Библиотека: Overdose

Андрей проснулся в холодном поту. По лбу текли тёплые, почти мгновенно остывающие, струи, было ужасно душно и зябко, как в холодильнике, но уже ничего не сжимало конечности. Он посмотрел вокруг и увидел ставшие родными стены его комнаты, дубовый шкаф, тумбочку с пустой фоторамкой и колыбельку, в которой уже десятый сон видела его любимая пушка. За окном лил проливной дождь и завывал ветер. Самый обычный осенний вечер, когда в комнатах ещё не топят, а холод уже пробирает до костей. Но ничего вокруг не напоминало о вчерашней ночи, как будто Хэви это просто-напросто приснилось. Не было ни лаборатории под основной базой, ни аквариумов с невообразимыми существами, ни шлангов-щупалец, отрывающих от него руки, ни Генриха. Неужели этот кошмар закончился? И не было этого всего? Никаких экспериментов, никаких чудовищ, и не было и того блокнота в пятом томе Большой Советской Энциклопедии, которая скорее всего ему тоже приснилась. Но какие-то эти сны были через чур реалистичными… Его пальцы по-прежнему помнили листы пергамента, натянутую на картон хамелеоновую кожу и свежевыдраное перо кондора. Разве может человеку присниться что-то настолько осязаемое? Кто знает. Может да, но обычно оно не запоминается. Только один человек может внести ясность, но… – Кто там? Дверь в медкабинет тихо скрипнула, в проёме появился человек, который почти никогда не мог в него пройти без каких-нибудь происшествий… просто потому что он в него не помещался. – Аааа, Андрей, Guten Morgen!* Как ты? – как ни в чём ни бывало спросил Медик, сидя в окружении белых голубей. – Нормально. Он боязливо щемился возле двери, как нашаливший мальчишка, не зная куда себя деть. Генрих перевёл взгляд на кипу документов, потом на Хэви, потом на чью-то медкарту, снова на Хэви, поймав на себе его пристальный взгляд. Он с недоумением посмотрел на своего гостя. Тот будто хотел что-то спросить, но не решался даже открыть рта. Эта игра в «молчанку» могла продолжаться ещё долго, и Медик решил её прекратить: – Что тебя тревожит, mein Freund? – сказал он, протирая тонкие линзы. – Да, нет, ничего. Я… я просто зашел поздороваться. – Но всё-таки тревожит. – Нет. Всё в порядке. Генрих хлопнул по столу. – Андрей, ты это слепому говорить будешь. Я-то в очках и прекрасно вижу твои заплывшие глаза, синяки и кислую мину. Совершенно очевидно, что ты не выспался, и я хочу знать почему. Хэви прошёл в кабинет и осторожно закрыл за собой дверь, опершись на неё, будто оставив за ней монстра из-под кровати. – Итак, я повторю свой вопрос: что тебя тревожит? – смягчившись, спросил Генрих. – Меня мучают кошмары… каждую ночь… и в них ты. – Расскажи поподробнее. Мы же друзья, я всегда тебя выслушаю и обязательно постараюсь помочь. – Не думаю, что ты можешь править сны. А да ладно. – Хэви присел на кушетку рядом с рабочим столом, а Медик по привычке достал блокнот и приготовился записывать. – Мне снится, что ты режешь меня по живому и собираешь из меня человека-медведя. Как-то ты изменил мне нюх, потом отпилил руки и пришил на их место медвежьи лапы… Но меня особенно напугал вчерашний сон, он был почти как настоящий. Тогда ты привёл меня в свою лабораторию где-то в подвалах, чтобы показать один из своих экспериментов – что-то вроде Гарпии, только мужчина… Правда по твоему мнению она была незакончена, и ты снова отпилил мне руки… а потом я проснулся. За всё это время Генрих не записал ни строчки, он только сидел и смотрел на своего «пациента». Молчание затянулось, надо же ему что-то сказать. – Как бы тебе объяснить, mein Freund?.. В твоих, так называемых снах есть доля правды. Ты действительно вчера ходил со мной в лабораторию. У меня даже осталась запись. – Медик достал из выдвижного ящика кассету с бумажной наклейкой, датированную вчерашним днём, и вставил в приёмник. – Вот, смотри. Разве ты не помнишь? Я тогда сказал, что ему нужны более сильные руки, но больше ничего я не говорил и не делал. А ты просто упал в обморок. Хэви смотрел на экран и не верил собственным глазам. То же, что происходило во сне, то же помещение, то же положение предметов, но всё с другого ракурса. Вот, Генрих произносит свою последнюю фразу, и… Он падает на пол. Просто падает на пол, а Генрих подбегает, щупает пульс, проверяет дыхание, сидит рядом, приобняв того за голову, потом под руки тащит Хэви к лифту. Нет всех этих появляющихся ниоткуда кандалов, ни циркулярок, ничего… – Да. У меня есть потайной лифт в медкабинет. Зачем я устроил это цирк с секретным прохождением? Так и лифт только для экстренных случаев. Я его никому не открываю, принцип. Андрей уже ничего не слушал и не смотрел запись. Он тупо уставился в пол. Если бы Генрих не знал его, он бы подумал, что Хэви сейчас заплачет… Видимо, он действительно его не знал… Из глаз русского здоровяка потекли солёные капли, срываясь с дрожащих редких ресниц. Он сидел, обхватив больную голову руками, и громко всхлипывал, бормоча что-то сквозь слёзы и сопли: – Я уже ничего не соображаю, Генрих. Я не понимаю! Ничего не понимаю!!! Я уже сам не уверен, где я сейчас, во сне или наяву! Я запутался!.. Я не знаю!.. Не знаю!!! Медик обнял Андрея за голову и успокаивающе качался из стороны в сторону, будто убаюкивая маленького ребёнка. – Bitte**, прости меня. Я догадывался, что поход туда будет для тебя немного шокирующим, но не ожидал, что настолько. Я думал, что у тебя просто подскочило давление из-за того, что мы под землёй, и что к утру ты оклемаешься. У тебя ведь могло такое быть. Но всё остальное – это только сны. Ничего этого не было. Я никогда бы не позволил себе ставить на тебе такие эксперименты. Генрих стоял перед ним и по-матерински прижимал к себе, поглаживая выбритую голову с пробивающейся на затылке щетиной. – Знаешь, после того, как я вживил тебе убер-имплант, я поклялся больше никогда на тебе не экспериментировать. Я и в правду не имел ни малейшего понятия, получится ли или нет. Ты – мой лучший друг. Без шуток. Ты ведь единственный, кому я могу доверять. Ни голубям, ни вечно молчаливому Пиро, ни похороненным записным книжкам… Только тебе. Прошу, прости меня. Я тебя напугал. Хэви перестал всхлипывать и тёрся щекой о жилетку, аккуратно прижимая немца к себе. – Генрих, я боюсь. Боюсь, что ты исчезнешь. А вдруг ты тоже сон? Ведь ты сам мне не меньше дорог. Кроме тебя, у меня никого не осталось. Мне даже всё равно, что ещё ты сможешь мне оторвать, хоть наизнанку меня перешей, только не исчезай. – Я не исчезну. Я обещаю, – тихо прохрипел Медик. – Это были только сны, а я здесь, я рядом… Я не исчезну, mein Freund. Хэви поднял глаза на друга, встал и крепко обнял седоватого врача. Вокруг тихо и ненавязчиво урчали голуби и с любопытством разглядывали обнимающихся друзей. Даже неловко как-то. – Ну, ладно. Уже поздно, мне пора заканчивать работу. А то у меня с этой беготнёй режим сбился, а завтра на миссию. Пойди, завари себе горячего шоколада и проспись. Gut? – Хорошо, – Хэви нехотя отпустил Генриха и не торопясь пошёл к злосчастному узкому дверному проёму. – Тебе заварить? Генрих перебирал бумаги и махнул ему из-за стола: – Ja, bitte. Я сейчас приду. Только приберусь тут чуток. Андрей застенчиво улыбнулся и ушёл, закрыв за собой дверь. Щёлкнул дверной замок, а за ним послышались угасающие тяжёлые, но радостные быстрые шаги. Генрих обессилено рухнул на стул и устремил свой взгляд куда-то сквозь потолок. – Мда, чудить начинаю. Похоже, я переборщил… И главное на кого я пошёл? На лучшего друга. Он уже не различает сны и явь. Генрих не глядя подставил руку, и на неё тут же присела белоснежная старая голубка. – Видишь, какой он хмурый, Ева? Он не играет с вами, не читает вам историю болезни «маленького мужчинки». А всё почему? Потому что Я не даю ему покоя. Всё-таки у тел есть связь с оригиналами, даже если они вырваны из системы, как бы я это ни отрицал. Надо прекратить эксперименты над его телом, а то так он совсем с ума сойдёт. Вокруг стало тепло и сухо как в главной гостиной у самого камина, всё тело обдавал горячий как в летней степи воздух. По виску как будто ударил молоточек. В голове стало пусто и ветрено, тело будто превратилось в пух, который тут же подхватили знакомые тёплые руки в резиновых перчатках. На него смотрели всё те же добрые, поблёскивающие слезками серо-голубые глаза в оправе круглых очков из белого металла. – Schlaf schön***, mein Freund. * Guten Morgen! – «Доброе утро!» (нем.) ** Bitte – «Пожалуйста» (нем.) *** Schlaf schön – «Спи спокойно» (нем.)