Основной инстинкт

      - Я пиздец голодный, - объявляет Кэмерон, шарясь рукой возле кровати в поисках телефона, - Давай закажем пиццу какую-нибудь.       - А мы не можем хоть раз заказать что-нибудь нормальное?       - Что например? - спрашивает Кэмерон без особенного интереса, утыкаясь в телефон.       - Не знаю. - Ноэль пожимает плечами, - Суши?       - Суши это по-гейски. На лице Ноэля появляется хитрая полуулыбка.       - Да? А знаешь, что еще немного по-гейски?       - Что например? - Кэмерон старательно делает вид, что очень заинтересован своим телефоном, но на самом деле, едва услышав знакомую интонацию в голосе Ноэля, он уже с трудом фокусирует взгляд.       - Это, - рука Ноэля ложится на его обнаженное бедро и медленно скользит вверх. Буквы на экране ползут в разные стороны, но он упорно продолжает смотреть в телефон.       - Я вообще-то занят, - почти спокойным голосом.       - Я вижу. Не отвлекайся. По голосу он слышит, что Ноэль улыбается, и очень хочется посмотреть на него, потому что он знает, какое это прекрасное зрелище, но если он посмотрит, он уже никакой еды не закажет, и вообще это будет значить, что он повелся на провокацию, а это не в его правилах. Хотя, о каких правилах речь, когда дело касается Ноэля. Блядское исключение из всех правил. В телефон он уже не смотрит, вместо этого заворожено наблюдает за рукой Ноэля, которая на секунду замирает, сжимая его бедро, а потом, когда Кэмерон неосознанным движением разводит ноги, накрывает пах. Ноэль усмехается, чувствуя через тонкий слой ткани, как член Кэмерона вздрагивает и напрягается от прикосновения. Он проводит ладонью вдоль него - медленно, слишком медленно, и Кэмерон, не выдержав, быстро протягивает руку, запускает ее в волосы Ноэля, притягивая его ближе. Ноэль поднимает голову, смотрит ему в глаза - совершенно уже затуманенные - и снова усмехается. Кэмерон всегда заводится с полоборота, и сложно описать словами, как это нравится (хотя вообще-то Ноэль догадывается, что так не всегда, а только с ним - но об этом лучше не думать, по крайней мере сейчас).       - Ты, кажется, был занят? Кэмерон включается не сразу, потому что поддерживать связный диалог в такие моменты трудновато, но через пару секунд у него всё-таки получается собраться, и он, сглотнув, слегка прерывисто выдыхает:       - Тебе обязательно быть... таким? Ноэль улыбается - насмешливо улыбается, и Кэмерон правда ненавидит, когда он так себя ведет, потому что вести себя так - это его, Кэмерона, прерогатива, единственная его прерогатива, и даже этого его сейчас лишают, а он не может ни пошевелиться, ни вздохнуть, ни оторвать взгляда от Ноэля.       - Каким? В голове проносится что-то - таким безумно красивым, притягательным, таким восхитительно наглым, таким родным - но это всё не то.       - Таким мудаком, - говорит Кэмерон. На самом деле, именно это ему и нравится в Ноэле (если вообще уместно использовать это слово, потому что, если подумать, всё, что между ними происходит - это сплошной непроходимый пиздец, который нравиться не может по определению) - нравится, что его невозможно предугадать, невозможно сказать наверняка, каким он будет - удивительно, до холодности, спокойным, или веселым, шутливым и легкомысленным, или вот таким как сейчас, таким... Этому сложно подобрать определение, тем более что думать становится совсем невозможно, когда Ноэль оттягивает резинку его трусов, другой рукой царапая по груди - четыре красные полосы на бледной коже - и облизывается, разглядывая его член, и это выглядит так неебически пошло, как в порнофильме, но в то же время так интимно, что на мгновение мелькает идиотская мысль - будто у Ноэля есть какая-то особая связь с этой частью его тела, а он сам здесь третий лишний. Всё тело покрывается мурашками, и он с шумом втягивает воздух сквозь зубы, когда Ноэль наклоняется, проводит языком по уздечке, а потом медленно вбирает в себя его член почти до основания - дыхание останавливается, и Кэмерон судорожно хватается одной рукой за его шею, другой сжимает телефон, который так и не успел отложить в сторону, и издалека, как сквозь туман, слышит услужливый голос Сири - чем я могу вам помочь? Плевать, даже если бы сейчас здесь оказалась праздничная процессия с трубами и барабанами, это не отвлекло бы его от происходящего, но Ноэль, похоже, другого мнения. Поперхнувшись, он поднимает голову и начинает ржать, не замечая устремленного на него всё ещё затуманенного, но уже недоумевающе-обиженного взгляда, выдавливает сквозь смех:       - Спасибо... Спасибо, Сири, мы бы хотели заказать суши. Кэмерон чувствует, как на него накатывает знакомая волна злости, и сам не знает почему - видимо, потому что Ноэль, как выясняется, недостаточно увлечен процессом. Кэмерон цепляется за него, затаскивает на себя, быстро оглядывает его мутным диковатым взглядом, практически вгрызается зубами куда-то в основание шеи - кожа там настолько белая, настолько тугая, что кажется, будто ее можно прокусить легко, как яблоко. Но потом он чувствует руку Ноэля у себя на затылке, чувствует, как он пальцами перебирает его волосы, и вдруг обмякает, отстраняется и видит его лицо совсем рядом - злость куда-то уходит, потому что нет никакой возможности смотреть Ноэлю в глаза и злиться. Ноэль ничего не делает, просто смотрит на него - серьезно и как-то спокойно, что ли, гладит его по волосам, по шее, и Кэмерон замирает, теряется в ощущениях. Он понимает, что должен что-то сказать, потому что если он не скажет хоть что-нибудь, то, наверное, расщепится на атомы прямо здесь и сейчас.       - Это не смешно, - он сам удивляется тому, как сипло звучит его голос, - У тебя ужасное чувство юмора.       - Ужасное лучше, чем никакого, - усмехается Ноэль, но это звучит так мягко, так вкрадчиво - вообще не важно, что он говорит, пусть хоть таблицу умножения читает, от его голоса в любом случае будет вести, как от рюмки водки на голодный желудок. Он хочет сказать что-то еще, но не может, потому что видит в руках у Ноэля неизвестно откуда взявшийся тюбик, а потом чувствует прикосновение его прохладных вымазанных смазкой пальцев, а потом всё совсем мешается, сливается воедино, и если у него в голове и оставались какие-то мысли, сейчас они, закрутившись, шумно всосались в невидимую воронку, как вода из ванной, и не осталось ничего, кроме ощущений. Он смотрит, как Ноэль опускается на него - ужасно, мучительно медленно, видит его неестественно белую на фоне синеватого полумрака комнаты кожу, видит, как он закусывает губу, слышит прерывистое дыхание, и всё это так странно, пиздец как странно, потому что они никогда так не делали, и ещё очень, просто пиздец как хорошо. Он протягивает руку, проводит ладонью по щеке Ноэля, видит, как Ноэль кусает его запястье, не переставая пялиться на него этим своим непонятным внимательным взглядом. Кэмерон цепляется за его плечо, впивается ногтями и закрывает глаза, потому что это всё уже гораздо больше, чем он может вынести.

***

Когда Ноэль откатывается на другую сторону кровати и шарит рукой по тумбочке в поиске сигарет, Кэмерон, пытаясь отдышаться, произносит:       - Блять, и я всё ещё страшно хочу есть. Ноэль закуривает, покосившись на него, протягивает ему пачку, интересуется, подавляя зевок:       - Я так понимаю, нам всё-таки придётся жрать пиццу? Кэмерон тянется за телефоном, довольно ухмыляясь. Потому что одна маленькая победа хотя бы временно создает иллюзию контроля над ситуацией.