Любовь и лёд

***

Вся моя жизнь — Фигурное катание. Это всегда было так. Я фигурист, и люблю этот чёртов лёд, который кажется твоим другом, но это твой главный враг. Он подставит тебя в самый важный момент, он заставит остановиться, а если ты не захочешь, опустит к себе, и ты упадёшь… а сможешь ли подняться? Я смогу.

наверное…

Вторник. Самое начало зимы. Леденящие ветра продували, казалось, до самых костей. Снег уже давно окутал все улицы Петербурга. Молодой парень шагал вдоль улицы, таща за собой сумку с коньками и спортивной формой. Он был уставший и не выражал большого желания продолжать путь до точки прибытия. Его худощавые ноги были обтянуты чёрными джинсами, совершенно не подходящими для такой погоды, но блондин не мог упустить возможность выглядеть хорошо. Объёмная куртка была расстёгнута, из-под неё виднелась олимпийка с надписью «Russia», и какой-то шарф, с леопардовым принтом, совершенно не в тему. Волосы прикрывал капюшон, а из глаз летели искры ненависти и презрения. Перед ним возвышалось огромное здание с множеством колонн и витиеватых узоров. Это место невероятной архитектуры и атмосферы «Императорской России», вызывало у подростка лишь ненависть. Сегодня у него намечался тяжёлый день. Очередная тренировка перед этапами отборочных на олимпиаду, различными чемпионатами, а затем и «Ледовое шоу» с ведущими фигуристами страны, на которое будут приглашены очень важные гости, и даже какие-то иностранные представители комитета по фигурному катанию. Преодолев тяжелую деревянную дверь, плотно покрытую лаком, парень попал в здание, являющиеся национальным культурным достоянием. Внутри всё пропахло сыростью, и это, отнюдь не удивительно. Ремонт ещё Сталин собирался проводить, вот только помер, и это дело забросили. Это такую отговорку придумала Мила — надоедливая девушка из сборной. Сменив одежду на тренировочную форму, голубоглазый выдвинулся на лёд. Из-за участившихся тренировок, мышцы правого бедра слегка потягивало, заставляя чувствовать дискомфорт. Слегка растянувшись, парень развернулся лицом к бортику, поставил бутылку воды и выехал в центр льда. Окинув всю арену взглядом, блондин заметил Якова, в компании Милы и еще двух девушек. Юрий не любил новеньких, они всегда были наигранно доброжелательными, поэтому любая мысль, что появится новая парочка глупых фанаток, вызывала тошноту. Пока парень разминался, ему удалось разглядеть незваных гостей. Это была женщина средних лет с приветливой улыбкой. Она мило беседовала с тренером, и постоянно гладила по плечу рядом стоящую девушку. Ее поведение в корне отличалось. Брюнетка стояла и слегка улыбалась, но так, будто ее совсем не радовало нахождение тут. Парень продолжал делать «незаметные» круги рядом с ней, чтобы получше разглядеть девушку. У нее были небольшие щечки, при явной худобе. Пышные брови, и темные карие глаза. Волосы аккуратно спадали по плечам, легкими волнами. Одежда была строго выдержана в классическом стиле: бордовая водолазка, черные брюки со стрелками, сапоги на достаточном каблуке. В руках она держала серое пальто. Девушка стояла так ровно, моментами напоминая гордую Барановскую. За двадцать минут, она ни разу не взглянула на Плисецкого и это вызвало двоякие чувства у парня. Фигурист так привык к чрезмерному вниманию противоположного пола, что подобный жест откровенно задевал самолюбие фигуриста. Не успев познакомиться с ней, девушка уже вызывала спутавшийся ком неприязни, застрявший где-то в горле. Примерно еще через десять минут разговора, женщина с дочерью покинули арену, и наконец тренер начал тренировку. Яков Фельцман — лучший тренер в России по фигурному катанию, или как его характеризует Юра, ворчливый и злобный старик прикрывающий лысину шляпой. — Это кто был? — Даже не поздоровавшись, спросил парень и внимательно посмотрел на мужчину. Подобный жест со стороны спортсмена уже был чем-то привычным. — Плисецкий, ты почему ерундой маешься! Я дал вам дополнительное время для разминки, а ты крутишься вокруг меня, как ребенок, которому внимания не додали! — Ранее весь такой доброжелательный, Фельцман превратился в диктатора с большой буквы. — Всему свое время! Живо на прогон! Времени мало. Всем своим видом выражая раздражение, блондин оттолкнулся от бортика и направился к центру арены. Парень поднял руки наверх, вставая в начальную стойку и замер. Зал окутала звонкая мелодия, называя Агапе. Нежные движения рук, идеально отточенные дорожки, чистейшие прыжки. Он был великолепен в каждом своем движении, каждом вздохе, каждом повороте. Музыка достигла апогея, словно превращаясь во вторящий ангелу хор. Юноша замер, жадно глотая воздух. Все спортсмены застыли в ожидании. Арена погрузилась в тишину. Это был лучший прокат из всех. — Что за кошмар! — Громкий возглас тренера прервал эту невесомую атмосферу. — Ты как камень! Движения и прыжки отличны, прокат идеально чист. Но где твои эмоции Юрий?! Я будто смотрю на бетонную стену! Снежная королева и то, больше передаст эмоций чем ты! Свободен! На вечерней тренировке жду большего. — Фигурист поспешил покинуть лед, направляясь в раздевалку. Он знал свое слабое место, прекрасно знал, что холоднее любого айсберга. И это убивало его. И это не давало ему быть лучшим. — Я не приеду! — Выкрикнул парень. — Чего?! А ну повтори?! — Заверещал Фельцман.

***

Этот день был один из тех, что хотелось быстрее перемотать. Одним словом — неудачный. Меня раздражало абсолютно всё: от того, какую дрянь я сварганил себе на завтрак, до «вырвиглазных» лосин Милы. Каждый раз, когда она проезжала мимо, хотелось закрыться рукой, потому что мои глаза не хотели воспринимать столь яркое пятно. Про прокаты вообще думать страшно. Я постоянно что-то делал не так, от чего Яков превратился в деспотичного старика. Его крики о чувствах, меня выводили из себя. Он как бабка перед старым фильмом, требовал трепета, которого я не знать не знаю. Я так наделся сегодня передохнуть в обед, но злобный Яков запретил мне покидать лед, за исключением похода в кафе за очередной порцией куриной грудки. По его словам, в последнее время я распустился, и мне нужно кататься в три раза больше, чтобы нагнать достойный нашей сборной уровень для отборочных. В наушниках играла тема моей новой произвольной программы. Впервые Фельцман разрешил мне взять что-то динамичное, а не эти классические пиздострадания, которые клепала Барановская. Внезапно я почувствовал боль, будто резкий удар тока прошелся от основания бедра до кончиков пальцев. Я дернулся и отскочил от бортика. Оглянувшись по сторонам, я поспешил к сумке, в которой обязательно должно быть обезболивающее. В голове крутилось только это, мне хотелось взвыть от нарастающего потока боли, после каждого шага. Наконец-то я выпил злополучную таблетку, и уселся на трибуну. Дебильная мышца, она не помешает мне выиграть Чемпионат России и выйти в этот сезон. Пытаясь отвлечься от неприятных мыслей, я достал телефон. Просматривая различные публикации в инсте, я постепенно забывал о том, что вообще был зол. Когда боль окончательно утихла, я пошел на лёд. Круг за кругом, я наматывал по периметру арены, и представлял как безупречно прыгаю четверной лутц. Время тянулось, как твердая резина, заставляя меня снова раздражаться. Меня ждала вечерняя тренировка. А после снова придется задержаться, чтобы до завтра отработать все замечания. Я ведь действительно стал слабее. Замер, когда все давно ушли вперед. У меня всегда получалось все. Почему сейчас, как бы я не старался, ничего не выходит? Куда делся Юра, который катал неповторимые во всем мире прокаты? Прыгал самое большое количесвто четверных? Да, на мне сказался уход Виктора из спорта. Он даже не появляется, заявив, что вернется в Россию для тренерства в нашей сборной. Придурок. Резко остановившись на месте, я решил передохнуть и облокотился на бортик. Пытаясь привести поток мыслей в порядок, я стоял и просто смотрел в большие окна помещения, открывавших вид на площадь перед Ледовым дворцом. В какой то момент огромная дверь издала скрипящий звук, открываясь. На часах еще не было шести. Кто так рано приперся на лед? Повернувшись в сторону входа, я ожидал увидеть кого угодно, но не эту девушку. Она тихо поздоровалась и уверенным шагом направилась в кабинет к Фельцману. Волосы были идеально собраны на макушке, вся в обтягивающем черном, полное отсутствие макияжа. Она что пришла на тренировку? Я стоял и не понимал, почему вообще сюда пришла. Погружаясь в пучину своих размышлений, я не сразу заметил, как Фельцман вышел из своей пещеры, и набрав побольше воздуха, крикнул на всю арену, позвал меня. Интересно, зачем? Скрепя зубами, я поплелся к противному старикану. Я вообще считал, что Яков был хорошим тренером, но до боли раздражающим. Внутри, в его каморке, на кресле сидела она, и равнодушно пялилась в телефон. — Юрий, я позвал тебя, чтобы сообщить, несколько новостей. — Он повернулся к этой девушке. — Знакомься, это София Баранова. Будет тренироваться у нас. — Я застыл. Какого этот старый…? — Че? Я предполагал, что она новенькая, но что странно, сезон отборочных заканчивается, почему она не пришла после? Яков, ты решил кого попало набирать? — Моему раздражению не было предела. Я еще днем заметил ее холодное выражение лица и отчужденность, а сейчас она была так безразлична, что заставляла меня пылать от ярости. — Так сложилось, что она возможно будет учавствовать в олимпиаде, но от Франции. По стечению обстоятельств, о которых тебе знать не нужно, готовить ее буду я. — Во мне мигом зажглась сильнейшая агрессия. Пускай тренируется со своими лягушатниками! Какого черта Фельцман тренирует конкурентку?! Я стоял и не мог проронить ни слова. — А второе, я даю тебе возможность поставить самому показательное выступление. Я вмиг сменился в лице. Показательные ставила только Мила, если не учитывать Виктора, который самостоятельно ставил все виды программ. Я смогу разгуляться, я смогу показать свое я! Настоящего Юрия Плисецкого! — Я все понял. — Коротко и ясно ответив тренеру, я поспешил покинуть кабинет. Плевать! Какая разница кто она, и что ей нужно. У меня есть прекрасная возможность! Уже спускаясь по лестнице, мой слух уловил короткую фразу, через практически закрытую дверь. — Не волнуйся, никто не узнает. — Бормотал старик. Мое любопытство взяло верх, и я остановился, чтобы подождать эту особу. Уж больно мне хотелось обсудить парочку интересных вопросов. Спустя пару минут дверь распахнулась. Как лебедь, она спустилась по лестнице и уверенным шагом направилась в раздевалку. — Эй ты! — Я не намерен гоняться за ней. Но брюнетка меня полностью проигнорировала, продолжая движение. — Какого черта?! — Я направился за ней. Фигуристка зашла в маленькую комнату, закрывая дверь. В последнюю секунду мне удалось остановить ее и тоже зайти внутрь. — Ты чего такая важная? Хули меня игнорируешь? — Схватив девушку за руку, я вновь вспылил. Она подняла на меня свой взгляд, ледяной, как вьюга, и ответила. — Я не знаю, что тебе нужно. Но ты продолжаешь за мной таскаться. — Эта лягушатница говорила так четко и так твердо, что моя уверенность на секунду улетучилась. — Надеюсь, ты оставишь меня, и мы спокойно будем тренироваться дальше. — Внезапно, она мило улыбнулась и вырвала свою руку, возвращаясь к своим делам. — Кого она из себя возомнила? В этом месте уже хватает одной такой стервы! Хватит с меня Барановских и Барановых. Достала! Я просто крикнул что-то невнятное и хлопая дверью, вышел из раздевалки. Ноги несли меня на улицу. Я не понимал, почему так сильно злился. Боль в ноге изначально сделала меня раздражительным. Отдышаться — это то, что мне было сейчас необходимо. Выйдя на жгучий мороз, я ощутил легкую дрожь. Насупившись, я ходил туда-сюда от одного края входа, до другого, все больше и больше раздражаясь. Ненавижу этих самодовольных нахалок! Бесит!

***

Шум, суета и крики тренеров. Начало вечерней тренировки всегда было похоже на толпу на новогоднем катке. Мила о чем-то восторженно болтала с Георгием, девушки одиночницы, скопились у правого бортика и обсуждали другую девушку. Она стояла отдельно от всех и о чем-то думала, смотря в потолок. Парни сидели на льду и обменивались шутками. А Юрий, наворачивал очередной круг по арене. Это был его способ избавиться от надоедливых мыслей. Крик Фельцмана заставил всех подняться и замолчать. К арене вышла Лилия, и сложив руки на груди, внимательно уставилась на кого-то в толпе. Она уже как третий год стала хореографом для фигуристов обучающихся у Якова. Многие из них попали в сборную России. — Я хочу сообщить вам, что в нашем резерве появилась новая фигуристка! — Яков говорил как всегда угрожающе строго. — Сейчас я попрошу ее продемонстрировать одну из своих программ, а затем София сама укажет на свои ошибки. — Мужчина указал на тихо стоящую спортсменку в середине толпы. Она коротко кивнула и выехала в центр арены. Плисецкий остановился напротив нее, опираясь на бортик. Рядом с ним стала Мила и по-приятельски положила руку на плечо, от чего фигурист раздраженно фыркнул. Брюнетка встала в начальную позу и замерла. Послышалась музыка. Это была нежная мелодия, напоминающая аккордеон. Французские мотивы были так уловимы. Секунда, и ее холодное лицо сменилось совершенно новой эмоцией. Неожиданное преображение заставило всех застыть. Внутреннее состояние неуловимого восхищения и наполнения трепетом, отражалось в каждом ее движении. Красивые взмахи руками, напоминали крылья белого лебедя. Она запорхала по льду, как ангел. Первый прыжок не был так техничен, насколько он был чувственен. Вся драма содержания читалась в ней. Фигуристка катала как актриса лучшего театра. Рука Милы съехала с плеча застывшего парня. Плисецкий никогда не видел такого эмоционального выступления. Он не отрывая взгляда смотрел на Софию, которая делала очередной прыжок. Слегка неловкие приземления выдавали волнение и хромающую технику, но все страдания, что кричали через кончики пальцев, погрузили всю арену в неподвижное состояние. Будоражащий звук лезвия, царапающего лед, отрезвляло от нависшей пелены. «Love story» — Повторялось и повторялось в музыке, пока мелодия окончательно не утихла, и фигуристка не упала на лед, с застывшими в глазах слезами. — Боже мой… — Прошептала Бабичева и прикрыла рот ладошкой. Юрий стоял неподвижно, и просто пялился на девушку. Он не понимал как… Как она это сделала? Как заставила его смотреть лишь на нее, как она передала весь спектр эмоций простыми движениями, которые он делает каждый день. Почему… Арена взорвалась восхищенными аплодисментами фигуристов. Барановская вышла вперед, и положив руки на бортик, воскликнула. — Вот! Вот что я прошу от вас, когда кричу о чувствах. Я вижу множество ошибок в прыжках, особенно хромает тройной аксель. Но вот он истинный балет в его проявлении. — Женщина покачала головой и продолжила. — Я надеюсь, это станет для вас стимулом и примером. Я восхищена. — Похвала от бывшей примы балерины звучала как самый лакомый кусок самого дорого блюда. Девушка смущенно поклонилась ей и неловко заулыбалась, попутно краснея. Первый прокат среди русских фигуристов, задал динамичный настрой всей вечерней тренировке. Баранова была звездой сегодняшнего вечера. Компашка парней одиночников не отлипала от новенькой. Особенно рыжий парень Даниил, крутился рядом. По окончанию тренировки, Яков снова вызвал Плисецкого к себе. Нехотя, спортсмен направился в кабинет, предвещая разговор насчет примера и всего этого. Лениво открыв дверь, перед ним снова оказалась она. Вся такая из себя: покерфейс и мобильник в руках. Опять эта… как ее там? Да хер с ней. — Юрий. — Начал тренер. — Мы с Лилией обсудили, и решили, что вам стоит стать своего рода парой. — Блондин опешил. Какой еще парой? — Чего?! — Воскликнул фигурист и возмущенно посмотрел на парочку руководителей. — Ты лучший, поэтому можешь смело подтянуть ее технику. А Софья хороша в театральной составляющей. Тебе что, впервые отрабатывать с кем-то прокаты? Рот закрой и слушай! — Яков прокашлялся. — Вы можете восполнить недостающее друг в друге. Ты поставишь ей произвольную программу и точка! — Это было одновременно самое желанное и самое ужасное, что парень только мог представить. Земля ушла из-под ног. — Я… — Он запнулся. — Я согласен. — Плисецкий сдался, понимая, что выбора нет. Вздохнув, он поднял голову и наткнулся на взгляд ее хитрых глаз. — Только никаких соплей мать вашу! Будешь у меня кан-кан танцевать? Поняла? — Его попытки быть устрашающим увенчались успехом. Злобное лицо, сделало свое дело. Плисецкий не переставал думать о словах Якова, с момента выхода из логова этого старикана, до того момента, пока его лицо не обдул пронзающий порыв ветра. Шагая по хрустящему снегу, блондин спешил скорее дойти до дома. Холодно, черт возьми! Парень мечтал поставить произвольную программу самостоятельно. Но только себе, а не этой лягушатнице. — Ай блять! — Вдруг закричал на всю улицу парень. — Как вы все мне дороги… — Ругаясь на небо, орошающее землю множеством снежинок, Юрий надеялся, что так станет легче. Напугав парочку туристов, он снес ни в чем не повинного снеговика, и злобно поплелся домой.