Ключи

«Господи, какой же идиот», - подумал Ургант, поняв как жестоко он поступил с этим добрым, доверчивым созданием, раздавив её своим злословием, зная, что она не сумеет ответь ему тем же. «Не ожидал, что у Аллы может быть такая болезненная реакция... А стоило бы. Она тобой восхищается, видит в тебе пример для подражания, а ты нашёл козла отпущения. Никто не виноват, что тебе стыдно признать, насколько эта девочка задевает твоё самолюбие, насколько её шутки бывают остроумнее, и поэтому ты...влюбляешься в неё», - внутренний голос издевательски говорил правду, заставляя Ивана ненавидеть свои мысли. «Ну и чего стоишь ты? Думаешь она к тебе на крыльях счастья прилетит? Догони ее», - Иван, последовав наставлением внутреннего Я, за несколько шагов преодолел расстояние до лестничной площадки и уже через минуту был в пустынном холле «Останкино». Ургант вышел на площадку перед входом, и лёгкая весенняя прохлада ударила ему в лицо. Темнело. Уличные фонари мягко освещали стоянку, на которой в самой дали стояли лишь две машины: одна его и одна её. На последней, облокотившись о капот, стояла Алла. Ургант медленно, будто боясь спугнуть свою подчиненную, направился к Михеевой. Её лицо сохраняло выражение безразличия, а из глаз предательски текли слезы. Иван, слегка склонившись над девушкой, аккуратно заглянул ей в глаза, но она быстро отвела взгляд. - Алла, я буду рад, если вы хотя бы взглянете на меня, - его низкий голос звучал так непривычно мягко, но каждый мускул на лице был напряжен. - Иван Андреевич, давайте не будем устраивать драму. Простите, я просто не сдержалась, очень устала сегодня. Вы правы были, не стоило мне с вами в таком тоне. Впредь я буду осторожнее с выражениями в эфире. Мы же взрослые люди все-таки. Мне, на самом деле, давно пора, просто ключи не могу найти, вот и стою, жду такси. Вам тоже пора, должно быть. -Аллочка, я тоже устал, но от усталости я не плачу, - Ургант нежно вложил её холодную руку в свою. - Алла, прости меня... Если бы ты знала, как я себя ненавижу сейчас. Лучше бы Гудков убивался бы, честно. Но не ты... Алла, ну посмотри же на меня, Алла! Скажи что-нибудь, ударь меня в конце концов по моей наглой роже! Но не молчи! Ерунды наговорил: и про сценарий, и про тебя... С тобой все прекрасно, Аллочка, это я сам, старый дурак, все испортил... -Вы не старый, Иван Андреевич. В противном случае, Познеру вообще пора... - Алла с сухой ухмылкой посмотрела в глаза своему начальнику и застыла. В вечернем сумраке они отливали темно-синим, отражая в себе красноватый свет уличных фонарей. От этого взгляд казался глубоким и затуманенным. На лице застыло неподдельно тревожное выражение; красивые губы сомкнулись в сплошную линию; вся фигура приобрела слегка неуклюжий вид. Ургант, поймав взгляд Аллы , сжал ее руку ещё крепче и улыбнулся, не ехидно, как привык, а виновато и нежно. Его синие, как ночное море, глаза излучали необыкновенное тепло. «Какой же все таки красивый он. Такое родное лицо, без ироничной маски, такое живое и глаза... Такие настоящие, его глаза. Интересно, когда в первый раз я влюбилась в этот взгляд - уже и не помню, - Алле хотелось остановить время, чтобы запомнить лицо Урганта в этот момент.- Просто сохранить в памяти. Больше ничего мне не нужно». - Алла, вы такая загадочная, когда смотрите в одну точку, - тихо произнёс Иван, насмешливо взглянув на девушку. - Могу я спросить, о чем вы так долго думали, Аллочка? - О вас, - спокойно произнесла Михеева. - Обдумывали план мести? - Нет. О том, что я люблю вас, Иван Андреевич. -Алла... - как он хотел сказать ей те же слова, но он лишь смотрел на неё и молчал. В кармане он нащупал связку потерянных ключей, которую ещё утром собирался вручить Алле. «А я злился на неё: никогда карманы сумки не застегивает. Ведь если бы не эти ключи, все было бы по-другому», - пронеслось в мыслях у Ивана. -Помнишь, ты спрашивала почему тогда, на вручении премии, я решил позвать тебя на свою передачу. Я отшутился, сказав, что мне понравился пояс на твоём платье. Так вот, Аллочка. Дело не в платье было, а в тебе. Когда ты взбежала на сцену, такая беззаботная, смеющаяся над чопорностью происходящего, ты врезалась мне в память. Ты поразила меня своей искренностью, и я понял, кого не хватало мне все эти годы... - Вы лукавите, Иван Андреевич. Неужели за все время существования передачи Иван Ургант не смог отыскать дурочку, на фоне которой он бы ещё больше блистал своим интеллектом, - Алла , улыбаясь, разглядывала пуговицы на пальто своего начальника. - Не на передаче мне не хватало тебя. Мне в жизни тебя, Михеева, не хватало. И до сих пор не хватает. - Скажите, что вы любите меня, Иван Андреевич. Соврите, а я поверю, - весело, будто играя свою роль, произнесла Алла. - Странная ты, Михеева. Ну хорошо. Я люблю тебя, - Ургант с умилением взглянул на Аллу и увидел, как засияло её лицо. «А она то думает, что я соврал, и все равно счастлива, - Иван не мог понять чувства этой девушки, - если бы она только знала, что я сказал правду». - Где ваше такси, Аллочка? - заботливо спросил Иван. - Какое такси? - Это я у тебя спрашиваю, Михеева. Хотя такого ответа я и ожидал. Ну... Значит мне придётся подвозить вас, Алла. Ничего страшного, у меня ещё много времени. Как раз для моих подчиненных, - в привычной манере проговорил Ургант. Алла залилась звонким смехом настолько заразительно, что мужчина невольно улыбнулся. - Я просто не хотела, чтобы вы видели, как мой вечерний макияж растекается по лицу, поэтому соврала про такси, Иван Андреевич! - Садись уже в машину, Алла! - еле сдерживая смех, произнёс Ургант и, в очередной раз дотронувшись в кармане до холодного металла ключей, про себя добавил: «У нас, Аллочка, еще есть завтра. Завтра и отдам».