Господа Лунатик,Бродяга,Сохатый и Хвост

      Питер Петтигрю грустил. Властная мать дома не особо баловала его любовью, и он рос тихим, зашуганным мальчиком. Однако он очень надеялся, что, приехав в Хогвартс, в его жизни многое изменится. Он хотел найти друзей, хотел доказать матери, что он не просто так занимает место в её доме.       Он почти подружился с одним мальчиком — Ремусом Люпином. Тот был такой же тихий и всё свободное время проводил за книгами. Питер по какому-то негласному согласию стал его тенью: сидел с ним на уроках, делал домашние задания и сидел рядом в Большом зале. Им было комфортно, и никто из них не был против.       Но всё изменилось примерно через месяц после их пребывания в школе.       Сначала Питер даже не понял, что именно произошло. Просто однажды за завтраком рядом с Ремусом появились двое — высокий чёрноволосый мальчик с дерзкой улыбкой и растрёпанный, громкий, уверенный в себе очкарик. Они говорили быстро, перебивая друг друга, смеялись, обсуждали что-то, чего Питер не понимал. Ремус тоже улыбался — так искренне, как Питер раньше почти не видел.       Постепенно Джеймс Поттер и Сириус Блэк стали появляться всё чаще. Они сидели рядом с Ремусом в библиотеке, занимали места в Большом зале, звали его гулять по территории. Питер пытался идти следом, но рядом с ними чувствовал себя тенью тени. Они почти не замечали его, иногда вежливо кивали, иногда вовсе проходили мимо.       На уроках Ремус по-прежнему садился рядом с Питером. Они обменивались конспектами, шептались о заданиях. Но стоило прозвенеть звонку — и Ремус уходил к ним. А Питер оставался сидеть, собирая пергаменты слишком медленно, будто надеялся, что кто-то передумает и вернётся.       Он пытался убедить себя, что это нормально. Что у Ремуса просто появились ещё друзья. Что он не должен ревновать. Но каждую ночь, лежа в своей кровати под занавесками, Питер чувствовал, как внутри снова поднимается знакомая тяжесть. Точно такая же, как дома — когда мать смотрела на него как на лишнюю деталь.       Он снова был лишним.       Однажды Питер всё-таки решился.       Он нашёл их в библиотеке — Джеймс и Сириус что-то горячо обсуждали, разложив перед собой карты Хогвартса и исписанные пергаменты. Ремус сидел между ними, подперев подбородок ладонью и улыбаясь их шуткам.       — Эм… можно с вами? — тихо спросил Питер, подходя ближе и сжимая ремень своей сумки.       Джеймс на секунду поднял взгляд, оценивающе посмотрел на него и снова повернулся к Сириусу.       — Мы тут кое-что планируем, — сказал он вполголоса, словно Питера рядом не было.       Ремус на мгновение посмотрел на Питера. В его взгляде мелькнула тень вины, но он ничего не сказал.       Питер неловко сел рядом, пытаясь вникнуть в разговор. Они говорили о тайных ходах, о том, как можно напугать слизеринцев на Хэллоуин, о сложных заклинаниях. Питер понимал только половину слов, но отчаянно кивал, пытаясь выглядеть полезным. Через полчаса он тихо встал и ушёл. Никто не заметил.

***

      Прошло несколько недель.       Питер шёл по коридору, погружённый в свои мысли. В Большом зале уже вовсю украшали Хэллоуин: парящие тыквы, летучие мыши под потолком, мерцающие свечи. Он слышал, как Джеймс, Ремус и Сириус снова что-то задумали — исчезали по вечерам, возвращались с хитрыми улыбками.       Они втроём. Всегда втроём. И им не нужен четвёртый.       Он свернул за угол и неожиданно столкнулся с группой слизеринцев. Трое старшекурсников и один мальчик его возраста с чёрными волосами и крючковатым носом.      Питер уже собирался уйти, когда слизеринцы сомкнули круг плотнее. Факелы на стенах потрескивали, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Каменные плиты под ногами казались холодными даже сквозь подошвы.       — Ты же Петтигрю, да? — спросил мальчик с чёрными, как смоль, волосами и крючковатым носом. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась странная уверенность. — Мы видели, как ты ходишь за Люпином.       Если я сейчас скажу что-то не так…       Если я покажусь глупым…       — У нас ценят тех, кто умеет быть полезным, — сказал Снейп.       Это слово пронзило его, как заклинание.       Полезным. Меня никогда не называли полезным.       Он представил мать, её холодный взгляд, её вечное: «Сиди тихо, не мешай».       И вдруг — обещание, что он может быть нужным. Важным. Часть чего-то.       Он уже почти поверил.       И тут — шаги.       Он уже открыл рот, чтобы что-то ответить, когда по коридору раздался быстрый топот.       — Эй! — громко сказал Джеймс Поттер. — Отстаньте от него.       Питер обернулся. Джеймс шёл быстро, решительно, за ним — Сириус, с привычно вызывающей усмешкой, будто он только и ждал повода для драки.       — Он с нами, — добавил Сириус, становясь рядом с Питером так близко, что их мантии соприкоснулись.       Снейп медленно повернул голову.       — Правда? — протянул он. — Он выглядит так, будто вы его даже не замечаете.       Джеймс нахмурился.       — Это не твоё дело. - сказал он резко.       — Наше, если вы шляетесь по нашим коридорам, — вмешался старшекурсник-слизеринец и шагнул вперёд, намеренно толкнув Джеймса плечом.       — Отвали, — резко ответил Сириус и толкнул его в ответ.       Секунду все стояли неподвижно. А потом всё произошло слишком быстро.       — Экспеллиармус! — выкрикнул кто-то.       Красный луч ударил в стену, осыпав каменную крошку. Джеймс схватил палочку крепче.       — Локомотор Мортис! — крикнул Сириус, и один из слизеринцев запнулся, его ноги резко сомкнулись, и он с глухим звуком упал на пол.       — Ты пожалеешь, Блэк! — прошипел другой, посылая зелёноватую вспышку, которая пролетела мимо уха Питера и ударила в доспехи, заставив их грохнуть.       Питер вздрогнул и машинально поднял палочку, но пальцы дрожали так, что он едва удержал её.       Я не такой, как они. Я не смелый. Я не быстрый. Я просто… рядом.       Питер прижался к стене, чувствуя, как дрожат колени. Он никогда раньше не участвовал в дуэли — даже в тренировочной. Палочка в его руке казалась чужой.       Джеймс шагнул вперёд, прикрывая его собой.       — Протего!       Прозрачный щит вспыхнул на секунду, отражая слабое заклинание. Сириус рассмеялся — слишком громко и слишком возбуждённо.       — Давайте, слизеринские слизняки!       Снейп стоял в стороне и смотрел. Не на Джеймса. Не на Сириуса.       На него.       Питер поймал этот взгляд и внезапно почувствовал себя обнажённым.       Он видит, что я слабый.       В этот момент в конце коридора послышались тяжёлые шаги и гневный голос преподавателя.       — Что здесь происходит?!       Слизеринцы мгновенно отступили. Кто-то снял заклятие с упавшего, кто-то поспешно спрятал палочку. Снейп задержался на секунду, глядя прямо на Питера, словно запоминая его лицо, и только потом развернулся и ушёл.       Коридор опустел так же быстро, как и наполнился.       Сириус первым нарушил тишину, шумно выдохнув:       — Ну и идиоты.       Джеймс провёл рукой по волосам, нервно усмехнувшись:       — Надо было раньше вмешаться.       Он повернулся к Питеру.       — Ты в порядке?       Питер кивнул, хотя руки всё ещё дрожали.       Сириус хлопнул его по плечу.       — Теперь ты точно с нами. Четвёртый мародёр. И пусть слизеринцы знают, что к тебе лучше не лезть.       Четвёртым.       Не третьим.       Не равным.       Просто добавленным.       Ремус подошёл позже, запыхавшийся, с тревогой в глазах.       — Прости, Питер. Я… я не заметил, что они тебя зажали.       Ты заметил бы, если бы я был бы важным, — грустно подумал Питер, но вслух сказал только:       — Всё нормально.       Он посмотрел на них троих.       На Джеймса — уверенного и громкого.       На Сириуса — дерзкого и бесстрашного.       На Ремуса — тихого, но такого важного для него.       Теперь будешь с нами.       Он улыбнулся — маленькой, осторожной улыбкой.       И кивнул, словно боялся, что если скажет хоть слово, всё исчезнет.       Позже, лежа в кровати под пологом в уютной спальне гриффиндорской башни, он долго смотрел в потолок.       Теперь я с ними.       Они сказали это.       Но где-то глубоко внутри шевелилось другое чувство.       Осторожное. Грязное. Стыдное.       Они взяли меня, потому что было неловко. Потому что на меня напали. Потому что Ремусу было жаль.       Если я перестану быть полезным — они снова забудут обо мне.       Питер сжал край одеяла.       Он поклялся себе, что никогда не позволит этому случиться.       Что станет полезным, не подведет своих друзей. Любым способом.       Питер старался не отставать от своих товарищей, как мог. Благо Сириус и Джеймс, несмотря на все их шалости, в учёбе держали высокую планку. Это было неудивительно: оба выросли в чистокровных семьях, хотя Сириус всячески открещивался от родства с пятикурсницей со Слизерина — Нарциссой Блэк.       У Ремуса мать была магглорождённой, а отец — известным специалистом по «явлениям нечеловеческих духов», вечно пропадавшим на работе, поэтому Ремус держался за счёт книг и собственного упрямства.       А Питер звёзд с неба не хватал. Но уже через несколько дней он понял, что от него требуется совсем немного: вовремя смеяться над шутками товарищей, соглашаться, кивать, поддерживать. В обмен он получал покровительство. Симбиоз.       Осознание этого пришло неожиданно и было неприятным, как холодная вода. Он заметил, что Джеймс редко спрашивает его мнение, Сириус воспринимает его скорее как аудиторию, а Ремус — как привычного спутника по партам, но не как равного. И Питер понял, что его место в их компании — самое шаткое.       Это пугало. И злило.       По вечерам он дольше сидел в библиотеке, чем остальные, переписывал конспекты, перечитывал учебники по заклинаниям, пытался разобраться в том, что Джеймс схватывал на лету, а Сириус выполнял с наглой уверенностью. Он начал тайком тренироваться в пустых классах, пока пальцы не сводило от усталости.       Я не хочу быть просто тем, кто смеётся, — думал он.       Я хочу, чтобы без меня им было хуже.       Эта мысль стала его маленькой, тайной целью.       Он не собирался оставаться слабым звеном.