Любовь и лёд

Питерская зима во всю бушевала. Отвратительное холодное утро. Отодвинув тяжелое одеяло, кожа покрылась мурашками. Эти первые минуты после пробуждения, после того как очередной сон прервал мерзкий звон будильника, кажутся самыми сложными. Брюнетка удрученно выдохнула и закрыла лицо ладонями. Ее ждал очередной тренировочный день, очередной день борьбы со своими страхами и нанавистями. Голубоглазая поплелась в ванную комнату. Времени на сборы было чертовски мало. В отражении маленького зеркала она видела истощенное осунувшееся тело, огромные мешки под глазами и никакой искры. Вместо глаз лишь прогоревшие угольки. — Как же все заебало. — Савина выкрутила кран с холодной водой и умылась, ощущая как все больше просыпается. Каждый день стал для девушки сплошным мучением и каторгой с того момента, как новенькая фигуристка пополнила ряды учеников Якова. Она так уверенно шла к своей цели, выступая лучшей среди своих сверстниц. Но ведь и сколько трудов было вложено. Переезд в большой город с окраины Череповца без денег, без гарантий. Жизнь в этой комнатушке семнадцать метров квадратных в не самом приятном районе Петербурга. Серое, холодное помещение, в котором просыпаться одно сплошное издевательство. Подъем в четыре тридцать утра, сборы наспех, потом час в забитом автобусе с такими же ненавистниками своей жизни, потом еще минут сорок на метро среди алкашей и задроченных работников заводов, и вот она наконец-то в Ледовом дворце. Осматривая арену ледяным взглядом, каждый раз натыкаясь на нее — сущая пытка. Зависть отвратительное чувство, но когда оно съедает сердце изнутри, не остается ничего, кроме как поддаться ему. Почему кто то жертвует всем, отдает все и даже больше… но не получает желанного результата? А кто то просто появляется так просто? Девушка стиснула зубы, продолжая наблюдать за «ней». Но сгорая в чувстве обиды, Лена не допустила мысль, что не она одна готова положить на кон свою жизнь. Она так сильно была зла, в таком ужасном выгорании она утопала. И как же сильно ей хотелось, чтобы Баранова просто исчезла, чтобы на нее снова обратили внимание, чтобы верили в нее, чтобы… — Ну как же тебе нравится ненависть. — Насмешливая интонация, которую фигуристка узнает из тысячи. Нахальный взгляд зеленых глаз прожигал брюнетку насквозь. — Ты так никогда не поумнеешь. — Большая мужская рука потрепала гладкие черные волосы. — Соколов, прекращай. — Спортсменка скинула руку своего друга, но он не собирался разрывать физического контакта и обнял девушку за плечи, прижимая к себе сильнее, давая понять, что он не договорил. — Не обязательно быть такой грубой. — Все еще эта насмешка, бесконечное ребячество в перемешку со стальной хваткой, пугало и интриговало одновременно. — Я же только помочь хочу. — Ладонь прошлась по очертаниям шеи все выше поднимаясь к целлюсти. Парень несильно схватил Савину за подбородок и развернул к себе. — Мне не очень нравится, когда ты смотришь куда то еще. — В ответ на свои выходки он получил лишь презрительный взгляд. — Хватит валять дурака. Если пришел нести чушь, ва… — Она не успела дороворить. — Дурака валяешь тут только ты. — И вот самое страшное. Ребячество вмиг сменилось жутким давлением. Вся его раздражающая детскость испарилась, оставляя лишь сущего демона. Даниил был таким всегда — напускным дурачком, шутом, но злиться он умел пуще других, переодически пугая даже самого себя. — Сидишь смотришь, загоняешься, наверняка ноешь, а чего это я такая бедная, почему мне так тяжело. — Рыжий не собирался останавливаться. — Почему ее так легко сюда взяли, я же была лучшей?! — Слезы проступили на ее глазах. — Хватит… — Практически беззвучно прошептала фигуристка. — Почему на меня никто не обращает внимания? Я достойна большего! — Лена не была в силах пошевелиться, настолько крепко Соколов прижал ее к лавке. — Хватит! — Савина постепенно переходила на крик, а слезы текли все сильнее и сильнее. — Тогда не жалуйся потом. — Настолько жуткий шепот, что по спине пробежался холодок. — Начни что-то делать пока не стало поздно. — Настоящий деспот. — Я не просила тебя лезть в мои дела! — Почувствовав, что хватка слегка ослабла, девушка заломила палец своего друга и оттолкнула его. — Ты не представляешь что я чувствую! Не тебе меня судить блять! — Черноволосая шмыгнула носом, и протирая слезы пошла скорее на арену, оставляя улыбающегося Даниила. Он снова пытается перейти черту! Фигуристка натянула коньки и вышла на лед. Пылающая от своих эмоций она пола на первый разминочный круг с особенной яростью. Оставался месяц, она выйграет чемпионат Европы и докажет всем кто должен стоять на первом месте. И все вроде бы шло не так плохо, прыжки как никогда четкие, каждое движение на своем месте. Яков довольно качает головой, на что внутри трепещут бабочки. Она словно собачка, ждущая ласкового слова от своего хозяина, готовая на все что скажет тренер, только бы забраться на вершину. И с программой у нее все на своем месте, настолько чисто отработанных прокатов еще стоило поискать. И вот снова задрав нос, она проезжает мимо Барановой. Ох знай свое место, я все еще лучшая тут! Но внезапно, арена наполняется звучанием ранее неизвестной мелодии. Лена замирает на месте, чувствуя, что за ее спиной происходит нечто невообразимое. Она застыла не в силах пошевелиться, слыша лишь музыку, нарастающее давление в голове и звук лезвий от коньков, пронзающих лед. И будто так вовремя Яна хватает подругу за руку и разворачивает. Так четко, прямо в музыку, «она» делает чертов прыжок, чертов четверной, который месяц назад возможно ей мог только сниться. Да он выходит неуверенно, и не чисто, но «она» его сделала и не сошла с позиции, продолжая кружиться в настолько страстном танце. До этого она видела лишь «ее» драматизм на льду, видела «ее» в амплуа настоящего ангела, от чего так сильно мучилась, понимая, что она сама выступает в роли демона. Но наблюдая «ее» ухмылку, ее томный взгляд, пластичные движения — ужасный ком встал в горле. Она была так великолепна в этой сексуальности, что будто сводила с ума любого, увидевшего этот прокат. Савина столкнулась с «ней» взглядом, в котором плясали черти и поежилась. Настолько она недооценила «ее», не поняла, что начала войну в своем страхе, в своей неуверенности с настолько сильным противником. Какая глупая! Слезы вот-вот были готовы пролиться по разгоряченным щекам. И даже не хотелось думать о том, что, и кто подумает об этом. Хотелось сбежать, но ноги примерзли ко льду. Хотелось закрыть глаза, но они не слушались. Агония собственной никчемности, страха и безысходности наполняла девушку изнутри. Она была на тоненькой грани своей истерики, но такие знакомые руки легки ей на плечи. Савина пошатнулась, отпираясь назад. — Снова расплачешься? — И вновь этот насмешливый тон. — А я тебе говорил. — Лена ничего не ответила, лишь по крепче сжала руку Соколова в своей, закрывая глаза.

***

Послеобеденное время и такое удивительное солнце в Питере в самый разгар зимы. Лучи, отражаясь от огромных окон Макдональдса в центре города, рисовали причудливых зайчиков на стенах. Две спортсменки с таким аппетитом уплетали бургеры, будто их последние пару недель продержали в подвале. Красноволосая не могла избавиться от глпой ухмылки, поедая такое большое количество быстрых углеводов. Когда она в последний раз могла насладиться такой едой, наверное даже не припомнит. — Блин это реально так вкусно! — Баранова старалась не отставать от подруги. — Ага, я не могу поверить, что Яков разрешил сегодня есть все что хочется, да и 4 дня выходных дал! Ну какой же кайф! — Бабичева хоть и была ответственной, но и полениться ей ой как нравилось. — Осталось только придумать как на новый год развлечься. Эх поскорее бы праздники. — Она уныло откинулась на спинку дивана. София задумчиво посмотрела на спортсменку и улыбнулась. — Ну у меня сегодня день рождение. Тоже же праздник вроде? — Брюнетка рассмеялась и в очередной раз укусила бургер. Мила моментально застыла в удивлении, от чего брови полезли на лоб. Она отложила еду и вцепилась в девушку сидящую напротив. — У тебя сегодня реально день рождение? И ты все это время молчала?! Я не могу поверить! — Ну это как будто не тот праздник, который я привыкла отмечать. Сегодня же Рождество. — София вновь улыбнулась и вытерла руки салфетками. А Мила возбудилась еще больше. — Но ведь оно седь… Аааа точно! — Девушка легко стукнула себя по лбу. — То есть вы всегда рождество дома отмечали? — На что получила короткий кивок. — Ну так не пойдет! — Фигуристка встала из-за стола и начала что-то печатать в телефоне. — Сейчас ты живешь в России и тут так не делается. Баранова даже не успела опомниться, как была отправлена домой «на сборы» к грядущей вечеринке. Мысли о том, что все может повториться как в том московском клубе, не покидали. Хоть Мила и сказала, что все будет хорошо, тревога никуда не исчезала. Да и день рождение она должна была отметить за семейным ужином с бабушкой и дедушкой, а как быть теперь? Они же не обидятся если сказать им о намечающихся планах? Наконец-то оказавшись дома, кареглазая поспешила обойти дом в поисках Лилии, но поняв, что никого кроме нее самой нет, тяжело выдохнула. Кажется придется поставить их перед фактом. Упав на свою мягкую постель, спортсменка прикрыла глаза, расслабляясь. Такой долгожданный выходной после такой напряженной утренней тренировки. Не сказать, что она была не рада отмечать свой праздник, просто это было как-то странно. Родившись в один день с таким праздником, как рождество, пропустить его было бы преступлением, особенно ребенку. Поэтому они ужинали семьей отмечая сразу два праздника. И папа так и назвал этот день «Хэппи кристмас» — собирательное название из двух разных слов. И для девушки это было более чем привычным. А сейчас кажется это будет шумная тусовка? Ну и ладно. Почему бы не попробовать что-то новое? Наконец-то прийдя к какому то соглашению в своей голове, фигуристка поняла что отступать рано. София резко поднялась кровати и направилась к шкафу. Не хотелось надевать что-то вычурное, но и слишком повседневное выбирать тоже был не вариант. Долго копаясь в залежах шмоток, она никак не могла найти то, что бы соответствовало ее требованиям. Та самая нелепая ситуация, когда одежды полон дом, но надеть совершенного нечего. И настроение портится и уверенность пропадает. Занимаясь поискам подходящего образа, девушка не сразу заметила как в дверь постучали и оттуда показалась Барановская. Она осмотрела масштабы происшествия и озадаченно вскинула бровь? — Ты куда-то собираешься? — Бабушка спортсменки села на край ее кровати, закидывая ногу на ногу. София испуганно дернулась, поворачиваясь назад. — Как же ты меня напугала! — Выдыхая, воскликнула девушка. — Я ну… — Она замялась, не ожидая что разговор состоится так внезапно. — Я знаю, что мы договорились вместе поужинать, но ребята предложили отпраздновать мой день рождение вместе и я не знаю… я согласилась… — Брюнетка отвела взгляд куда то в сторону, боясь ответа. Лилия сложила руки на груди и гордо подняла голову. — И всего-то? Ты поэтому трясешься как осиновый лист? — Балерина оглядела свою растерявшуюся внучку. — Ты спортсменка! Ты артистка! А боишься такие вещи спрашивать. Чтобы я такое в последний раз видела. Поняла меня? — Как бы женщина не любила свое чадо, сразу было понятно, что в первую очередь она преподаватель-хореограф. Баранова удивилась словам бабушки и несколько раз кивнула, понимая, что она с ней согласна. — То есть я могу пойти? — Все еще как-то растерянно спросила София. — Ну конечно! — Лилия поднялась с кровати и подошла к девушке. — Ты это собираешься надеть? — Кивая в сторону платья, которое кареглазая схватила от испуга и держала все это время. — Вы опять в клуб идете? — Нет, скорее всего это будет либо ресторан какой-то, либо караоке может. — Разглядывая вещь в своих руках ответила девушка. — Мила сказала, это сюрприз. — Она мило улыбнулась своей бабушке, натыкаясь на хитрый взгляд и резко понимая, что она только что сказала… — Откуда ты знаешь про клуб?! — Женщина рассмеялась. — Ты думаешь я первый день живу и молодой никогда не была? — Она все еще смеялась. — Тем более сколько поколений учеников мы с Яковым вырастили. Просто ради вашего же спокойствия тактично промолчали. Но мы же сейчас не на тренировке? — Прости, в следующий раз я скажу, если куда-то соберусь. — Волнение немного поутихло внутри. — Наверное это слишком. — Вешая черное шелковое платье обратно в шкаф, София покачала головой. — Надень лучше брюки, на улице очень холодно сегодня. — Указывая на красивые черные брюки, Барановская вальяжно покинула комнату. А ведь действительно, эти брюки замечательно будут сочетаться с открытым топом, который брюнетка недавно прикупила. Время бежало незаметно, за окном быстро стемнело, сменяя солнечный день на ясную морозную ночь. Дорисовывая несчастные стрелки, которые ей приходилось стирать и рисовать заново уже пятый раз, кареглазая проклинала свои навыки макияжа. Внезапно экран телефона засветился и девушка взяла его в руки. Ей написала Мила, скидывая геопозицию места в котором должно пройти празднование дня рождения. Сразу легкая тревожность заполнила желудок. Она поспешила как можно быстрее накраситься, и на удивление, в этот раз все получилось. В зеркало на нее глядела невероятно красивая особа. С вечными тренировками, София уже и забыла что такое «наряжаться» и то как она умеет выглядеть. И в голове сразу всплыл недавний эпизод с Юрием на ледовой арене ночью. Щеки покрылись румянцем. Она так долго откладывала эти мысли в дальний ящик, чтобы не отвлекаться на утреннем прогоне, что будто совсем об этом позабыла. Сердце начало стучать ее быстрее. Да что блин происходит? Не сменный ночной пейзаж загородного Питера, из окна такси и какой-то лиричный трек, все больше заставляли девушку думать об этом. Кто для нее Плисецкий? Он целую неделю будто игнорировал ее, вечно куда-то пропадал, а потом завел этот разговор ни с того, ни с сего. Она сказала, что все было нормально, но ведь на самом деле она все время думала об этом, просто отметая все что могло мешать тренировкам. И видимо ей удалось выглядеть так, будто ей все равно, будто она настолько самодостаточна. Она совершенно не знала, что чувствует к Юрию. Он казался другом, казался кем-то близким, кем-то кто понимает ее, но в то же время он так мало говорил, оставляя все личное лишь в границах своего разума, чем не давал Барановой открыться без сожаления. Девушка привыкла, что безусловное доверие не может строиться между теми, кто не умеет говорить, кто так закрыт, но почему то ему так хотелось открыться. От этого противоречия ее душа разрывалась, от этого она и делала вид, что все в порядке. Стоило ей проявить чуточку своего внутреннего, как он тут же отдалился. Им точно стоило нормально поговорить. Уметь общаться — прекрасный навык, который строит здоровые отношения с людьми. Такси остановилось в каком-то дворе центральных дворов Петербугра. София огляделась по сторонам, совершенно не понимая где она и вопросительно посмотрела на водителя. — Мы приехали. — Отозвался мужчина явно преклонного возраста. Тревога усилислась. — А…э… хорошо. — Она открыла дверь из машины. — Спасибо, досвидания. Холодный декабрьский воздух сразу ударил в нос, от чего брюнетка поежилась. Она находилась в такой дизориентации, что страшно подумать. Рассматривая двор многоквартирных сталинок, она лишь больше начинала переживать. Вдруг она случайно поставила не тот адрес, или водитель что-то перепутал и привез ее куда-то не туда. И тут зазвонил телефон. — Ну что, ты где? — послышался веселый голос Милы и музыку на заднем фоне. — Я приехала, но кажется тут какая-то ошибка. Я в каком-то дворе. — Все еще пытаясь понять где она находится, Баранова попыталась разглядеть номер ближайшего дома. — А нет все правильно. — Бабичеву было плохо слышно из-за музыки. — Найди шестой дом, там должен быть первый подъезд. Набери на домофоне 17 квартиру и поднимайся на 6 этаж, квартира 33. — Девушка выдохнула. Все таки она правильно приехала. Наверное к Миле домой. Следуя инструкциям подруги, она нашла нужный подъезд и позвонила в домофон. На удивление ей сразу открыли, даже не спрашивая кто там и зачем пришел. Преодолев тяжелую дверь она зашла в подъезд. Он выглядет действительно неплохо. Мраморные ступеньки, картины на стенах. Сразу было понятно, что это отреставрированный дом в центре Петербурга. Баранова поднялась на нужный этаж и позвонила в 33 квартиру. И какого же было ее удивление, когда квартиру открыл Плисецкий со стаканчиком в руках.