(Не)просто быть собой

      Пройдя через какую-то незаметную боковую дверь они почти сразу оказались в кабинете известного дизайнера. Маринетт неуверенно присела в предложенное кресло. Габриэль Агрест смерил её изучающим взглядом, по его невозмутимому лицу прошла тень недоумения. В комнате физически чувствовалось напряжение, а в повисшей тишине было почти слышно тревожно бьющуюся в сумочке Тикки. Девушка подняла глаза на дизайнера. Он был высокий, очень высокий, даже сейчас, сидя напротив неё. Если не поднимать голову вверх, её взгляд упирался в нижнюю часть его шеи, там, где кончался воротничок рубашки, под которым так уместно смотрелась изящная брошь. Фиолетовый камень в обрамлении четырёх белых крыльев, крыльев бабочки. Маринетт видела её в книге о супергероях, которая теперь была у Мастера. И внезапно все встало на свои места, девушка даже расслабилась, откинувшись в кресле.        — Дело ведь не в дизайне? — она сразу перестала заикаться, даже забыла, что в кресле сидит не всесильная ЛедиБаг, а всего лишь хрупкая Маринетт. — Это ловушка, не так ли, Хищная Моль?       Собеседник рассматривал девушку с довольной усмешкой. Усмешка злодея. Серьезно, в его компании она чувствовала себя куда увереннее, чем глядя на каменное, будто лишенное эмоций лицо Габриэля Агреста. Дизайнер был будто монументом, а Хищная Моль был живым. Пусть и суперзлодеем, но живым.        — Рад, что не ошибся в тебе, ЛедиБаг! — усмешка стала ещё шире.       — А мне жаль, что ошиблась в Вас, — Маринетт осуждающе покачала головой. — Нехорошо так поступать с чужими мечтами. При других обстоятельствах я могла бы стать идеальной наживкой для акумы.       Бровь Габриэля удивлённо поползла вверх:       — Вы действительно талантливы, мадемуазель, и Ваш дизайн весьма оригинален. Я не терплю ложь. При других обстоятельствах, — снова усмешка, — я мог бы заключить с Вами контракт. Хотя, мы можем обсудить это сразу после того, как я получу Ваш талисман.       — Это нечестный обмен, — Маринетт вновь покачала головой. — Не понимаю, зачем это Вам? Почему Вы, как одержимый, вот уже 3 года гоняетесь за талисманами ЛедиБаг и Кота Нуара? Почему Вы выглядите живым, только надевая маску злодея? Чего не хватает Вашей такой безупречной жизни?       Странно, но она не боялась, совсем. ЛедиБаг была гораздо сильнее Хищной Моли, она всегда побеждала. А Габриэль впервые почувствовал что-то отдалённо напоминающее страх. Вроде только что план казался идеальным — что может быть проще, чем отобрать сережки у неуверенной напуганной девчонки. Да уж, глядя на Маринетт сложно заподозрить в ней неустрашимую героиню. Но сейчас перед ним, без сомнения, сидела именно ЛедиБаг, и она определенно не была напугана. Более того, она говорила слишком много, задавала много вопросов… И она попала, осознанно или нет, но попала в самое больное. Он не собирался ничего никому объяснять, вот уже много лет он не говорил ни с кем, никого не подпускал близко. Но что случится, если он скажет ей? Ведь потом, заполучив серёжки, он отравит её разум акумой и заставит все забыть, подчинит себе. А когда она принесёт кольцо Кота Нуара, когда оба талисмана будут его, тогда он сможет сделать все, что угодно, и с кем угодно. Радость от предвкушения скорой победы ещё никогда не ощущалась так остро.        — Ты знаешь, что будет, если завладеть сразу двумя самыми могущественными из Камней Чудес? — Габриэль смерил девушку заинтересованным взглядом.       — Да, получишь силу, равную силе Бога, — равнодушно протянула та. Конечно, она знала. Мастер сказал ей ещё в тот день, когда она принесла ему книгу.       — И тебе никогда не хотелось завладеть ими обоими? — вопрос сорвался сам собой.        — Зачем? — в голосе девушки звучало искреннее удивление. — Мне и своих-то сил много… Я хочу перестать разрываться между жизнью супергероини и обычной девушки… иногда я прямо завидую тем, кто может спокойно спать, когда я вынуждена нестись спасать мир. А больше всего я устала врать своим близким, это нечестно. Быть супергероем весело, когда ты беспечный подросток… Мне 18, но иногда кажется, что я видела уже слишком много. Не представляю как справляются те, у кого есть свои семьи, и дети… Хотя прыгать по крышам, безусловно, круто, — она явно видела удивление собеседника, — а Вы? Чего Вы не можете получить в своей и так не слишком обычной жизни? Для чего одному из самых влиятельных людей Парижа сила, равная силе Бога?       — Мне нужно то, что не могут дать ни деньги, ни влияние, ни власть. Я хочу вернуть свою жизнь, хочу чтобы со мной была та, ради которой билось моё сердце, остановившееся одновременно с её сердцем. Я умер вместе с ней, но продолжаю существовать в этом мире. Без неё моя жизнь не имеет смысла, — он поднял сжатый с такой силой, что побелели пальцы, кулак. Несколько секунд, показавшихся девушке вечностью, Габриэль смотрел на свою руку, а затем разжал пальцы и откинул крышку лежащего в кулаке медальона. Изящный портрет белокурой красавицы с тёплой улыбкой и ласковым взглядом таких знакомых зелёных глаз. Глаз Адриана. Маринетт зажмурилась, она просто не могла в это поверить. Хищная Моль терроризирует город суперзлодеями только с одной целью — завладеть талисманами Кота Нуара и ЛедиБаг, которые, в свою очередь, нужны ему только для того, чтобы вернуть к жизни свою умершую несколько лет назад супругу. Только и всего. Отдать талисман и никаких суперзлодеев, никаких битв и у Адриана снова будет мама… Так заманчиво… и так неправильно.       — Это невозможно, — тихо пробормотала она. — Мы ведь это проходили в истории с Фараоном! Нельзя изменить судьбу, какой бы горькой она ни казалась! Все испытания даются нам не просто так и мы должны их принять…       — Что ты можешь знать об испытаниях, глупая девчонка?! — она даже не предполагала, что в голосе Габриэля Агреста может быть столько ярости, и как ему удаётся изображать безжизненный памятник? Куда прячутся чувства? Он снова с силой сжал кулаки, возвращая своему лицу выражение безразличной отрешенности. Лучше бы по столу стукнул, честное слово! Маринетт даже стало его жаль. Тикки всегда говорит, что «загонять чувства внутрь опасно, это всегда чревато последствиями»… А Мастер как-то поделился наблюдением, что «невозможно убить в себе какое-то одно единственное чувство, не затронув остальных»… Вот почему он такой каменный — он убил своё горе, но вместе с ним похоронил и всё остальное — способность радоваться и любить, способность быть живым.        — А почему Вы уверены, что она захочет вернуться? — тихо спросила девушка. — Думаете, ей понравится то, что Вы сделали со своей жизнью? Она захочет жить с памятником Габриэлю Агресту в его стерильно-безупречном мире?       Он почувствовал как его снова окутывает ярость. Как смеет эта девчонка разрушать то, чем он жил все последние годы, особенно теперь, когда цель так близка! Взгляды серых и ярко-синих глаз скрестились, одновременно прозвучало:        — Тикки…        — Нууру…        — Трансформация!       Маринетт окутала ярко-розовая вспышка, Габриэля Агреста — черно-фиолетовый туман, комната преобразилась, превратившись в стальной купол с огромным решетчатым окном, к потолку взвился рой белых бабочек. Друг против друга стояли ЛедиБаг и Хищная Моль.        — О, а тут миленько, — усмехнулась Леди, поигрывая йо-йо. В голове четко звучали слова Великого Хранителя: «Мотылёк может наделять суперсилой других и подчинять их своей власти. В этом его сила и слабость — сам по себе он не слишком опасен. Мотылёк не может подчинить себе никого без его согласия! Да, он убедителен, сопротивляться тяжело, но сделка всегда обоюдна. И главное — одновременно Моль может выпустить только одну бабочку». Что ж, предупреждён — значит вооружён, уже неплохо.       Окно стало медленно открываться.        — О, ночная пора, — протянул Хищная Моль, — пора разбитых сердец, расколотых мечтаний и рухнувших планов… Когда ещё предаваться самобичеванию и горю, если не бессонной ночью? Порезвишься с моими акумами, ЛедиБаг? Или отдашь талисман не нагнетая страха на невинных граждан?        — Блефуешь, Моль! Мы оба знаем, что бабочка может быть только одна. И ей не вылететь отсюда пока рядом моё йо-йо!       Он снова начал вскипать. Как она может быть настолько осведомлена? Откуда? Но годы тренировок позволили сохранить внешнюю невозмутимость.       — Ты знаешь больше, чем я думал, ЛедиБаг! Но ничто не помешает моей акуме поразить твоё же оружие! — хищная ухмылка растянула его губы в то время как рука накрыла, севшую на ладонь белую бабочку. — Лети, мой маленький акума, и вселись в неё!       Не успела бабочка взлететь, как её «проглотило» йо-йо героини.        — Пока-пока, маленькая бабочка! — только белая бабочка вспорхнула к потолку, как к Леди уже приближалась следующая, черно-фиолетовая. — Нет, ты издеваешься!       «Нет-нет-нет! — пронеслось в голове Маринетт. — Если я поддамся на эти провокации, разозлюсь, запаникую и упущу акуму, я просто не смогу сопротивляться! Держись, ЛедиБаг, ты справишься! Ты должна!» Но некстати накатывала усталость — вторые сутки без сна, слишком эмоционально насыщенный день, и рядом впервые нет верного напарника, который всегда прикроет. И пусть иногда казалось, что толку от Кота немного, но одно его присутствие вселяло уверенность, рядом с ним она точно знала, что в безопасности. «А что бы он сделал, будь рядом? — полетели неожиданные мысли, — прикрыл бы меня и подставился сам… Ну конечно же!» Как ни странно, но даже мысли о Нуаре подействовали отрезвляюще, решение нашлось само собой.        — Талисман Удачи! — йо-йо взлетело вверх, проигнорировав очередную взлетающую с ладони врага бабочку.       И тут же сверху упала сеть, плотно опутав всех бабочек, включая акуму, и самого Мотылька. Один бросок и леска йо-йо, разрывая сеть, плотно захватила фиолетовую брошь, рывок — и вот трофей в руках героини. Все заволокло фиолетовым туманом, который, рассеиваясь, возвращал комнате привычный вид. Предупреждающий сигнал серёжек вывел ЛедиБаг из оцепенения. Битва выиграна, но она все ещё не в безопасности! Габриэль Агрест сидел на полу, запутанный в сеть, но и он приходил в себя. Выход на улицу перекрыт бывшим злодеем, мимо не проскочить. Маринетт кинулась к ближайшей двери, выскакивая в коридор. За спиной слышались ругательства, какой-то грохот и металлический голос, сообщивший, что «защитный барьер активирован». Все двери и окна заблокированы, она в ловушке! Срочно нужно спрятаться и найти способ покормить Тикки! Если у ЛедиБаг есть шанс выпутаться, у Маринетт его нет… С помощью йо-йо девушка взлетела на второй этаж, свернула в один из коридоров, писк серёжек нарастал, внизу слышался топот ног и голоса людей.        — Тикки, миленькая, держись! — умоляюще прошептала Леди. — Мы выберемся, мы должны!       Она толкнула первую же попавшуюся дверь и в темноте налетела на кого-то, стоящего прямо за ней. «Это конец!» — пронеслось в голове. Финальный писк серёжек и розовая вспышка оповестили об окончании трансформации. Каким-то чудом поймав не подающую признаков жизни Тикки, девушка зажмурила глаза, когда прямо над ухом услышала ошарашенный голос Адриана:        — ЛедиБаг?!