Умереть от любви

      Я не могу спать. Не могу. Мне всё время кажется, что ужасы из того кошмарного видео становятся явью. Я так часто то засыпаю, то просыпаюсь, что уже начинаю путать сон с реальностью. И главное — я не знаю, что хуже. Во сне на каждом шагу меня преследуют сцены из того видео. Самый жуткий момент из всех — когда меня заставляли убивать ту несчастную девушку, затем насиловать окровавленное выпотрошенное тело без головы, и в конце есть её кишки.       Я просыпаюсь в слезах уже долгое время на протяжении всего утра, и боюсь засыпать снова. Чувство тошноты и привкус внутренностей до сих пор застыли у меня в горле.       С другой стороны реальность, где я ввязался в то, о чём не имел права даже подумать. Я ступил на тропу смерти, и мне кажется, что отсюда уже нет выхода. Хосок — мой куратор — знает обо мне всё до мельчайших деталей. Поэтому спасения мне не найти.       Снова сон.       Я подрываюсь с кровати и хватаюсь руками за горло, начиная сдавливать его, пытаясь избавиться от снова нахлынувшей тошноты.       — Эй, парень, ты сколько раз за эти три часа проснулся? — спрашивает Юнги, садясь рядом и пытаясь словить мой взгляд, направленный в пустоту, после чего слегка дотрагивается до плеча, и я резко оборачиваюсь на прикосновение. — Чонгукки?       Я знаю, что друг рядом, что он поможет, но всё равно боюсь касаться его, потому что, как я говорил, я не могу различить сон и реальность, и мне кажется, что если я сделаю хоть что-нибудь или скажу, всё это умиротворённое помещение вновь превратится в окровавленную кровать с кучами операторов со всех сторон. Несмотря ни на что, я решаюсь заговорить.       — Х-хён...       — Что, Чонгукки?       — Не мог бы ты... Просто лечь рядом, чтобы я уснул? Прости за принесённые неудобства, просто... — мой голос задрожал, во рту пересохло, а глаза старались не встречаться со взглядом Юнги.       — Всё в порядке. Я посплю с тобой, не переживай.       Парень слегка подталкивает меня, укладывает на бок — спиной к себе, и обнимает, несильно прижимаясь, дыханием согревая область между лопаток. Дыхание становится равномерным, и я закрываю глаза, когда чувствую, что Юнги укрывает нас обоих тёплым одеялом, отчего чувство защищённости повышается в несколько раз.       В этот раз мне не снилось практически ничего. Только то, как я падаю в бездну — белое пространство, не имеющее границ. Падаю, но затем открываю глаза и взлетаю. Даже во сне я был счастлив.

***

      — Госпожа Мин, прошу прощения за принесённые неудобства, и... спасибо вам огромное... Я не знаю, как бы жил в той квартире один, пока мама в больнице... — Я кланяюсь улыбающейся женщине, а затем вновь принимаюсь за натирание моркови.       — Да чего уж там, Чонгук. Твоя мама ведь моя подруга, поэтому, я думаю, она не будет против, если её сын поживёт здесь.       Мама Юнги потрясающая женщина. Мы готовим ужин на всю семью. Я проснулся только в четыре часа дня, и обнаружил, что в доме была только она. Юнги ушёл поиграть в баскетбол, а отец скоро должен вернуться с работы. Мы разговариваем и шутим, но мне очень тяжело смеяться. Я с ужасом думаю о предстоящей ночи. Ожидание очередного задания будоражит меня и выбивает из колеи, а ведь сегодня только третий день.       Поговаривают, что смерть — как наркотик — совершишь одну попытку самоубийства, побываешь на грани от смерти, и всё — ты зависим. Захочется ещё, и ещё, и так, пока наконец не умрёшь. Вот, чего я боюсь.       — Я вернулся, мам! — кричит из коридора Юнги, и я слышу, как хорошо накачанный баскетбольный мяч ударяется о стену, а затем падает на пол. Парень заходит на кухню и видит меня, старательно нарезающего продукты, после чего ухмыляется. — Видишь, мам, какую помощницу я тебе привёл.       — Мин Юнги! Прекрати немедленно! Лучше бы сам встал и помог.       — Где отец? Кажется, он задерживается?       — Вот-вот должен прийти, — отвечает мама, посмотрев на наручные часы. — Ладно, мальчики, идите, дальше я сама справлюсь. Чонгук, спасибо тебе большое за помощь, — женщина добродушно улыбается, отчего я не могу не улыбнуться ей в ответ.       Я боялся отца друга до того момента, пока не познакомился с ним лично. Эта обстановка была такой семейной. Для меня непривычно такое видеть. Отец и сын смеются и шутят, в то время как мама с улыбкой наблюдает за этой картиной.       — Ах да, Чонгук, — начал господин Мин, — если хочешь, я могу завтра свозить тебя к маме в больницу.       — Правда? — Мои глаза загорелись надеждой.       — Конечно. Я сегодня был у неё. Вроде очнулась и чувствует себя лучше. Я сказал, что ты у нас, потому что она сильно переживала, что оставила тебя одного. Так что, едем?       — Конечно!       В два часа ночи я засыпал рядом с Юнги, предварительно выключив звук на телефоне, чтобы мне не пришло оповещение о новом задании. Я хочу хотя бы день прожить нормально, и хотя бы одну ночь спать, а не думать о том, каким образом буду выполнять задание.       Однако, мой план провалился с треском, когда в 4:20 телефон засветился, оповещая меня о новом сообщении. Сначала я всеми силами пытался подавить интерес и любопытство, но вскоре они взяли надо мной верх и я открыл сообщение, с предвкушением вчитываясь в каждое слово.

«Ну что, Чон Чонгук, пришло время твоего третьего задания. Мне кажется, или ты хочешь убежать от меня в дом своего друга? Итак, твоим следующим заданием будет провести три пореза вдоль вен. Срок выполнения двадцать четыре часа. Можешь приступать».

      Я ставлю телефон на блокировку и откидываюсь на подушку, громко выдыхая и продолжая пялиться в потолок. Как, а главное чем я буду это делать? Более подходящего времени, чем ночь, я не нахожу, поэтому, по-тихому перелезаю через спящего Юнги и на носочках направляюсь в ванную.       Сразу осматриваюсь и нахожу новый бритвенный станок, примечая новые острые лезвия в нём. Отыскиваю ножницы и начинаю ломать бритву, стараясь не повредить серебристые пластины. У меня получилось сделать всё быстро и бесшумно.       Я закатываю рукав толстовки и, зажмуривая глаза, приставляю лезвие к руке, после чего резкими движениями провожу три раза по коже, оставляя пока незаметные следы. Из-за того, что я сделал всё резко, раны получились глубокими, и прямо сейчас из них сочилась кровь, не думая останавливаться. У меня начинается паника, я подставляю руку к умывальнику и открываю воду в кране. Раковина моментально становится красной, а боль в руке — жгучей.       Я открываю тумбу и нахожу аптечку, где, слава всем богам, есть перекись. Я открываю баночку с жидкостью и, не жалея, выливаю себе на руку. Всё шипит, и кровь потихоньку останавливается. Вспоминаю самый главный пункт, и достаю из кармана телефон, наспех открывая камеру и делая несколько снимков в надежде, что хоть один из них получится чётким.       Заметаю следы. Аптечку убираю на место, раковину — споласкиваю, а раздробленную бритву беру в руку и выхожу из ванны. Орудие, которым я себя покалечил, я спрятал в карман рюкзака, и лёг обратно в кровать.

***

      Я сидел в больнице и дожидался господина Мина, пока тот принесёт кофе. Вспомнил о том, что так и не отправил фотографию куратору, поэтому решил не откладывать на потом это дело. Посмотрев на фото ещё раз, я не мог поверить, что это действительно сделал я. Невольно прикасаюсь к руке, и когда та отзывается болью, я осознаю всю реальность ситуации.       — Чон Чонгук? Вы приехали к матери? — В регистратуре ко мне подошла медсестра.       — Да, могу я её увидеть?       — Можете, только не долго. Она всё ещё плохо себя чувствует. А сейчас мне нужно серьёзно поговорить с Вами. Пройдёмте со мной, — говорит девушка и ведёт меня в кабинет врача. — Доктор, это Чон Чонгук. Он приехал к своей матери.       — Чонгук, значит?.. — бубнит мужчина и смотрит на меня исподлобья. — Перейду сразу к делу. У Вашей матери третья отрицательная группа крови. А у Вас?       — Ну... такая же.       Я настораживаюсь, когда задумываюсь о том, зачем доктору знать такое.       — Ей нужно переливание. Причём срочно. В крови госпожи Чон обнаружили передозировку сильнодействующих препаратов, и мы предполагаем, что это была попытка самоубийства. Лучше будет, если кровь сдаст кто-то из близких. Вы согласны?       Я присел на стул и отложил телефон в сторону, ошарашенно смотря на доктора. Мои глаза наполнены страхом, волнением. Перевожу взгляд на медсестру, и видя её серьёзный вид, понимаю, что это не очередной сон, и уж точно не шутка. Меня начинает трясти.       — Если я сдам кровь, вы спасёте её? — спрашиваю я осторожно, сглатывая комок в горле.       — Мы спасём её физическое здоровье, но психическим потом займутся другие врачи, — отвечает доктор, после чего подходит медсестра и садится напротив меня. Я не могу сдерживать дрожащее прерывистое дыхание.       — Давай левую руку, — говорит девушка.       — Может, лучше на правой? У меня на левой... сильный ушиб.       — Чонгук, мы здесь не в игры играем.       Я не мог закатить рукав и показать то, что сделал этой ночью. Отвожу взгляд на телефон, пытаясь придумать, что сказать, как вдруг экран светится и показывается новое сообщение.

«Ты отлично справился, Чонгукки. Вижу, ты втягиваешься во всё это. Отлично. Следующее задание ты получишь завтра».

Осталось 47 заданий.