First Love

Настроение было не очень. Не совсем то самое, что нужно для хорошего сна. Про инцидент на кухне все забыли. Ну, почти. И никому извиняться друг перед другом не пришлось. Оба просто взяли и забыли. Чимин — о том, что любезно указал Чонгуку, что тот ест, как свинья. Чон же — о том, что Чимин застал того врасплох своей улыбкой. Ну, почти забыли. Чонгук тихо-мирно рылся в шкафу в поисках подходящей одежды для гостя, мельком поглядывая на дверь. Чимин так и не осмелился зайти, предпочитая ожидать в гостиной. Будто бы Гук сразу же повалил бы на кровать, ей-богу! Что за глупости? Эти школьники совсем с катушек съехали со своими подозрениями. Может, сделать что-нибудь запретное по отношению к нему, чтобы перестал чувствовать себя центром вселенной? Облапать, например? А после сделать умное лицо и выдать не менее умную фразочку? Хм, а неплохая идея! Близилось время сна, но чем больше Чонгук думал об этом, тем меньше хотелось. Интересно, почему? Может, из-за кое-кого сидящего в гостиной. Его улыбка в тот раз… была такой приятной и… искренней… Мало кто ему так улыбался из друзей или знакомых. А, может, и вовсе никто. Чон уже успел заметить одни и те же ошибки при выборе парня — очень яркая внешность, которая привязывала к себе внимание, характер невыносимо вредный, в какой-то степени стервозный даже. Вечно истерили, чего-то требовали, расшатывали и себе, и ему психику. Весьма напоминали в поведении многих девушек, поэтому Чонгук не всегда даже улавливал разницу. Но отношения постоянно, как итог, портились. То ли Гука партнер переставал удовлетворять морально и физически, либо эти самые «вторые половинки» махали ручкой на прощанье, говоря, что нашли кого-то лучшего. Никакой любви. Посему в последующие разы он присматривался более внимательно. И, если видел проблески попыток манипулирования над ним, сразу все планы уходили на нет, из-за чего уже год в гордом одиночестве. Может с ним что-то не так? Ну, нет! Чонгуку нужен тихий, спокойный и неконфликтный. Чтобы ни себе, ни ему не портил нервы и психику. И желательно с такой же улыбкой, как у Пак Чимина. Да, именно так выглядела для него в идеале вторая половинка. Часы показывали уже одиннадцать вечера. Начало двенадцатого. Вставать на работу через… да, через семь часов. Если бы Чимин не позаботился о еде, пришлось бы вставать раньше. Как же хорошо иметь его под рукой. Иметь. Тьфу. Что за слово такое? Наконец-то вытащив из шкафа что-то наиболее подходящее, Чонгук вышел из комнаты и начал глазами искать школьника. На диване сидел. Не двигался. — Держи, — улыбнулся тот, вешая футболку на подлокотник, надеясь, что не испортят друг другу настроение ко сну, и никто не будет дуться. Вот только — уже в который раз за сегодня! — реакции не последовало. Снова проигнорировали наглым образом. Чимин сидел, опустив голову и крепко сжав мобильный в обеих руках. Шмыгал носом. Опять что-то не так. — Рассказывай, — тот быстро перешел к делу, скорчив кислое лицо. — Мама… — Чим утер наступившую каплю слезинки с края глаза, вновь утыкаясь в телефон. — Она еще так и не очнулась… Уф. И кто же такой умный звонил, пока он в шкафу ковырялся?! Ах, да. Наверняка, Тэхен! А ему теперь успокаивай… Глубоко вздохнув, Чонгук присел перед ним на корточках и попытался заглянуть в карие глаза. — Эй, — осторожно заправив мешающую прядь за ухо, взял за подбородок и повернув заплаканное лицо к себе, — Тэхен звонил? — Ага… Кто бы сомневался! — И что сказал? — Мама в порядке, осложнений не наблюдается, но она еще не очнулась. Мысленно улыбнувшись, Чонгук облегченно выдохнул. И всего-то? Кажется, кое-кто себя теперь просто накручивает. — Ложись спать, — забирая из рук телефон, Чонгук стер последнюю слезинку на лице Чимина. — С твоей мамой все в порядке. Просто она решила отдохнуть от сына-плаксы. Чимин на мгновенье застыл, после чего поджал губы и отвернулся. Главное, что плакать перестал, а это бесспорный плюс. Он ему не нянька. Не старший брат, не дядя, не отец, не парень и даже не друг. Просто знакомые, которых свела случайность. Он не собирался просидеть здесь всю ночь возле него, убеждая, что все в порядке. Чимину не пять лет. Он должен понимать, что родители не будут с ним постоянно. И ему придется справляться с такими проблемами в одиночку, без чьей-либо помощи. — Спокойной ночи. Оставив того одного, наедине с мыслями и с тем, о чем пытался намекнуть, Чонгук положил телефон на полку и скрылся за дверью спальни.

***

Ужасно неприятное, не дающее спокойно спать чувство переполненного мочевого пузыря в конец его доконало. Уже около получаса, как бедняга ворочался, пытаясь улечься так, чтобы не давить на этот орган и наконец-то досмотреть свой дивный сон. Но все было без толку. Как только Морфей открывал для него двери в свое чудесное царство, это проклятое ощущение возвращалось вновь. Чонгук недовольно еле разлепил свои глаза и заставил себя посмотреть на часы. Стрелки показывали лишь пять часов. Два часа… Он мог еще спокойно спать два часа, если бы не напился на ночь зеленого чая. Нет, чертов мочевой пузырь дал о себе знать вновь. Делать нечего, пришлось вставать. Кое-как включил ночник, кое-как опустил ноги с кровати и кое-как поднялся с кровати, делая несколько шагов. Уперев голову в косяк, Чонгук толкнул дверь вперед, «наслаждаясь» противным скрипом. Постоял. После чего медленно почапал к туалету. Выполнив самое главное, вышел из ванной комнаты и уже направился в сторону своей мягкой кроватки. Мгновенье. По успокоившимся глазам вновь ударило какое-то свечение. Что это? Остановившись, Чонгук присмотрелся. Свет мелькал от стороны дивана. Он присмотрелся. — Ты чего не спишь?! — подобрав под себя ноги, перед ним сидел Чимин, нажимая на сенсорные кнопки. Парень вздрогнул, но ответа так и не последовало. Присмотревшись более внимательно, Чон заметил, что тот так и не ложился спать. — Ты что, не ложился? — это было заметно, ибо парень сидел в своем школьном костюме, а не в одолженной футболке. Чимин промолчал. Только опустил голову, будто снова за что-то извиняясь. Телефон отложил. — Боже… — Чонгук понял, в чем дело. Этот дурень все еще переживал за свою мать. Волновался, видимо, очень сильно, поскольку не удосужился даже попробовать лечь и закрыть глаза. Чонгук развернулся в противоположную сторону и направился обратно в ванную комнату. Облокотился о раковину. Открыл кран. Умылся. И что теперь делать? Не мог же он закрыть на это глаза и пойти спать! Чимин слишком сильно переживал и отчасти в том была его вина. Ведь это он решил не успокаивать парня, когда была такая возможность. Ведь это он решил сделать вид, что ему все равно. А школьник просто еще больше занервничал. Похоже, он еще слишком маленький, чтобы справляться с подобными проблемами в одиночку. И в этом ошибка Чонгука, что не заметил этого раньше. С такой душонкой он общался впервые. Обычно, бывшие имели стальной и волевой характер, сильные духом, невозмутимые особы. Парень даже не помнил, кого и когда в последний раз утешал по-настоящему. Просто они все справлялись как-то за право на счастье. Чимин явно был не таким. В корне отличался от остальных. И посему Чонгук просто не знал, как и чем бедняге можно было помочь. Ни малейшего представления. Как повести себя и как успокоить? «Да?» — послышался сонный голос Тэхена в трубке. «Форс-мажор!» — прошептал Чонгук, поглядывая через дверь на Чимина. «Смазки нету?» — будто на автомате спросил тот и зевнул. «Издеваешься?» — тут же возмутился Чон. «Чего надо?» — а вот это был уже голос Хосока. Так вот, кто у него болел ветрянкой, черт возьми! Чонгук стиснул зубы от злости. Тэхен говорил, что у него брат с сестрой ветряной заболели, и забирать к себе парня отказывался потому, что боялся, что тот заразится. Но! Ведь Хосок тоже не болел ветрянкой! Какого хрена он тогда там делает? Все с ними было ясно! «Вы! — зло прошипел Чонгук. — Вы вдвоем подставили меня!» «Что, облажался?» — посмеялись те в ответ. «Задрали уже издеваться! — он недовольно ударил по выключателю в ванной и двинулся к окну. — Ревет он. За мать волнуется! Какого хера ты ему позвонил вечером?! Он не ложился со вчера!» «О-о-о, мы здесь не помощники, — в очередной раз зевнул Тэ. — Сам его успокаивай». «Чего?! Да это ты виноват же!» — ну, просто ни в какие рамки. Чонгук уперся взглядом в окно. На небе виднелись полумесяц и бесконечность звезд. «Слышь, умник! — возмутился и вмешался Хосок. — Ты звонишь нам в пять утра и ноешь из-за каких-то глупостей! Имей совесть, будь мужиком и разбирайся с проблемами сам! Удачи!» Гудки. Парень со злости отшвырнул телефон в район кухонного стола, который вечером так любезно отмыл Чимин. Открыл форточку. Прикурил. И что теперь? Было бы куда лучше забить и пойти спать. Это не его дело, все равно. С матерью все нормально, только единственная проблема была в том, что Чим очень волновался. Наверное, накрутил себе в голове всякой чепухи, вот и мучается, а заодно решил и его помучить. И какого черта он вообще согласился на вот это вот все? Ведь знал, что что-то здесь не так! Не стоило верить рассказам Тэхена. Он наврал, нагло, мать вашу! Сигаретный дым ударил в лицо. Запах и привкус шоколада. Ведь, по идее, Чонгук не курящий. Бросил полтора года назад. Сейчас лишь баловался изредка: когда был пьян, или же, когда был нервным слишком. С новой затяжкой раздражение потихоньку начало отступать. Проникнув в квартиру через форточку, по голым плечам пробежался холодок. Он вздрогнул, покрываясь цепкими мурашками. Тихо. Настолько тихо, что даже в ушах звенит. Парень выдохнул, сбивая несильно пальцем пепел с сигареты. Это, и правда, его забота. Не Тэхена с Хосоком, они вообще не виноваты. Чонгук сам на это подписался, когда была возможность взять и отказаться. Что ж, это его выбор. Только вот… что делать теперь? Взгляд устремился в окно. Где-то там ярко светились звезды. Если присмотреться, то можно было даже рассмотреть некоторые созвездия. Да. Он нечасто смотрел туда. Дом-учеба-работа, и по кругу. А ведь там так красиво. Выдыхая вместе с дымом последние остатки раздражения и злости, Чонгук посмотрел в сторону гостиной. В которой сидел парень, продолжая накручивать себя. Это и правильно. Ведь то, что он переживает за свою мать, доказывает его любовь к ней. Все, что Гук мог сейчас сделать для него — это помочь преодолеть сложившуюся ситуацию. Вот и все. Вновь ощутив запах шоколада, он улыбнулся уголками губ. Появилась идея. Отложив недокуренную сигарету, Чонгук рванул в комнату. Включил свет. Пак Чимин как сидел, опустив голову и не притрагиваясь к телефону, так и сидит. Даже с места своего не сдвинулся. Кажется, снова ревел втихаря. Все, что происходило в гостиной — прекрасно слышно в комнате. — Одевайся, — тихо произнес тот, подойдя чуть ближе. Школьник вздрогнул и нерешительно поднял взгляд. Его гонят? Глаза у Чонгука были сонные и усталые. Наверное, из-за того, что Чим не слушался, тот очень разозлился. И теперь решил его домой отправить. Зачем лишние хлопоты? Чимин, правда, очень хотел заснуть. Даже предпринимал попытки прилечь в надеждах на сон. Но это дало ровно ноль результата. Внутреннее беспокойство давило так, что бедняга был не в состоянии спокойно лежать или сидеть хотя бы. Руки так и чесались чем-нибудь заняться, чтобы отвлечь хозяина от ненужных раздумий. Поэтому он подмел и помыл полы на кухне и в гостиной, полил засохшие от недостатка влаги растения, перебрал и сложил чистое белье. Чимин слишком переживал, чтобы послушаться дельного совета Чонгука и лечь спать. Под утро, к часам ближе к пяти, он смог снять стресс. И даже осмелился тихонько, на цыпочках, пробраться в комнату Чонгука и понаблюдать за ним. Это, конечно, было некрасиво и нагло с его стороны, но, парню очень хотелось его увидеть. Чимину казалось, если посмотрит на умиротворенное лицо того, ему станет легче. Понятное дело, в темноте мало, что можно увидеть, и все же… Это было очень мило. Он то довольно улыбался во сне, то хмурился. А один раз, переворачиваясь на живот, что-то пробубнил. Вначале Чимин испугался, что тот проснулся, но потом оказалось, что все в порядке. Просидев на корточках, рядом с лицом пару минут, он очень осторожно убрал мешающую небольшую прядь волос с его лба, плавными и точными движениями, а после тихонько вышел из комнаты. Естественно, сон так и не пришел, даже после такого отчаянного шага. Поэтому ничего другого не оставалось, как переодеться в свою школьную форму и залезть в интернет. Что же теперь? Чонгук встал раньше будильника и застал его здесь. Кому-то зачем-то позвонил. Разругался. Разозлился. Начал выпроваживать его, подгоняя, чтобы тот быстрее надевал куртку. Сам даже оделся. Наверное, пойдет провожать, как в прошлый раз. Стоя в прихожей рядом с парнем, Чимин наблюдал за его странными манипуляциями. Закутанный с ног до головы, будто за окном все еще зима, Чон усердно рыскал на верхних полках шкафа, пытаясь что-то найти. Сам Чимин был давно готов: весенняя куртка и тоненький шарф. Неужели на улице настолько холодно, что надо вот так одеваться, как это сделал Чонгук?! Толстый зимний свитер, зимняя куртка, шапка, шарф… даже перчатки где-то достал. — Наконец-то, — улыбнулся парень и повернулся лицом к Чимину. — Надевай. В руках у школьника оказались старенькая шапка и длинный клетчатый шарф. Тот раскрыл свой шарф и начал усердно рыскать меж вешалок. — Но… зачем?! — Просто надевай, не спрашивай. Дабы больше не злить Чонгука своим непослушанием, Чимин решил подчиниться, пытаясь не вникать, зачем это все. В любом случае, сейчас очень рано и людей на улице практически нет. Никто не увидит. Через пару мгновений тот из каких-то закромов какую-то черную куртку. — И вот это тоже. Школьник округлил глаза от увиденного. Ему нужно надеть еще и это?! Он же утонет в ней! Куртка выглядела безразмерной и не имела определенной формы. В смысле, стандартной. Казалось, будто ей лет сто, но когда Чимин взял ее в руки, учуял запах порошка. А значит, куртка не пылится год за годом в шкафу. Если даже ее и не носили, но тщательно ухаживали. Осилив себя, Чимин начал расстегивать свою куртку. — Оставь. Надевай на нее, а то утонешь. С этими словами Чонгук пошел прямо внутрь квартиры в обуви. Зашел в гостиную и начал искать что-то в серванте, известное только ему. Чимин на мгновенье замер. Этот пол он, конечно, просто так помыл, но все же помыл! А тот с такой легкостью по нему прошел, да еще и в уличных ботинках! Конечно, Чонгук не знал об этом всем. Но это не обналичивает того факта, что все старания полетели коту под хвост. Стало немного обидно. Школьник посмотрел на куртку, которую держал в руках и тяжело вздохнул. Потертая, с кучей карманов. Такие носили лет шесть назад, не меньше. Но пришлось подчиниться. Лучше натянуть на себя эти вещи, чем Чонгук будет продолжать злиться на него. Не хочется ругаться. — Вот он! — довольно усмехнулся Чонгук, смотря на то, что искал. В руках у него находился старый, чуть поржавевший ключ. Мало кто знал, каково его предназначение. Даже Мин Юнги не знал, что у них хранится такое в закромах. А по-честному, о нем знал лишь Чон Чонгук. Чонгук схватил связку ключей от квартиры, телефон и вышел проверить, все ли надел Чимин. Затем, Чим, не говоря ни слова, поплелся молча за Гуком на лестничную площадку. Парень принялся закрывать входную дверь. Обернулся. — Ты куда? — Пак Чимин замер на полпути и медленно обернулся. — Нажать… на кнопку, — он старательно начал отводить взгляд и снова краснеть. — Зачем? — удивился Чон, сделав несколько шагов в другом направлении. — Нам сюда. Парень растеряно покосился в его сторону. Им разве не на улицу?! Не домой?! Странно все это. Он ведь был абсолютно уверен, что на него злятся и хотят поскорее выпроводить домой. А что еще можно делать с такой занудой и плаксой? Только избавиться поскорее, чтобы не нервничать и спокойно лечь спать. Лучше бы вообще остался в больнице и не приходил сюда. Чонгук начал подниматься по лестнице, махнув рукой Чимину, чтобы тот шел следом. Чим помедлил, решая, нужно ли ему это или нет. Чон не останавливался, зная ответ. Куда он его вел? Чимин постеснялся спросить. Хотя нет. Просто не смог. Потерял дар речи от осознания факта, что его никто домой не выпроваживает. Сердечко билось в груди так часто, что казалось, будто оно скоро выпрыгнет и ускачет куда-то далеко-далеко. Чонгук удивился, когда зашел разговор о лифте. Значит, на улицу изначально не собирался. Но тогда зачем так тепло одеваться и выходить в подъезд? Может, хотел подышать свежим воздухом на балконе, но побоялся оставить его в квартире одного и поэтому взял с собой? Чонгук резко остановился. Перед ними красовалась большая, поржавелая от времени, металлическая дверь, запертая на широкую цепь с большим замком. Над головой мелькала полудохлая лампочка. Обшарпанные стены, по углам мусор. Да-а, давненько сюда никто не наведывался, даже уборщица. Парень вытащил из кармана поржавевший ключ и принялся ковыряться с замком и цепью, совершенно не обращая внимания на только что подоспевшего школьника. Тот остановился буквально в паре шагов от него и тихо начал наблюдать за его манипуляциями. Хотя какое там, наблюдать, за широкой спиной, облаченной в зимнюю куртку, вообще ничегошеньки не было видно. Поэтому Чим пытался сориентироваться, в основном, по характерным звукам, свойственным только чему-то железному, и по тому, как Чонгук недовольно фыркал, когда у него что-то не получалось. С каких пор двери на балкон закрывают на замок?! Прошло пара минут. Кряхтение прекратилось. Цепь висела на ручке, сам замок ютился в каком-то углу среди мусора, а ключи нырнули обратно в карман. — Чимин-а, — обратился к тому Чонгук и обернулся, — закрой глаза и дай мне руку. — Что?! — парень машинально занес руки за спину и зарделся. — Зачем? — Не задавай глупых вопросов. Давай, — протянул тот свою ладонь Чимину, — я не кусаюсь. Лицо старшего казалось каким-то беззаботным. Добрым. Без каких-либо секретов, и это внушало доверие. Он подчинился. Не сразу. Предварительно взвесил все «за» и «против», после чего нерешительно протянул ладонь. Отвел взгляд, поджимая нижнюю губу. Чонгук снова его смущает. Вот только на этот раз Чон решил не зацикливаться и не заострять на этом внимание. Пусть краснеет, сколько душе угодно, лишь бы забыл на время о ненужном беспокойстве о матери, отвлекаясь. Чонгуку не лень. Не станет себя сдерживать. Одно свидание устроит, если оно поможет решить проблему. Мгновение. Их пальцы переплелись, и Чонгук потянул парня на себя, одновременно с этим толкая железную дверь. В ушах раздался противный скрежет, а в лицо тотчас ударил свежий и холодный утренний ветер. Он мельком покосился на Чимина. Тот сделал все, как его просили: закрыл глаза. И шел теперь за ним, ведомый лишь его рукой. С каждым шагом все сильнее сжимая ее. Они прошли так несколько метров и остановились. Именно то, что нужно. — Смотри, — прошептал Гук на ушко Чимину, слегка обжигая кожу. И парень открыл глаза. Открыл и ахнул. Перед его взором раскинулся завораживающий вид раннего города. Был уже шестой час. Утро. Пусть и немного, но все-таки кое-кто успел проснуться и чуточку оживить улицы. В некоторых окнах горел свет. По дорогам ездили редкие машины. Пахло свежестью и чем-то еще. Чем-то таким, что буквально заставляло вздрагивать всем нутром. От непонятно откуда взявшейся вдруг радости скрутились внутренние органы, заставляя ее напрячься всем телом. Необычно, но… Пахло свободой. — Мы… на крыше, — прошептал Чимин, не замечая реакции Гука. Именно в этот момент у Чонгука на лице расцвела довольная ухмылка. Почему? Если Чим сейчас так отреагировал, то чем дальше, тем лучше будет. Осторожно, не спрашивая на то разрешения, он вновь дотронулся до подбородка Чимина и незатейливым движением помог взгляду подняться в небо. Чим застыл, не в силах более произнести что-либо вразумительное. Над головами простиралось чистое черное полотно, усеянное яркими звездами. Небольшой месяц ютился где-то вдалеке и казался одним единственным светлым пятном. На небе не было ни единого облачка, что могло бы закрывать собой хоть малейшую часть этой космической красоты. Пак Чимин глубоко вздохнул и задержал дыхание. Замер… — Это… — на лицо парня прокралась та самая чистая и искренняя улыбка. Та самая улыбка, которой он недавно на кухне не сдержался и одарил Чонгука, по чистой случайности. И от которой Чонгук, как и тогда, залился краской. — Красиво, правда? — Нет, — Чимин, забывая обо всем на свете, радостно раскинул руки в стороны, — это прекрасно. Странно, и почему ему вдруг пришла в голову именно эта идея? Привести школьника на крышу и показать ему небо? Показать ранний город? Если честно, не очень-то он и разбирался во всей этой романтичной фигне, о которой вечно грезили. К тому же обычно, чтобы устроить полноценное свидание, ему было необходимо сводить того в кино или же кафе за свой счет. Хотя бы. Не считая, конечно, прелюдий в виде сладостей или подарков. Тут уж хочешь, не хочешь — если надеешься на продолжение в спальне, то будь добр раскошелиться. Чем больше ты ублажаешь самолюбие в начале, тем больше потом имеешь в кровати. Именно к таким отношениям он был приучен. Взаимовыгодным, как говорится. Просто потому, что парни у него все как один были с соответствующим характером. Вот как-то так, наверное. Если бы он притащил на крышу кого-нибудь из бывших, самое большее, что получил бы из положительного в ответ — это пинок под зад. Так что, в принципе, что-то подобное ему раньше и в голову никогда не приходило. Но здесь другое. Чимин отличался. Не подходил изначально под отработанную до автоматизма систему. И он не настолько глупый, чтобы не заметить этого. А посему с ним было куда сложнее. К тому же свидание изначально несло в себе совершенно другую эмоциональную нагрузку. После у Чимина не должно было в итоге появиться неправильных мыслей о том, будто он за ним ухаживать начал. Его парнем тот становиться не собирался. Цель свидания совершенно иная. Посмотреть на небо и город? Чонгуку и самому здесь очень нравилось. Еще когда в детстве родители впервые показали это место. Чимин по достоинству оценил такую идею. И никаких подарков со сладостями не нужно. Почему? Все просто: он другой. И по раскинутым в разные стороны рукам, по искренней улыбке это было прекрасно видно. В отличие от остальных, этот парень смог почувствовать то же, что и он когда-то давным-давно, придя сюда с отцом и матерью. Может, показать еще кое-что? — Смотри, — весело улыбнулся Чонгук, и, когда его заметили бросился к краю дома. — Чонгук! — взволнованно крикнул Чимин. Мгновение. Протягивая руки вперед, Чим бросился за ним, пытаясь остановить это безумство. Здесь почти везде темно, края крыши еле видны, парень мог упасть! Но нет. Резко тормознув перед самой пропастью, тот раскинул руки в разные стороны и громко крикнул в глубины еще сонного города: «Е-ху!» Радостно засмеялся. Когда дышишь здешним воздухом, всегда чувствуешь себя как-то по другому. Особенно, свободным. Поэтому здесь не нужно прятаться и надевать маски. Нет необходимости сдерживать свои желания. Даже тот, кто всю жизнь закрывался от остальных, мог почувствовать себя более раскованным. Вот поэтому Чонгук и выбрал крышу. Хоть и дошло до него это только что… Похоже, сработало подсознательно. Оставалось лишь сделать так, чтобы и Чимин смог поверить в нечто подобное. Смог раскрыться ему и наконец забыть о своем глупом беспокойстве. Чонгук обернулся. Испуганный парень стоял буквально в метре от него и, раскрыв рот, тяжело дышал. Глаза расширены, зрачки сужены, брови подняты. Щеки все еще горели от румянца. Стойте. Это что-то плохое или хорошее значит? — Давай, это весело! — улыбнулся Чон, протягивая свою руку и школьнику. — Крикни тоже. Чимин не верил в то, что тот просто взял и побежал к краю. Не боясь за свою жизнь. Просто побежал… Сердечко отчаянно билось о стенки ребер. Этот момент он надолго запомнит. Миг, когда вдруг показалось, что Чонгука не станет. Что с ним может что-то случиться. Прямо как с мамой вчера. А ведь это реально. Он действительно мог упасть! А если бы споткнулся? А если бы не успел затормозить? А если бы не заметил край? Что тогда? Чонгуку явно было весело, и он вряд ли задумался о таких мелочах, как последствия. — Но… — Чимин отвел взгляд, поджал вновь нижнюю губу. — Я… нет… Я лучше тут постою. Все же ему не дано так опрометчиво поступать. Сперва Чимин взвешивает «за» и «против». Рассчитывает и оценивает свои силы. Нет. На такой поступок смелости не хватит. — Почему? Чонгук недоуменно покосился на него. Только что тот стоял и искренне улыбался, чувствуя ту самую свободу, а теперь отчего-то опять словно закрылся. Нет. Такой он ему однозначно не нравился. — Боюсь. Что Чимину мешало? Странный. Даже если это обычный страх, он ведь мог и не подходить к краю, а просто крикнуть. Сам крик придал бы ему сил. Но ведь и этого не смог сделать. Значит, боялся вовсе не возможности упасть, а чего-то другого. Похоже, он поторопился с выводами. Этот парень оказалась для него слишком крепким орешком. Без разговоров и утешений явно не обойдется. Свидание, да? Нет, это очередной сеанс психотерапии, чтоб его. Чонгук отошел от края, опуская руки. — Скажи, — произнес тот, подходя ближе к Чимину, — зачем люди скрывают эмоции от других и прячут все в себе? Парень вздрогнул, но так и не поднял на него своего взгляда. Вопрос был искренним. Без подвохов. Ведь Чонгук, и правда, не знал на него ответа. Просто потому, что никогда не закрывался от окружающих. У него не было особых причин так поступать. Редкие исключения не в счет. Но Чимин другой, закрытый. Боится людей? Так он тоже ведь человек. — Я… не знаю… — школьник покраснел и начал избегать взгляда. — Тогда зачем прячешь их, если не знаешь? Странный. Да и все, кто так делает, тоже. Всю жизнь прожить, скрываясь? Прожить в обществе, так никогда и не почувствовав себя его частью? Нет. Это явно неправильно. Люди, так горделиво считающие себя волками-одиночками и обиженные на весь мир, на самом деле не видят дальше своего носа. Как ты узнаешь себя, свои достоинства и недостатки, если не попытаешься узнать других? Мы развиваемся только тогда, когда рядом с нами кто-то есть. — Просто… некому показать. Я… ни с кем не связан, — сделав пару шагов назад, Чимин посмотрел на то место, где пару минут назад стоял Чонгук. — Но ведь мне же показал, — Чон в недоумении поднял брови. — И не скрывай это. Я видел твою улыбку. Тебе здесь понравилось? — Да… — еле слышно ответил школьник, краснея пуще прежнего. — Знаешь, — выдохнул он и поднял голову, устремляя свой взор обратно в черное небо, — это место особенное. Здесь любой человек чувствует себя свободным. — Свободным? — Ага. Люди освобождаются от того, что им мешает. От обиды, от страха или от неуверенности в себе. Вся эта шелуха уходит, и остаются только настоящие чувства, которые не нужно скрывать от других. — Но… — Чимин обернулся. Этот парень видел его насквозь. Как бы Чим ни скрывался, ни прятался, Чонгук все равно все понимал, безошибочно определяя причины поведения. Даже в тех случаях, когда Чимин сам толком не знал, почему так поступает. Они были знакомы всего лишь несколько дней. Даже не так. Они были знакомы всего лишь несколько часов. Но Чонгук уже говорил то, о чем даже и не догадывались ранее остальные. Или догадывались? Но по какой-то причине молчали. Это место действительно казалось необычным. На первый взгляд ничего особенного, всего лишь крыша шестнадцатиэтажки. Но с другой стороны, небо, простирающееся над головой, звезды на нем, холодный ветер, дующий со стороны реки — все это придавало ему некую особенность. И Чон Чонгук был абсолютно прав, когда говорил о таком чувстве, как свобода. Потому что ей здесь буквально пахло. — Я… — стараясь взять себя в руки, школьник попытался выдавить хоть что-то в ответ, что угодно: слова благодарности, признание, какую-нибудь глупость — но получалось не очень. — Я… ну… — Мне нравится твоя улыбка, — вдруг ни с того ни с сего произнес он, перебивая на полуслове, — но мне не нравится то, что ты прячешь ее от других. Чимин застыл, не в силах произнести хотя бы какой-нибудь звук. Ему послышалось? Что он только что сказал? Чонгук не собирался ничего скрывать. Зачем ему это? Ведь в отличие от того он не боялся. Не боялся открываться людям. И если уж на то пошло, если того требовала ситуация, ему было несложно показать, как это делается. — Меня раздражает, что ты все время молчишь, ведешь себя, словно амеба, краснеешь, когда я подхожу к тебе слишком близко, постоянно волнуешься из-за всякой чепухи и накручиваешь себя, совсем не обращая внимания на то, что другим от этого тоже может быть плохо. Плывешь по течению и даже не пытаешься бороться с этим. Почти ни с кем не общаешься, не имеешь друзей и даже не заинтересован в том, чтобы найти их. Не знаешь, чего хочешь от жизни, и ведешь себя, словно несамостоятельный, пятилетний ребенок, обиженный на весь мир за то, что у него забрали конфету, — закончил он весь свой список притязаний, после чего добавил. — Ты зануда и плакса, Чимин. И таким ты сделал себя сам. Их взгляды встретились. И единственно, что парень смог увидеть, так это боль и обиду. Огромную обиду на только что сказанные гадости. В уголках карих глаз начали собираться слезы. Лицо Чимина исказилось, сморщилось, будто пытаясь вновь спрятаться. Но на этот раз он не отвернулся. Как бы ни хотело этого сделать сейчас его тело, он стоял как вкопанный, прожигая насквозь своей обидой. Самое реальное испытание. Мгновение. Нахмуренные брови на лице Чонгука вернулись на свое обычное место, карие глаза вдруг начали приобретать голубоватый оттенок. Парень выдохнул, видя, до чего довел своего гостя. А ведь он планировал устроить свидание… — Ты… правда, так… считаешь? — Чимин не смог сдержать того, что буквально в мгновение ока захватило все внутри и, приняв форму капель, начало выходить наружу. Услышать подобное от человека, который так нравился? От человека, в которого был влюблен почти целый год? Сердце разрывалось на части. Руки дрожали, а ноги стали ватными настолько, что бедняга просто не в состоянии был пошевелиться. Суставы закостенели, мышцы превратились в камень не в силах выполнить одного единственного приказа хозяина — бежать. Бежать куда угодно, только подальше отсюда. Но смог бы? Даже если бы тело подчинилось ему? Нет. А все потому, что сейчас его крепко зажимали в объятиях руки того самого человека. И зажимали настолько сильно, что даже через толстый слой одежды школьник слышал, как бьется его сердце. — И все же, — еле слышно прошептал он ему на ушко. — Пусть ты даже безнадежный зануда и плакса. Если есть хоть малюсенький шанс того, что ты когда-нибудь выберешься из своей скорлупки и покажешь этому миру себя настоящего, то я воспользуюсь им. Ведь мне, правда, очень нравится твоя улыбка. И Чимин не выдержал. Разревелся. Да так сильно и громко, что своим криком напугал птиц, сидящих по краям крыши. Чим не понимал. Ничегошеньки не понимал. Этот парень, Чон Чонгук, только что ясно дал понять, что совсем не заинтересован в нем даже как в друге. Он ясно дал понять, что парень совершенно его не устраивает. Но потом вдруг, противореча самому себе, сказал: — Если вся проблема в том, что у тебя нет ни с кем связи, тогда я сам стану этой связью. Что? Что здесь происходит? Шесть утра. Черное небо над головой, усыпанное реденькими, но все же красивыми звездами. Небольшой месяц где-то вдалеке — единственное светлое пятно. Сонный город, с которого дул холодный и свежий ветер. Ветер, пропитанный чувством свободы. Крыша. Небольшие светильники, встроенные в бетонный пол, еле заметно мелькали, говоря о том, что их пора бы уже заменить на новые. Сухие и теплые губы еле заметно прикоснулись ко лбу Чимина, будто говоря за хозяина: «Успокойся. Все хорошо». Тишина. Умиротворение. Спокойствие. Он нерешительно приподнял свои руки и, услышав в ответ все те же насмешливые слова, обвил ими талию стоящего напротив человека: — Можно. Тебе все можно.

***

Было… чертовски холодно, вашу мать! Собственно, лишь это противное ощущение, не считая, конечно, затекшей спины и задницы, не давало спокойно проспаться. Ох, да! А еще непонятный свет, режущий глаза даже тогда, когда они, извините, закрыты. Короче говоря. Какого хрена тут происходит? Сомкнув обратно почему-то открытый и уже давно пересохший рот, Чонгук попытался разлепить веки. С первого раза это, естественно, не получилось. Но зато, когда все же картинка стала более или менее четкой, он восхищенно улыбнулся и вздохнул. Это был рассвет. И очень красивый, кстати. Стоп. Кто-то сказал «рассвет»? — Че-е-ерт! — резко подскочил тот, все еще пытаясь сообразить, где он находится. — Чимин! Солнце встает! Рядом, облокотившись ему на плечо, сидел Пак Чимин. Сидел и пускал слюну, преспокойно посапывая и видя чудесные сны. А в руке у него парень обнаружил свой собственный телефон с отключенным давным-давно будильником. Что это значило? — Чимин! Мы проспали! Вставай! Черт, мне на работу сегодня! Где же все-таки эти двое находились? Почему ему было холодно, и отчего затекла пятая точка? Все просто: они умудрились заснуть буквально рядом с выходом на крышу, пристроившись прямиком около стены надстройки с той самой дверью. То есть, во-первых, не спустились обратно в квартиру, во-вторых, остались на холоде, в-третьих, уселись прямиком на бетонный пол. После чего сладенько так заснули. Перед этим, конечно, были долгие и веселые разговоры обо всем подряд. Ну, как это бывает у тех, кто только-только познакомился? А уже потом… Парень выхватил из руки свой телефон и тут же посмотрел на время. НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Он опоздал! Опоздал на первую смену! Теперь ему точно и бесповоротно засчитают прогул! А если не отработает все до выдачи аванса, то лишат премии! Черт, и с кем теперь меняться? Ну, Пак Чимин! Чонгук более настойчиво начал расталкивать, пытаясь разбудить. — Вставай! Чимин! Это не смешно! — Пончики… — Хватит уже про хавку мямлить! — Вафелька… — У тебя там что, пир намечается? И так еще около пяти минут бесконечной и односторонней перепалки. Чем все закончилось? Школьник все же удосужился каким-то образом понять, что щека сидящего напротив него на данный момент парня — это не ручка от фарфоровой чашки, за которую во сне он пытался держаться. — Боже, — потирая больное место, в который раз возмутился Чонгук и мельком покосился на сонного парня, — похоже, тунец сегодня не мое счастливое число… Стоп. Что я несу?! — Чонгук, — пробубнил тот, стараясь заставить свои глаза не слипаться обратно, — свидание было ужасным. Что?! Он тут старался, понимаете ли, для него, а этот малявка! И вообще, откуда узнал, что это свидание?! — А, по-твоему, кто в этом виноват? Предлагал же пойти обратно домой и чего-нибудь поесть! Сам отказался. Школьник сонно покосился на него. И почему сейчас его совершенно не смущало присутствие Чонгука? Может, потому что слишком сильно хотелось спать? Возможно. Если так подумать, Чимина на данный момент вообще мало что волновало. За прошедшее время они много о чем поговорили. В основном, конечно, говорил Чонгук, а он просто слушал. Слишком стеснялся предложить какую-нибудь тему для разговора. Хотя при этом охотно отвечал на вопросы, если таковые были, и даже позволял себе смеяться в некоторых случаях. Пока глаза не начали сами собой закрываться. Последнее, что тот увидел перед тем, как полностью отключиться, это звезды на черном небе. Всего лишь один раз потом Чимин проснулся, когда по ушам начал бить противный писк будильника. Почти на ощупь нашел его в каком-то кармане под чьей-то курткой, кажется, это был карман джинс, кое-как вытащил и выключил. Перед этим изрядно потрудившись, чтобы расстегнуть его. И кто молнии вообще на карманы придумал делать? Стоп, нет! Не так все было! Чимин карманы перепутал и очень долго возился совершенно не с тем карманом. В нем ничего в итоге не оказалось. Но потом все наладилось. Карман был найден. И будильник тоже. Причем нашел его не он, а Чонгук, когда решил помочь. Быстро так вытащил и отдал, после чего пробубнил нечто несвязное и вновь заснул. Короче говоря, после всех мучений потом была блаженная тишина. Да. Как-то так, наверное. — У тебя что-то играет, — Чонгук указал на вибрирующую часть куртки пальцем. — Звонят, небось. Звонят? Кто, интересно? Кому в такую рань захотелось поболтать? Стоп. ЗВОНЯТ? Чимин подскочил, окончательно распахнув свои сонные глаза. Играла классическая музыка, что стояла на звонке. Это телефон! Со скоростью реактивного двигателя тот схватил аппарат и, нажимая на кнопку вызова, поднес его к уху: «Да? Алло! Я слушаю! Алло!». Кто бы это мог быть? Уж явно не со школы. И не друзья, таких не имелось. Кроме Тэхена, естественно. Чонгук с интересом начал наблюдать за тем, как Чим разговаривает. Несмотря на то, что всего лишь пару минут назад он никак не мог тот разбудить, сейчас парень казался бодреньким, словно огурчик. Ему бы так, блин. Чимин стоял в паре метрах от него и усердно кивал кому-то, кто говорил сейчас на том конце провода. Лицо было сосредоточенным, но при этом казалось каким-то… взбудораженным, что ли. Ким Тэхен решил узнать, как дела? Хрупкая фигурка, закутанная в несколько слоев одежды, застыла. Рука с телефоном опустилась. — И что говорят? — вставая за ним, спросил тот, как только заметил, что разговор подошел к концу. — Мама… — обернулся Чимин к нему лицом, — проснулась… Пару секунд оба стояли как вкопанные и просто не сводили друг с друга глаз. Школьник не шевелился, буквально насквозь прожигая Чонгука пристальным взглядом. Непонятно, что было на данный момент у того в голове. То ли радость, то ли страх, то ли удивление, то ли благодарность за что-то… Короче, черт ногу сломи, как говорится. — А теперь повтори это еще раз, — Чонгук усмехнулся в предвкушении интересной реакции. — Только при этом не забудь улыбнуться. — Моя мама… — послушно начал говорить парень, одновременно с этим также начиная осознавать и то, о чем ему сказал врач по телефону, — она проснулась! Мгновение. Чонгук выдохнул, приподнимая левую бровь, и, словно намекая на нечто очень в данной ситуации очевидное, указал на выход с крыши. Улыбнулся. И вот она, та самая радость на лице. Радость в его ясных карих глазах. Радость на его губах. Вот она, та самая улыбка, от которой сердце вновь слишком сильно ударилось о стенки ребер. Вот он. Настоящий Пак Чимин. Парень, который не хотел показывать свои чувства другим людям. Тот, который прятался даже от него — парня, который нравится. Но при этом не побоялся дать малознакомому человеку ключик от своего сердца. Не побоялся впустить его в свой внутренний мир и довериться. Вот оно! «Тогда я сам стану этой связью», — пронеслись в голове собственные слова, и Чонгук снова усмехнулся, наблюдая за тем, как вдруг, за какие-то там жалкие несколько секунд, школьник буквально расцвел. Что ж. Раз уж пообещал, так и быть. Станет он его другом. Уговорили. Прохладный ветер вновь пронесся мимо, обдувая две продрогшие фигуры на крыше, а веселые лучики проснувшегося солнца тотчас чуточку согрели своим теплом, ютясь на порозовевших щеках обоих. — Идем, — произнес парень, открывая железную дверь. — Е-ху! — послышался радостный крик где-то в районе края крыши. И на губах сама собой образовалась улыбка…