Цветы лучше пуль.

Сколько мы с тобой дружим? Уже семь лет? И я до сих пор помню, с чего начиналась эта наша дружба. Тогда мы только начали заниматься импровизацией, выступали в Питерских клубах. Я был наивен и восторжен, а ты… Ты, кажется, и не меняешься. Такой же уверенный, интересный, красивый… Я полюбил сцену. Ты тогда курил. Мы собирались на репетиции у меня дома, и я ходил вместе с тобой на балкон, чтобы просто постоять рядом, пока ты куришь. Я всегда ненавидел запах никотина, но тебя нельзя было испортить ничем. И твои пальцы, держащие сигарету, притягивали взгляд. А губы… Ох. Я полюбил сигаретный дым. Между нами искрился воздух, это замечали все вокруг. Репетиции заканчивались тем, что мы оставались смотреть фильмы или обсуждали новости, сидя друг к другу непозволительно близко, касаясь плечами. Наше общение было невозможным без постоянных прикосновений, и мне казалось, что это должно привести к чему-то большему. Я полюбил тебя. Я не знаю, что произошло. Возможно, ты не захотел рушить дружбу, а может, испугался чего-то другого. Но я до сих пор не понимаю, как все сошло на нет. Наше общее электричество закончилось в один миг. А я так и не научился любить себя. Я до сих пор помню ту, первую пулю, которую ты пустил мне точно в сердце. Ты просто сказал, что нашел себе девушку, а я почувствовал выстрел. Но мне не было больно в тот момент, действительно больно стало, когда в пустоте ранения начали прорастать цветы, разрывая своими корнями кожу и внутренние органы. Лучше бы ты пустил эту пулю сразу в лоб. И желательно не метафорическую. Что ж, цветы лучше пуль. А дальше было совсем просто. Все семь лет эти самые цветы защищали меня от боли. Всех твоих девочек, а порой и мальчиков, я даже не запоминал. Я знал на кого ты западешь в следующий раз заранее. Одинаковые люди-манекены, люди без личности. Как же меня раздражала эта их одинаковость. Как же мне было больно, что я не подхожу под этот типаж. Эти семь лет научили меня быть жестким и скрытным. Я научился надевать маску веселья и цинизма и порой только это меня и спасало. Наверное, Дима был прав, когда спросил: «Тебе не кажется, что ты уже вырос из возраста, когда нужно убегать от себя? От кого ты прячешься в этой агрессии?». И я решил больше не играть. Признаться себе в своих чувствах и не прятать их больше от тебя. Твоя квартира встретила меня тишиной. Ты, ожидая меня, как всегда не стал закрывать дверь. — Привет, — улыбаешься ты с дивана, печатая что-то на ноутбуке. Я вижу, что твое лицо светится довольством и мне кажется, что твое хорошее настроение — это знак. Нужно взять себя в руки и признаться. Но я не успеваю, потому что ты поднимаешь на меня глаза и с улыбкой говоришь: — Серега, а у меня для тебя новость. — Какая? — сердце пропускает удар, потому что я чувствую, что она мне не понравится, несмотря на эту твою улыбку. — Мы с Антоном встречаемся. Мне кажется, что вокруг меня все остановилось. Впервые за долгие годы я вижу, что ты действительно настроен серьезно, это не очередной роман. Твои глаза горят влюбленностью. И я снова получаю этот выстрел. Но сейчас это ведь не страшно? Мое сердце поросло цветами, они столько времени защищали меня от пуль. Ведь цветы лучше пуль. Но этот выстрел был в голову.