Библиотека: Overdose

– …О, да дальше – лучше. Когда пациент проснулся, его скелет исчез, а от доктора и след простыл! – сказал Генрих, захохотав как гиена, в чём его тут же подхватил Андрей, круша всё, что попадётся под руку. Медик часто так делал – рассказывал анекдоты вместо наркоза. Пациенты у него под действием медигана, всё равно бессмертные. Ну и что, что у них душа нараспашку (в прямейшем смысле этого слова) и смеяться больно. Вообще надо радоваться! Теперь они смогут насладиться своим бессмертием в полной мере, хотя бы 8 секунд. – Ну, вот как-то так же я потерял разрешение на мед деятельность. Странно, что Хэви только после этих слов насторожился и пересмотрел своё отношение к странностям своего коллеги… Как будто Медик не мог сделать с ним что-нибудь похуже, имея на руках лицензию. Кстати, одна из этих странностей дала о себе знать. Как всегда вовремя… – Архимед! Нет! Там же грязно. Брр! – прикрикнул Генрих, прогнав любопытную птицу, и перевёл взгляд на недоумевающего Хэви. – Птицы, что с них взять? Продолжим. Большинство сердец не выдерживает такого напряжения, но я абсолютно уверен, что твоё… Раздался громкий хлопок и Архимеда отбросило куда-то за шкаф. – Что это за шум, Док? – Это звук прогресса, mein Freund*. Медик зачем-то отошёл к холодильнику, пошушукался с кем-то невидимым, и вернулся с огромным сердцем в руках. «…Явно не моим». – Так на чём мы остановились? Это сюда… Генрих подставил орган под красный луч, а тот тут же по природе своей стал биться, будто перегоняя невидимую кровь. – Давай! Давай же! Генрих снова маниакально расхохотался как какой-нибудь безумный гений из фильмов ужасов. Сердце бешено заколотилось, казалось оно вот-вот лопнет, как и предыдущее, но ожидаемого хлопка так и не последовало. – О, хорошо выглядит. Когда сердце было «готово», он каким-то образом всё-таки впихнул его обратно и залечил. Хэви глубоко вдохнул, по лицу расплылась блаженная улыбка. – Чувствуешь себя обновлённым, да? – Да… – Тебе не тяжело? Давай попробуй, подвигайся… Хэви уже второй раз за последние пять минут впал в замешательство. Медик вряд ли при простой пересадке человеческого сердца стал бы интересоваться состоянием пациента, как бы он им ни дорожил. Но чувства действительно были совершенно иные… Он прошёлся, даже пробежался вокруг операционной, с лёгкостью поднял Сашеньку одной рукой (хотя обычно двумя было тяжеловато). Приятно, но как-то странно… – Всё хорошо. – Замечательно, – замурлыкал Генрих. – Хочешь, я открою тебе секретик? У тебя сейчас медвежье сердце. Я вижу, оно отлично прижилось. «Что?! Это он так пошутил?» Тут тело Хэви сковала какая-то неведомая сила и притянула себе. В операционной вдруг стало темно. Медик медленно, почти плывущим шагом подходил всё ближе и ближе, сверкая в темноте красными как у подопытного белого кролика зрачками. – Слушай, раз тебе с ним так здорово, может я тебе ещё что-нибудь подсажу от этого чудного создания? Шерсти например, тебе бы пошло… А хочешь рвать Синих на куски одним ударом? Может зубов, или когтей? И того и другого? А зачем только когти? Как насчёт пары новых рук?.. Неизвестно откуда, Медик достал бензопилу. По стенам разлился ярко-красный свет, как будто комната превратилась в огромный крематорий. С диким хохотом Медик как одержимый бросился на Хэви и растворился у него в глазах в тумане из брызг крови и опилок костей. Андрей вскочил, крича и размахивая руками, которые ещё каким-то образом остались при нём. Он на секунду замер и осмотрелся. Он, можно считать, дома, у себя в комнате, в своей кровати, за окном видны тёмно-синие ночные тучи, рядом в колыбельке всё так же спит Сашенька. Это был сон… всего лишь очередной ночной кошмар… Хэви обессилено рухнул и стёр пот со лба. Уже в который раз ему снится тот самый день, когда Медик испробовал на нём Убер-заряд, и каждый раз в какой-то момент всё идёт совсем не так, как было. Третью ночь подряд ему снится, как Генрих живьём собирает из него человека-медведя. В прошлый раз он залез ему в ноздри под предлогом покопаться в рецепторах и улучшить его нюх. Тогда Андрей почувствовал себя мумией ещё живого фараона при извлечении мозга… так же «аппетитно» хрустели хрящики внутри, да и инструменты были похожи. Генрих точно ставит эксперименты над людьми. Поэтому он куда-то уходит на неопределённое время и не говорит куда. Кроме того, такую простую вещь как скетчбук вряд ли будут прятать внутри книги, пусть даже так паршиво. Но эти фильмы ужасов про человека-медведя с самим собой в главной роли – это перебор. С ним же ничего не произошло. Он как не чувствовал запаха Шпионского парфюма, так и не чувствует. – Я слишком много думаю… Вообще надо сказать Тимми «спасибо» за то, что разрядил тогда обстановку. Кто знает, какие хорроры ему бы сейчас снились, может страшнее этих… Хотя, казалось бы, куда уж хуже? Хэви решил наведаться к Медику… Странная затея, если учесть ранее упомянутые особенности данного субъекта. Медик в очередной раз смылся, оставив в кабинете на столе записку: «Не стал тебя будить, мне срочно понадобилось снова отлучиться, в этот раз приду пораньше,… наверное. Последишь за голубями? Всё как обычно, надеюсь на тебя. Генрих». Странно, ведь он всегда лично давал Хэви «ценные указания», вне зависимости от времени дня и ночи. Интересно, где же вы, Господин Митусов, будете искать Герра Блюма? Врача не было ни в одном из помещений на базе: ни в операционной, ни в гостиной, ни в библиотеке… из здания он не выходил (Снайпер сказал, он почти никогда не спит), и потому предположение о том, что тот отправился в город, было лишено смысла. «Да, действительно, и чем я только думал». Поэтому ничего другого, кроме как приступить к выполнению своих обязанностей голубиной няньки, ему не оставалось. Белые птицы как маленькие дети копошились вокруг русского здоровяка. Они ластились к нему, урчали над ухом, клянчили сахар, который давал им только Хэви… но добрый дядя Андрей сегодня был не в настроении. Он не чесал им шейки, не гладил по спине, и не читал их любимую книгу, хотя они очень просили, особенно Ева и Архимед, подталкивая своими клювиками медицинскую карту Скаута к его рукам. Андрей только положил им корма, сменил воду и газетки на полу и шкафах, и залип за рабочим столом. Весь день Хэви пребывал в каком-то астрале. Из головы не выходили сцены из его снов: как его пилят по живому, как ломают хрящи, как ковыряют мозг изнутри, как лучший друг издевается над его телом. Страшно, больно, обидно, стыдно… за Генриха, что он позволяет себе такое обращение с пациентом, с близким. Не чужой ведь, не расходный материал. И чёрт с ним, что эти пытки были снами – скетчбук ведь настоящий. С таким же успехом они могут стать явью. Вот позади уже слышатся шаги высоких кожаных сапог с утяжелённым мыском, тихое хриплое хихиканье знакомого голоса, скрипение натянутых резиновых перчаток, звон натёртого спиртом скальпеля из нержавеющей стали… – Андрей. Андрееей. Проснись! Пулемётчик продрал глаза и обернулся, едва не снеся посетителя. Позади него стоял Медик, но кто он – злодей его последних кошмаров или всё-таки лучший друг – Хэви ещё не определился. – Генрих? Ты? – Да. Я вернулся. Сколько меня не было? – Ну, – Хэви мельком посмотрел на часы и за окно. – Чуть меньше суток… – Пфф! Всего-то. Хэви продолжал сверлить врача ошалелым взглядом. Медику стало даже как-то неловко перед товарищем. – Ну, да, я написал, что приду пораньше… Ну, прости. Я опять задержался. Пулемётчик как будто не слушал Медика, он по-прежнему с укором и паникой смотрел на него. Он сам не знал, что тут думать. Кто перед ним сейчас? Спаситель вроде Тимми, который пришёл тогда в библиотеку? Садист, который в любой момент затащит в тёмный угол, где и мелко нашинкует? «Пауза как-то затянулась… Это неспроста…» – Ты на мою задержку обижаешься? – Нет, с чего ты взял? – Просто ты молчишь, и смотришь на меня так, что во мне должна уже быть сквозная дыра. Что случилось? Андрей промолчал и отвёл взгляд, на этот раз прожигая случайную точку в стене. – Понятно, – хрипло промурчал Медик. – Похоже, ты нашёл его. Хэви как током ударило от этих слов. «Неужели он имеет ввиду именно тот самый блокнот?» Андрей был уверен, что речь идёт именно о нём, но на всякий случай прикинулся дубом: – Кого нашёл? О чём ты? – Не прикидывайся идиотом, этот номер с остальными прокатывает, но не со мной, и ты знаешь об этом. Только ты мог найти мой скетчбук, для этого тебе даже не надо было быть лингвистом. Генрих положил руку на плёчо своему товарищу, а тот продолжал смотреть куда-то сквозь стену, медленно перевозя взгляд на врача. Он продолжал перебирать в голове факты, наивно пытаясь разобраться в происходящем и предположить, что же ему делать дальше. На этот вопрос Генрих ответил за него. – Я хочу тебе кое-что показать, mein Freund. – прошептал немец. – Пойдём со мной. Хэви нервно сглотнул, предположив, что именно Медик может показать ему; возможно, это будет последнее, что он увидит, и смерть – далеко не самое страшное, что может с ним произойти. Он послушно встал из-за стола и пошёл вслед за Доктором по коридору, к которому он обычно провожал Медика и смотрел, как тот растворяется в тумане тьмы и вездесущей пыли. *Mein Freund – «Мой Друг» (нем.)