Господа Лунатик,Бродяга,Сохатый и Хвост

      Питер Петтигрю грустил.       Дома мать редко хвалила его и ещё реже проявляла ласку. Она была строгой, властной женщиной и постоянно напоминала сыну о его недостатках. Слишком тихий. Слишком слабый. Слишком нерешительный. Иногда Питеру казалось, что он всё делает неправильно. Поэтому, отправляясь в Хогвартс, он надеялся, что здесь всё будет иначе. Он мечтал найти друзей. Мечтал однажды вернуться домой и доказать матери, что чего-то стоит. Что он не просто так занимает место в её доме.       В первые недели учёбы ему казалось, что всё начинает налаживаться. Он почти подружился с Ремусом Люпином. Тот тоже был тихим, любил книги и редко первым заводил разговор. Постепенно Питер начал садиться рядом с ним на уроках, вместе делать домашние задания и занимать место за столом Гриффиндора. Они не стали лучшими друзьями. Но рядом с Ремусом Питер чувствовал себя спокойно. Впервые за долгое время он не был один.       А потом всё изменилось. Сначала Питер даже не понял, когда именно это произошло. Просто однажды за завтраком рядом с Люпином появились двое мальчишек. Высокий черноволосый парень с дерзкой улыбкой. И растрёпанный очкарик, который говорил так громко, словно весь Большой зал обязан был его слушать. Они постоянно шутили, перебивали друг друга и смеялись над вещами, понятными только им самим. Питер не понимал половины их разговоров. Но Ремус понимал. И это было хуже всего. Потому что Люпин улыбался. По-настоящему. Искренне. Питер сидел напротив и вдруг почувствовал себя лишним.       Словно кто-то незаметно забрал его место.       И самое обидное заключалось в том, что Ремус, кажется, даже не заметил этого.       Постепенно Джеймс Поттер и Сириус Блэк стали появляться всё чаще. Они сидели рядом с Ремусом в библиотеке, занимали места рядом с ним за столом Гриффиндора, звали гулять по территории замка и обсуждали какие-то бесконечные планы, понятные только им троим.       Питер иногда пытался идти следом. Но рядом с ними чувствовал себя тенью. Нет. Даже не тенью. Тенью тени. Поттер и Блэк почти не замечали его. Иногда здоровались, иногда кивали, а порой просто пробегали мимо, увлечённые очередной идеей. И дело было даже не в них. Они не обижали его. Просто... словно не видели.       На уроках всё оставалось по-прежнему. Ремус садился рядом. Они обменивались конспектами, обсуждали домашние задания и помогали друг другу с особенно сложными темами. Но стоило прозвенеть звонку...       — Рем, пошли!       — Люпин, быстрее!       — У нас есть идея!       И Ремус уходил.       А Питер оставался. Он медленно складывал книги в сумку, сворачивал пергаменты, поправлял перья. Не потому, что торопиться было некуда. А потому, что какая-то глупая часть его надеялась: вдруг Ремус вспомнит о нём и вернётся. Но этого никогда не происходило. Питер убеждал себя, что всё нормально. Что у Ремуса просто появились другие друзья. Что нельзя ревновать. Что это глупо. Что он уже не маленький ребёнок.       Но каждый вечер, задвигая полог своей кровати, он чувствовал знакомую тяжесть в груди. Точно такую же, как дома. Когда мать смотрела на него с разочарованием. Когда сравнивала его с другими детьми. Когда казалось, что он занимает место, которое должен был занять кто-то лучше. Кто-то смелее. Умнее. Нужнее. Питер свернулся под одеялом и уставился в темноту. В Хогвартсе всё должно было быть иначе. Но почему-то чувство осталось прежним. Он снова был лишним.       Однажды Питер всё-таки решился. Он нашёл их в библиотеке. Джеймс и Сириус сидели за дальним столом, заваленным пергаментами, книгами и какими-то наспех нарисованными схемами замка. Ремус расположился между ними и время от времени безуспешно пытался вернуть разговор в разумное русло.       — Это не тайный ход, а вентиляционная шахта.       — Пока что, — возразил Джеймс.       — Поттер, люди не ходят по вентиляционным шахтам.       — А откуда ты знаешь?       — Потому что я умею думать.       Сириус расхохотался. В этот момент Питер осторожно подошёл к столу.       — Эм... можно с вами?       Ремус поднял голову первым.       — Привет, Пит.       — Привет.       — Конечно, садись, — рассеянно бросил Джеймс, даже не отрываясь от карты. — Смотри, Блэк, если пройти вот здесь...       Питер сел рядом. Разговор тут же продолжился. Мальчики обсуждали тайные ходы, спорили о каких-то заклинаниях, строили планы на будущие шалости и перебивали друг друга через каждое слово. Питер пытался слушать. Пытался смеяться вместе со всеми. Пытался вставлять какие-то комментарии. Но каждый раз его слова словно растворялись в воздухе.       — А ещё можно...       Никто не услышал.       — Я видел книгу...       Джеймс уже говорил о чём-то другом.       — Может быть...       Сириус перебил его, даже не заметив.       Ремус несколько раз улыбнулся ему и даже объяснил пару вещей, но очень быстро снова возвращался к разговору с друзьями. Питер сидел рядом почти полчаса. Слушал. Кивал. Улыбался, когда улыбались остальные. И чувствовал себя всё более чужим. Наконец он тихо поднялся из-за стола.       — Пока.       — Ага, увидимся, — машинально отозвался Джеймс, не поднимая головы от пергамента.       Сириус что-то пробормотал в ответ. Ремус коротко махнул рукой. И снова вернулся к разговору.       Питер медленно пошёл к выходу из библиотеки. Почему-то ему казалось, что если он сейчас обернётся, кто-нибудь обязательно окликнет его. Но этого не произошло. Никто не заметил, что он ушёл.

***

***

      Прошло несколько недель.       Питер шёл по коридору, погружённый в свои мысли. В Большом зале уже вовсю украшали Хэллоуин: парящие тыквы, летучие мыши под потолком, мерцающие свечи. Он слышал, как Джеймс, Ремус и Сириус снова что-то задумали — исчезали по вечерам, возвращались с хитрыми улыбками.       Они втроём. Всегда втроём. И им не нужен четвёртый.       Он свернул за угол и неожиданно столкнулся с группой слизеринцев. Трое старшекурсников и один мальчик его возраста с чёрными волосами и крючковатым носом.Питер уже собирался уйти, когда слизеринцы сомкнули круг плотнее. Факелы на стенах потрескивали, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Каменные плиты под ногами казались холодными даже сквозь подошвы.       — Ты же Петтигрю, да? — спросил Снейп. Его голос был негромким, но почему-то заставлял слушать.       Питер нервно кивнул.       — Мы видели, как ты ходишь за Люпином.       Питер почувствовал, как вспыхнули уши. Если я сейчас скажу что-нибудь не так... Если покажусь глупым... Если они начнут смеяться...       Он невольно сжал ремень сумки ещё крепче.       Снейп внимательно наблюдал за ним. Словно видел его насквозь.       — У нас ценят тех, кто умеет быть полезным, — спокойно сказал он.       Питер замер. Полезным. Это слово ударило сильнее любого заклинания. Полезным. Не обузой. Не лишним. Не тем, кто постоянно путается под ногами. Полезным. Он вдруг вспомнил мать. Её холодный взгляд. Её вечное: «Сиди тихо», «Не мешай», «Не позорь меня».       Никто и никогда не говорил ему, что он может быть полезен. Что он может быть нужен. Важен. Что без него чего-то будет не хватать. Сердце забилось быстрее. И впервые за долгое время внутри появилась крошечная надежда. Может быть... Может быть, здесь его наконец заметили. Он уже открыл рот, собираясь ответить. Но в этот момент по коридору раздался быстрый топот. Кто-то бежал прямо к ним.       — Эй! Громкий голос разнёсся по коридору. — Отстаньте от него.       Питер резко обернулся.       К ним быстрым шагом приближался Джеймс Поттер. Рядом с ним шёл Сириус Блэк с той самой вызывающей усмешкой, которая обычно означала, что кто-то вот-вот пожалеет о своих словах.       — Он с нами, — спокойно добавил Сириус, становясь рядом с Питером так близко, что их мантии соприкоснулись.       Питер замер. С нами. Всего два слова. Но почему-то сердце пропустило удар.       Снейп медленно повернул голову.       — Правда? — протянул он. — А выглядит так, будто вы его даже не замечаете.       Улыбка исчезла с лица Джеймса.       — Это не твоё дело.       Голос Поттера звучал неожиданно резко.       Снейп лишь приподнял бровь.       — Может быть.       — Точно не твоё, — поддержал друга Сириус.       Один из старшекурсников усмехнулся.       — Наше, если вы шляетесь по нашим коридорам.       Он шагнул вперёд и намеренно толкнул Джеймса плечом. Очень зря.       — Отвали, — мгновенно отреагировал Сириус, толкая слизеринца в ответ.       На несколько секунд в коридоре повисла тишина. А потом всё произошло слишком быстро.       — Экспеллиармус!       Красный луч ударил в стену и выбил из неё облако каменной крошки.       Джеймс выхватил палочку.       — Локомотор Мортис!       Заклинание Сириуса попало точно в цель.       Ноги одного из слизеринцев мгновенно сомкнулись, и тот с громким грохотом рухнул на пол.       — Ты пожалеешь, Блэк! — прошипел другой.       Вспышка зелёного света пролетела в нескольких дюймах от головы Питера и врезалась в стоящие у стены доспехи.       Металл оглушительно загремел.       Питер вздрогнул.Сердце бешено колотилось где-то в горле. Он машинально поднял палочку. Пальцы дрожали так сильно, что удержать её было почти невозможно. Он никогда не участвовал в драках. Никогда не стоял против старшекурсников. Никогда не чувствовал себя настолько испуганным. И одновременно... Настолько нужным. Потому что впервые кто-то пришёл заступиться именно за него.       Я не такой, как они. Я не смелый. Я не быстрый. Я просто… рядом.       Питер прижался к стене, чувствуя, как дрожат колени. Он никогда раньше не участвовал в дуэли — даже в тренировочной. Палочка в его руке казалась чужой.       Джеймс шагнул вперёд, прикрывая его собой.       — Протего!       Прозрачный щит вспыхнул на секунду, отражая слабое заклинание. Сириус рассмеялся — слишком громко и слишком возбуждённо.       — Давайте, слизеринские слизняки!       Снейп стоял в стороне и смотрел. Не на Джеймса. Не на Сириуса.       На него.       Питер поймал этот взгляд и внезапно почувствовал себя обнажённым.       Он видит, что я слабый.       В этот момент в конце коридора послышались тяжёлые шаги и гневный голос преподавателя.       — Что здесь происходит?!       Слизеринцы мгновенно отступили. Кто-то помог подняться упавшему товарищу, кто-то поспешно убрал палочку.       Снейп задержался на мгновение. Он посмотрел прямо на Питера. Долго. Внимательно. Словно хотел запомнить его лицо. А потом развернулся и ушёл вслед за остальными. Коридор опустел так же быстро, как и наполнился.       Несколько секунд слышалось только тяжёлое дыхание мальчишек.       — Ну и идиоты, — первым нарушил тишину Сириус.       Джеймс нервно провёл рукой по волосам.       — Надо было раньше вмешаться.       Он повернулся к Питеру.       — Ты в порядке?       Питер быстро кивнул.       Хотя сердце всё ещё колотилось как сумасшедшее.       Хотя руки продолжали дрожать.       Хотя ноги до сих пор казались ватными.       — Да.       — Точно?       — Точно.       Сириус вдруг хлопнул его по плечу так сильно, что Питер едва не пошатнулся.       — Ну вот и отлично.       — Что отлично? — растерянно спросил Питер.       — Теперь ты точно с нами.       — Что?       — Ну, с нами, — пожал плечами Сириус, словно это было очевидно.       — Официально, — важно добавил Джеймс.       Питер непонимающе моргнул.       — В каком смысле официально?       — В самом официальном, — заявил Поттер. — Ты в нашей компании.       — У нас есть компания? — удивился Ремус.       — Есть.       — И когда мы успели её создать?       — Только что.       Сириус серьёзно кивнул.       — Да. Именно сейчас.       Ремус покачал головой.       — Логично.       — Вот видишь, Люпин одобряет.       — Я не одобряю.       — Одобряешь.       — Нет.       — Да.       Питер невольно улыбнулся.       Впервые за долгое время он чувствовал, что находится именно там, где должен быть.ьРядом с ними.       Но уже через несколько дней Питер заметил одну странную вещь. Джеймс редко спрашивал его мнение. Сириус обычно рассказывал, а не слушал. Даже Ремус, которого Питер когда-то считал своим лучшим другом, теперь большую часть времени проводил с ними.       Это не было чем-то плохим. Никто не обижал его. Никто не прогонял. Наоборот. Его звали с собой. С ним разговаривали. Для него даже вступились. И всё же иногда Питер чувствовал себя так, словно стоит на самом краю их компании. Одним шагом дальше остальных. Словно его место ещё нужно заслужить. Это ощущение пугало. Поэтому он старался. Смеялся над шутками. Поддерживал любые идеи. Помогал с домашними заданиями, когда мог. А по вечерам всё чаще задерживался в библиотеке. Он перечитывал учебники, переписывал конспекты и тайком тренировался в пустых классах, пока пальцы не начинали болеть от постоянных взмахов палочкой. Я не хочу быть самым слабым. Я не хочу быть лишним. Я хочу, чтобы они гордились мной. Я хочу, чтобы я был им нужен. Эта мысль стала его маленькой тайной целью. Он не собирался оставаться позади.