Тоби, мать твою!

Я понятия не имею, сколько времени прошло, но мне так хорошо. Ни боли, ни радости, ни-че-го. Как прелестно. Только вот где я нахожусь? Везде тьма. Куда не глянь, она везде. Будто поджидает меня кто-то из тьмы, пытаясь заманить как мотылька, в паутину. Я уже не в темноте, а под водой и стремительно погружаюсь под воду, видя вверху свет. Протянув руку к нему, я увидела лишь пузырьки воздуха. Но я почувствовала, будто кто-то коснулся моей спины, и я замерла на месте. Это была чья-то рука. Затем я почувствовала ещё одну. И ещё, ещё, ещё и ещё. Меня резко толкнули вверх, и я оказалась на… В больнице. Пищащие приборы, капельница, рука загипсована, ноги перебинтованы, плечо тоже перебинтовано. О, так это та рана, которую мне Джефф оставил! Просто я себя как бы исследовала, а так я была в белой свободной ночнушке. Мне было сложно пошевелиться, и аккуратно вытащив катетер из вены и села на кровати. Правда в глазах резко потемнело, но я потёрла свободной ладонью свои глаза и свесила ноги с кушетки. Дверь открылась, и я увидела темноволосую девушку в белом халате. Та замерла и выбежала из палаты. У меня что, косметика по моське размазалась? Хотя какая косметика? Я не красилась. Я хотела встать на ноги, но меня остановили. Подняв взгляд, я увидела мужчину. В белом халате, на шее эта хрень, которой слушают сердце. Забыла, как называется эта херня. Светло-русые волосы, яркие серые глаза. Он взял из кармана маленький фонарик и расширил мне двумя пальцами левый глаз и стал светить на него. Мне было не очень приятно, но говорить не стала. То же самое он сделал и с другим глазом. А потом протянул указательный палец. Я посмотрела на него. Он стал водить из стороны в сторону, а потом медленно стал приближать его к моему носу. — Со зреньем всё в порядке. Нет заторможенности. Зрительные рефлексы в норме. Как вы себя чувствуете? — Ну, не сказала бы, что отлично, но жить можно. — Хм. Да вам крупно повезло, вы, будто в рубашке родились. — Это, в каком смысле? — Ночью в больницу поступили вы. Было внутреннее кровотечение, но мы смогли его во время остановить. У вас сломано пять ребёр, отбит кишечник и оба лёгких. Но вам нельзя напрягаться как минимум неделю. Так что, ложитесь обратно и не совершайте движений. — А как же мои дети? — У вас ещё дети есть? — Ну, в смысле… Одноклассники мои. Они живут вместе со мной. И разнесут всю квартиру нафиг, — я еле улыбнулась, потому что моё лёгкое сдавилось и было чуточку адски больно. — О, так они здесь. Вам их позвать? — Ну, можно. — Хорошо. Мужчина вышел из палаты, а я легла обратно, и дышать мне стало гораздо легче. Дверь вновь открылась, и я увидела ребят. — Настя! Ты жива-а-а-ая! — Не дождёшься моей смерти… Кхе… — А ты мне сделаешь вафли? — Ага. Вот сейчас встану и буду делать. — Ну, потом. Когда домой придёшь. — Хорошо. Ко мне подошёл блондин, и я поняла, что нотации мне не избежать. Он взял стул и, перевернув его, сел. — Как думаешь, что я скажу? — М-м-м-м… Дай угадаю. Я такая идиотка, тебя не послушала и ушла, хотя сама могла предположить, что такое случится? — Именно. — О, да я экстрасенс! А теперь, валите отседова и не мешайте мне отдыхать. — Ага, тебе вообще оставаться одной вредно. — Не начинай. — Ой! Ой! Настя! Я случайно! В палату забежал Тоби и, перепрыгнув через кушетку, спрятался под ней. Я удивленно посмотрела на Бена. Тот пожал плечами, и увидела, что побежали люди. Я слегка приподнялась и посмотрела на испуганное выражение Тоби. — Я случайно. Я думал, эта штука мешается и вынул! — Я тебе руки бинтами свяжу, и попробуй только развяжи. — Прости. — Какое сегодня число? — Сегодня двадцать третье мая. — Охереть я спала! Я не хочу ещё неделю тут торчать! А можно ускорить выздоровление? — Ну, можно. Только боюсь, Слендер не согласится. — Эм. Укусить меня? — Что? Нет. Вовсе нет. Кровь безликих исцеляет. Но… — А Оффендер? — Офф? Ты уверена? А если он потребует… — Неа. Сомневаюсь. Но я не люблю больницы и ненавижу этот запах! — Ну, ладно. Тогда подожди немного, хорошо? — Нет, я сейчас встану и убегу. Бен вышел из палаты, а Тоби вылез из-под кушетки и сел на стул. Он вытащил из кармана кубик рубик и начал, вернее пытался собрать, пока не психанул и не выкинул в окно. Правда оно было закрытое, но это не помешало его разбить и стало прохладно. Я накрылась с головой одеялом и закрыла глаза. — Э-э-эй. Просни-и-ись. Позволь выпить твоей крови? — Обойдёшься, — я приоткрыла глаза и увидела Тима. Он вытащил из кармана чёрную бутыль, — Чё это? — Развязывай свои бинты. — Ага, вот выйдешь из палаты… Э? Какого, простите, хуя я у себя в квартире? — Но ты же сама говорила, что не хочешь находиться в палате, — пропищал Тоби. — Но это не значит, чтобы меня вытащили из палаты сюда! — Тебя обратно отнести? — Нет, спасибо. Дай я сама! — Да пожалуйста, но пить её нельзя. — Э, а почему? — Это кровь безликих. Для людей она и так опасна, возможно, последствия. — Но она же исцеляет. А у меня рёбра сломаны. — Ну, так на кожу капни и всё. Меня всё-таки оставили одну в комнате. Ну, а я что? Буду их слушать что ли? Нет конечно! Я открыла бутылку и понюхала. Не чем не пахнет. Ну, думаю от одного маленького глотка, ничего же не будет? Ну и сделав глоток, я поёжилась. На вкус она такая горькая, будто я сожрала горький огурец. Какая гадость! Но зато всё моё тело мгновенно заболело, и я почувствовала, будто я проглотила не кровь, а раскалённую лаву. Мне стало резко жарко, а потом резко холодно и всё. Я села на диване и ничего не болело. Я смогла дышать нормально и ничего, что колит внутри меня не ощущалось. Выйдя из образа Мумиb, я заметила, что никаких ран, царапин и шрамов не было. Выйдя к ребятам, меня тут же обнял Тоби. — Ура-а-а! Вафли! Я буду есть ва-а-а-афли-и-и-и!!! — Вот кому что. — Бутылочку, — Тим протянул руку, ну, а я отдала ему бутылку. Слишком горький вкус, — ты же не пила кровь? — Нет, что ты. Он подозрительно на меня посмотрел, затем надел маску и вышел из квартиры. Ну, проходной двор, честное слово! Уже было темно. Странно. Я зашла к себе в комнату и… Ну что? Беспорядок. Будто ураган прошёлся. Но не буду сегодня убираться. Завтра заставлю всех убираться. Не одной же мне убирать этот беспорядок?