Ключи

-Аллочка, неужели Вы и вправду набили татуировку с инициалами нашего шоу на пятке? — Как видите, Иван Андреевич, теперь при каждом походе в душ я вспоминаю о вас, и потираю от счастья… — Так, всё, это был «Острый репортаж» с Аллой Михеевой, — Ургант, натягивая улыбку, объявил рекламу и полным осуждения взглядом наградил Аллу, которая, не обратив на него ни капельки внимания, лёгкой походкой направилась за кулисы. Как только Михеева скрылась из вида камер, её образ «наивной дурочки» бесследно испарился: взгляд стал усталым, а привычная легкомысленная улыбка и вовсе исчезла. Девушка направилась в гримерку, чтобы наконец снять с себя неудобное платье. Наступал вечер, до конца эфира оставалось пять с лишним минут, и здание Останкино постепенно пустело. Алла, попрощавшись с ребятами из съемочной группы, уложила бумаги со сценарием, украшения и косметичку в объёмную красную сумку, навалив сверху неудобные яркие туфли-лодочки, в которых она была на вечернем эфире, и, собираясь выйти из гримерки, обнаружила пропажу ключей. Вывернув наизнанку карманы своей ветровки и ничего не обнаружив, Алла начала смотреть в каждой полке, но и там было что угодно, только не ключи. Тогда Михеева в отчаянии опустилась на колени, в надежде, что ее пропажа окажется где-нибудь под шкафом. В такой позе её и застал Иван Ургант, уже полминуты стоявший на пороге и с усмешкой наблюдавший за происходящим. - Что-то не так, Иван Андреевич? - голос Аллы звучал непривычно серьёзно. - Алла, мне нужно с вами поговорить. Это по работе. Но, пожалуйста, встаньте, а то я не могу воспринимать вас всерьёз в такой позе, - быстро проговорил Ургант. Алла, слегка покраснев, поднялась с колен и, рассеянно взглянув на шефа, уставилась в пол. Наедине с ним было гораздо сложнее, чем перед камерами. Шутить в привычной манере Алле казалось бестактностью, поэтому разговоры часто выходили подчеркнуто официальными. Тем не менее Михеева знала, как Урганту не нравится ставить себя неприкосновенным авторитетом и как он пытается по-дружески общаться со своими подчиненными, и за это она его уважала.Она вслушивалась в каждое его слово, запоминала каждую острую фразу. В первое время Иван Ургант представлялся Алле таким открытым, но, поработав с ним некоторое время, для девушки он становился все более непонятным: сам он знал всё обо всех, рассуждал о многом, но при этом его взгляды и убеждения, личная жизнь оставались за надежной стеной сарказма и шуток. Алла видела в нем колодец, из которого можно бесконечно черпать воду и никогда не достигать дна. - Алла, я хотел вам сказать, что некоторых реплик с сегодняшнего эфира не было в сценарии. То есть... импровизация это всегда хорошо, но ваша шутка про душ была крайне неуместна, - Иван говорил спокойно, но в его голосе проскальзывали нотки раздражения. Он сделал акцент на слове "ваша", нервно выдохнул, посмотрев куда-то влево от своей подчиненной, но вскоре устремил тяжелый взгляд прямо в глаза Михеевой. - Иван Андреевич, я не совсем понимаю, что вы от меня хотите? - Алла с вызовом посмотрела на начальника.- Вы сами отошли от сценария, говоря совершенно не по теме, поэтому я и решила свести программу в нужное русло. - Русло чего, Алла? Пошлости и шуток для школьников шестого класса? Вы бы хоть вспомнили, в каком жанре работаете! И оставили бы мне возможность завершить рубрику...благополучно,- низкий голос Урганта разлетался гулким эхом по коридорам пустого здания. - Какая уверенность в своих способностях, Иван Андреевич! А то что у вас тоже могут быть промахи в быстроте полёта вашей пожилой мысли - этого вы не допускаете? - Алла старалась превратить неприятный разговор в шутку, но у неё получалась скорее едкая самооборона, чем примирение. - Михеева! - Иван начинал откровенно злится: он хотел, чтобы эта вроде уже взрослая девчонка просто признала ошибку, а она устроила ему спектакль.- Моя пожилая мысль нужна здесь, чтобы контролировать ваши отчаянные попытки говорить незазубренными фразами, что у вас , к сожалению, не получается. Для таких как вы, моя дорогая, и нужен сценарий! Прошло несколько секунд, прежде чем Ургант увидел, как в глазах у его подчиненной, у доброй и жизнерадостной Аллы, выступили слёзы обиды и непонимания. «И с каких пор он стал таким заносчивым? С каких пор наши разговоры стали натянутыми, словно он силой выдавливал из себя каждое слово, сказанное вне камер. А в последнее время он избегает смотреть мне в глаза; его мимолетные взгляды равнодушны и холодны. А сейчас...Почему он так поступил?» - хаотично пронеслась последняя мысль у Аллы, прежде чем девушка отвернулась, казалось бы, от нечужого человека, в котором за секунду смогла разочароваться, и , закрыв лицо руками, выбежала из комнаты. - Алла, подождите! Алла! -Ургант, чья надменность за секунду сменилась растерянностью, стоял на месте как вкопанный. - Аллочка... Но Михеева уже скрылась за ближайшим поворотом.