибудь да должна быть хоть какая-то зацепка, куда он ходит и чем там занимается, что исчезает на целый день и возвращается похожим на привидение. Вдруг у него проблемы? Говорить он может всё, что угодно, Генрих – человек довольно-таки скрытный и не особо доверчивый. Кто знает, что у него на уме и за его пределами? Иногда создаётся впечатление, что этого не знает даже он сам – Медик страдал перепадами настроения, чем-то они походили на полноценное (как бы парадоксально это ни звучало) раздвоение личности. Зато вне зависимости от этих бзиков он всегда оставался профессионалом, что бы он про себя ни наговаривал. Он, как любой другой врач, да и вообще, исследователь, постоянно делает записи. Он точно должен вести что-то вроде дневника… даже случайные записки, стикеры с напоминаниями могли многое рассказать. Подсказка могла быть где угодно… Всё-таки Солдат отчасти был прав, мысленно назвав вчера Хэви шпионом… даже теоретически. Если бы кто-нибудь рискнул следить за Пулемётчиком, то вряд ли он смог уличить Андрея в чём-то предосудительном. Для этого «кого-то» он просто кормит голубей, играет с ними, по мере надобности сгоняет с приборов… А сейчас, как и велел Генрих, Андрей сидел за его столом и читал им вслух медицинскую карту Скаута, как будто это был не официальный документ, а какая-нибудь книга сказок. Белые птицы буквально облепили лысого няня. Забавная картина: медведеподобный мужчина в маленьких круглых очках для чтения в золотистой оправе с интонацией Матушки Гусыни рассказывает голубям историю болезни одного маленького «мужчинки», а те смотрят через плечо в текст, который не всякий человек прочитать сможет, ластятся к нему и довольно урчат. Самое забавное состоит в том, что Хэви не разбирал ни единого слова, написанного в документе, несмотря на то, что медкарты Генрих заполнял исключительно на английском. Никто бы ни за что бы не догадался, что Хэви просто внаглую шарит в документах Медика. Хэви в кабинетах Медика провёл таким образом пол дня. «Подведём итоги: проверены обе операционные, кабинет, студия, спальня, даже душевая, голуби накормлены, инструменты убраны, шкафчики заперты, а у Скаута ярко выраженный комплекс Дона Жуана. Бедняга парень, с такими амбициями он и своей первой добиться не сможет. А, и разумеется, никакой зацепки не нашлось… Ну, где-то же она должна быть!» Оставалось только одно место, где она могла оказаться … Что-то там прятать и глупо и гениально, личное и общественное место одновременно. Библиотека – то что надо для поиска нужных слов. Размеры этого помещения действительно впечатляют, так же как и его содержимого… особенно та его часть, которую Пулемётчику ещё предстояло перерыть – Первый отдел,… занимающий половину общего пространства первого этажа. Хэви посмотрел вглубь книжных рядов, чёрные шкафы вдруг показались ему огромными как в библиотеке имени Ленина, а конец скрылся где-то в глубине так далеко, за дымкой чердачной пыли. Ну, и что, что в библиотеке убирают каждую неделю и регулярно смахивают пыль, это дела не меняет! Давайте, господин Митусов, покажите, за что вы получили докторскую степень. – Да им конца нет… Времени на самом деле прошло немного, чуть меньше часа, но и это время показалось бывшему филологу невыносимо долгим. За этот неполный час ему пришлось вспомнить всё, что он знал о немецком языке. В книгах кроме обычного текста красовались рукописные пометки и закладки с иллюстрациями. Возможно, в них можно было что-то найти, но Хэви вряд ли смог бы разобрать эти каракули, даже если немецкий был бы его родным языком. Всё-таки докторскую он защищал по теме русской литературы, а не германской врачебной каллиграфии. Зря ты так с книгами, Генрих, зря… Так только школьники делают, и то не все. Как ребёнок, ей-богу! а ещё врач. Скрепя глазами сквозь очки, Андрей просматривал уже только названия (на большее сил уже не хватало)… Тут пальцы потянулись на всякий случай в лишний раз протереть линзы, один заголовок Хэви было готов принять за грязь или галлюцинацию… «Л. Н. Толстой. Избранное». За ним следовали словари… и та самая Большая Советская Энциклопедия в 30-ти томах. Это собрание он меньше всего ожидал здесь увидеть. «Генрих знает русский на уровне «Моя твоя не понимайт», поэтому вряд ли будет держать у себя такие книги… Разве что…» Андрей наугад открыл один из них – Пятый том. Действительно, такие книги Медик по назначению не использовал… «Генрих, как тебе не стыдно? Ну, это уже вандализм!» В томе лежал толстый потрёпанный блокнот в пружинном переплёте с торчащими сложенными листами. На страницах виднелись капли крови различной «свежести». «Странно… Стал бы кто-нибудь прятать обычный скетчбук в толще страниц энциклопедии? Хотя, казалось бы, что делает его более необычным, чем кровь? Ну, это ещё понять можно – Генрих иногда играет в анатомический театр в операционной и обычно работает без перчаток. Эх, Генрих, если ты пытался его спрятать, то ты совсем не умеешь хранить секреты. Если это снова твои странности, то это уже переходит все разумные рамки». Андрей не терпел такого варварского отношения к книгам, и уж тем более не ждал этого от такого человека как Герр Блюм. А загадочная книжка была действительно спрятана так, что для полной картины не хватало только таблички «здесь лежит мой скетчбук, не трогать!» Надо было с самого начала проверить эту секцию – меньше было бы мороки с этим немецким. Хэви открыл блокнот на первой станице и принялся детально рассматривать картинки: Вот нечто похожее на человекоподобного гепарда… в знакомой форме с закреплённой на шее гарнитурой. Пояснения были написаны типичным врачебным почерком… да ещё и на немецком. Мельком ему попалось несколько знакомых слов. «Возможно», «группы», «кровь», «кожа», «совместимость»… Но всё это было «перечёркнуто» четырьмя кроваво-красными буквами «FAIL». «Странно…» Андрей перелистнул страницу. Вроде обычный талантливый рисунок Шпиона, сделанный до мелочей, но что-то в нём было не так… наверное глаза-перископы и три пальца на каждой руке. Человек-хамелеон, чёрт возьми! Тут автор разошёлся не на шутку – описание растянулось на четыре листа с иллюстрациями вскрытия и вложенным куском картона с натянутой на нём кожей рептилии. В тексте мелькали химические формулы и всё те же знакомые слова. И как в прошлый раз все труды автора были подытожены тем же «Провалом». Следующий рисунок по мастерству выполнения ничем не уступал всем остальным, но это не мешало ему быть в глазах любопытного гостя отвратным. Хэви никогда не любил морских гадов, а тут был изображён один из них, что называется, «во всей красе»… скрещенный с самым гнусным членом команды, Шпионом. Описание явно писалось без всякой надежды на успех – почерк был плавный и размеренный, почти каллиграфический. На страницах красовались пятна синих чернил. Под одной такой размытой кляксой дрожащей рукой было выведено слово «Успех». На других листах были изображены похожие странные существа: одни были с лишними конечностями, другие – наполовину животными, третьи – киборгами. Андрей не придал бы этим рисункам особого значения, если бы не те надписи рядом… «Провал»… «Успех»… При том, что все рисунки были сделаны с ювелирной точностью на высшем уровне и приблизительно одинаковом, поэтому каждый из них был абсолютным успехом. Ещё странность состояла в том, что все существа в книге так или иначе имели отсылку к классам наёмников. Тут у филолога промелькнуло жуткое предположение. – А что если?.. Хеви стал дальше листать страницы скетчбука и наткнулся на ещё одно жуткое изображение. «Нет, это уже перебор…» Этот монстр порядком его напугал… Это был человек-медведь, до ужаса похожий на него. Те же черты, но со свёрнутыми ушами и ярко выраженными клыками, похожее сложение, дополненное усиленной мышечной массой на ногах и густым мехом. Хотя, скорее его напугало пояснение к картинке… особенно последние слова «в процессе». «Ну не эксперименты над наёмниками он проводит! А вдруг это так?! Что тогда? Тогда я тоже могу попасть под нож…» Андрей попытался себя успокоить, посмотреть другие картинки. У Герра Блюма наверняка есть другие незаконченные проекты, которые могут отвлечь его от реализации любимой скаутовской метафоры… той самой про огромного бритого медведя, который ненавидит людей. Пулемётчик просто листал страницы, уже не особо вчитываясь в немецкий текст. Тут был и Инженер, на половину состоящий из механических протезов, и Скаут-василиск, способный ещё и отращивать утерянную конечность, и Шпион-паук с микроскопическими зацепками на пальцах, и рычаги, способные в экстренном случае заменить разбитую кость прямо в бою, и даже новый глаз для Подрывника с улучшенными свойствами. Тут Хэви докопался до самой последней зарисовки… до крылатого человека. Странно, что Медик только в самом конце решил разобрать проект живого Ангела. Хотя Андрей не хотел верить в реальность экспериментов Генриха, но всё равно не исключал такой возможности. Сперва крылатый человек действительно походил на ангела с фресок, имея, как полагается, крылья за спиной. Рисунок был безжалостно зачёркнут теми же чернилами, какими он и был нарисован. Дальше создание было уже сложнее назвать человеком… Существо на рисунке походило на Разведчика, только более крупными грудными и плечевыми мышцами, как у Снайпера. Огромные заштрихованные крылья заменяли ему руки, на ногах были длинные когтистые пальцы, а позади красовался развёрнутый полукруглый хвост. Как Гарпия из греческих мифов… Каждая деталь расписывалась и зарисовывалась отдельно. Пулемётчик пролистал дальше и нашёл… перо кондора между страницами. «Свеженькое…» Как определил? Хэви достаточно навозился с голубями Медика, чтобы получить ещё докторскую степень по орнитологии и птичьей криминалистике, если бы таковая существовала. «Наводит на мысль… Такую вещь так легко не достать, особенно если учесть, что Генрих не охотник, в отпуск не ездил – об этом обязательно было бы сообщено – да и Манди в Южную Америку наведываться не собирался… Сувенир от знакомых? Даже если так, оно всё равно было бы «старше»…» На лице выступил холодный пот, и снова в голове стали одна за другой мелькать картины жутких экспериментов похлеще сборки Франкенштейна: разобранные на части люди и животные, железные запчасти в волокнах мышц, свет семи белых фонарей на потолке… – Ээм… По огромной зале полетело эхо хлопка. Лёгким и точным движение руки Пулемётчика книжная матрёшка из блокнота, тома и шкафа в мгновение ока собралась обратно, едва не прихватив с собой Скаута, подкравшегося так бесшумно, что любой Шпион мог позавидовать. – Уоу-оу-оу! Ты чего сразу рыпаешься, здоровяк? Так же вообще убить можно! Я чуть прямо здесь не умер! – заикаясь, затараторил паренёк. «Тимми, чёрт тебя раздери!» Хэви будто припечатало к чёрному стеллажу. Его самого сейчас чуть удар не хватил, хотя так с виду и не скажешь. Это ещё был вопрос, кто сейчас больше обделался и скорее бы умер… Наверное, всё-таки Разведчик – он вообще живёт быстро – быстро говорит, быстро бегает, быстро умирает… Вот и сейчас, всё потрясение почти мгновенно улетучилось… – Оп-а, не знал, что ты носишь очки… А что это ты сразу закрываешь? Дай мне посмотреть! Андрей пришёл в себя, состроил умное лицо и с важным видом поправил упомянутые очочки. – Это не твоё, и тебе незачем совать туда свой любопытный нос. Кроме того, ты всё равно не поймёшь. – Начинается… По-вашему я мелкий и ничего не понимаю? – Нет, просто ты по-русски ничего не поймёшь. – Хэви постучал указательным пальцем по названию. – Ладно, согласен… Слух, а ты Медика не видел? – Нет, он опять куда-то ушёл. А чего тебе? – Да живот крутит со страшной силой… – А ты пойди к Синим, они тебя одним выстрелом вылечат. Хэви противно захихикал… прямо как Солдат, когда тот, возомнив себя самым умным и хитрым, впервые прошёл на «Двух крепостях» по трубе в основное здание базы BLU. Прям корейский шпион! Только Инженер тогда оказался хитрее. – Ха. Ха. Ха. Очень смешно… Думаешь, я не пробовал? Ты же знаешь, респаун не лечит болезни, если ты от них не умер, а так они восстанавливаются вместе с телом. Мне, знаешь ли, меньше всего хотелось бы сдохнуть от поноса. Скаут обиженно надул губки… Так смешно. И этот ребёнок считает, что он взрослый… – Да ладно тебе, малец. Он ещё нескоро вернётся. Пошли, активированного угля тебе отсыплю что ли. – Спасибо… – пробухтел Разведчик. Хэви легонько положил руку Скауту на плечо, но даже от такого он едва не рухнул. «Большой парень» и «маленький мужчинка» в обнимку шли вдоль бетонных стен больничного отделения. – Кстати, ты это… извини, что наехал. Ты парень клёвый, только дубовато выглядишь. Я вообще сперва думал, что ты даже читать не умеешь. – Если я плохо говорю по-английски, это не значит, что я туп. Но знаешь, меня репутация последнего дуболома совсем не расстраивает. Меньше пристают.