Жизнерадостный идиот

      Мир — тлен. Никакого другого описания состояния мечника не подходило. Он, великий и ужасный Гроза Всея ЧО, только что признался какой-то мелкой фасолине в чувствах, однако был нагло проигнорирован. Тот, кому предназначалось это признание самым безобразным и бесстыжим образом уснул. Да. Именно уснул… И что теперь бедному Канде делать? Конечно же, он должен разбудить непоседливого Мояши и попытаться снова. Но и тут жестокого и бесчувственного самурая постигла беда. Фасолина никак не хотела просыпаться. Ещё и дыхание участилось, через несколько минут поднялась температура, что не на шутку взволновало мечника.       — Эй, Мояши? Проснись, кому говорю. Эй, стручок! — пара не сильных, но однозначно чувственный пощёчин также не помогали. Даже голем мальчишки заволновался.       Спустя пару попыток разбудить Уолкера, Канда решил, что, наверное, лучше будет, отнести стручка к врачу. Мысль оказалась дельной, поэтому Юу немедля понёс его к Матроне.       По пути обеспокоенному мечнику, к удивлению, никто не попадался.       — Матрона, осмотри его, — с пинка открыв дверь, Юу, не церемонясь, перешёл к сути, — он какую-то таблетку сожрал, теперь его лихорадит, а на руках какие-то пятна.       — Не ори, на свете не один Уолкер болеет. Положи его на койку, я сейчас подойду, — в той же манере ответила врач. — Ещё лучше дай той пьянице, которая на пол щас блюванет, тазик, — положив Аллена на койку, Канда решил, что лучше не стоит препираться, и, быстро отыскав нужный предмет, подсунул его Лави.       Когда ученик историка более или менее начал соображать, Матрона приступила к допросу.       — Ну, пьянь, ты где так наклюкался?       — Ихихи… О, Матрона… Две Матроны, три, ик, ой… С какх пор у нас четре Матрны? Наклкался? Ихихи, збвное слово, ик… Там Кмуи… Тблетки, проба… Ихихи, — после речь его стала совсем неразборчива, а сам историк отключился.       — Матрона, присмотри за мелким. Мне надо к Комуи наведаться, — спокойно заключил Канда после того, как отключившегося ученика книжника положили на койку.       — У твоего парня началась на что-то аллергия и пищевое отравление. Я не знаю из-за чего, так что советую поторопиться и узнать это, — кинула вслед уходящему мечнику главврач.       — Он не мой парень… — ответил Юу, однако сказано эти было тихо, и главврач не услышала его слов.       Опять же он прошёл по тёмным коридорам ЧО, не встретив ни одну живую душу.       — Комуи, у стручка есть на что-нибудь аллергия? — без стука войдя в комнату, выкрикнул мечник. — Генерал Кросс тоже здесь. Отлично, Генерал Кросс, у стручка есть на что-нибудь аллергия? — по безэмоциональному лицу трудно было определить, радовался мечник или злился.       — Ты про Аллена? Хм, есть, но тебе зачем? — наливая в стакан остатки вина, без особого участия спросил Мариан.       — У него приступ. Кстати, Комуи, ты давал что-нибудь Усаги? Таблетку, например? — наблюдая, как изменилось лицо смотрителя в нервной усмешке, Юу нахмурился.       — Таблетки? Уже интересней, ну, Комуи, рассказывай, — повеселел Кросс, так как вино кончилось, а он ещё трезвый. Надо же было ему чем-то себя занять.       — Т-таблетки? К-какие таблетки? — «не понимая» о чем речь, переспросил Ли.       — Комуи, — Канда потянулся к Мугену.       — А, — вскрикнул Смотритель, а парни вздрогнули, — я вспомнил, — парни начали прислушиваться, — я хочу кофе, — Канда достал Муген.       — И-и… К-Канда, п-пожалуйста, убери Муген. Я все расскажу, — сдавшись, смирился Ли.       Flash Back       — Комуи, звали? — в кабинет, постучавшись, зашел Лави.       — Да-да, Лави, заходи.       — Комуи? Вы в порядке? — осторожно спросил Лави, увидев безумное выражение лица Смотрителя. — Ох, я тут вспомнил, что мне нужно свитки разобрать, а то Панда ругаться будет. Комуи, пожалуйста, не подходите.       — Не переживай, это всего лишь прототип, ничего такого не случиться… ихиххи…       — Нет!!! Комуи, пожалуйста, не надо!.. А-а-а!!!       End Flash Back       — То есть ты утверждаешь, что он сам умолял тебя, дать попробовать твое изобретение? — скептически спросил генерал.       — Именно, — взяв из ниоткуда платочек, Комуи утирал им свои «слезы», — я отговаривал его, но он…       — Что было в этом препарате? — не дослушав пламенную речь, прервал его Мариан.       — Вот состав, — тут же достал какой-то лист Ли.       — Хм, посмотрим, — в течение нескольких минут Мариан внимательно изучал поданный лист. — Все ясно. Пошли, — генерал направился в медпункт. Канда и Ли следом.       — Кому и, для чего ты Ты вообще сделал эти таблетки? — - несмотря на смотрителя, спросил Канда.       — Планировалось, что это будет, что-то наподобие обезболивающего, но я, по-видимому, переборщил с некоторыми веществами, — легкомысленно ответил Смотритель, как будто это было чем-то нормальным. Хотя да, это действительно не что-то из ряда выходящее.       — Тч, — было последним словом их беседы, и остальной путь они прошли в полном молчании.       Когда они дошли до медпункта, Канду оставили снаружи, так как «помочь он ничем не сможет и только будет мешаться». Через час из кабинета вышел Кросс, тут же куда-то сваливший, чуть позже вышел Комуи. Мечник хотел было остаться с Мояши, однако миссия не ждет, пришлось идти, не попрощавшись.       Спустя какое-то время из палаты, пошатываясь, чуть ли не выполз Лави, который совершенно не помнил, что случилось. И пока он слонялся по коридорам ЧО, наткнулся на Канду, однако выражение лица Юу призвало непонятно откуда взявшееся чувство вины, и ученик Книжника посчитал, что должен извиниться, что он, собственно, и сделал, затем все-таки направился к себе.       Зайдя в комнату, Лави не сразу понял, что он не один.       — Ты долго, — раздался недовольный голос.       — Кросс? Какого ты тут забыл? И когда ты вернулся? — кривясь от головной боли, спросил Лави, падая на кровать.       — Не говори так, будто не рад меня видеть, — сев около засыпающего парня, он аккуратно начал гладить его волосы.       — Кросс, я не в настроении для этого. У меня ужасно болит голова, и я устал, — он пытался хоть как-то отодвинуться и не поддаваться перешедшему на столь соблазнительные ласки генералу. За время их прошлых встреч, Мариан уже успел изучить его самые чувствительные места и теперь нагло этим пользовался.       — Я не согласен с тем, что приехал сюда просто так. Тем более, почему ты приставал к моему ученику? — его ласки стали еще напористее, а голос тише, от таких ощущений по телу Лави прошел табун мурашек.       — К Аллену? Я вообще не помню, что… ах… произошло после того, как Комуи скормил мне те таблетки… хах. — его дыхание становилось более прерывистое, желание начало нарастать, а штаны обоих, как и вся остальная одежда, полетели на пол.       — Не помнишь, говоришь? — задумчиво спросил красноволосый генерал, — ну, тогда я сделаю так, что ты запомнишь, даже после того, как примешь эти таблетки. Да и ты, к тому же, уже подготовлен, — ухмыльнувшись, заметил Мариан.       — Это было до похода к Комуи, — недовольно аргументировал покрасневший ученик историка.       — Расслабься. Ты просто съел слишком большую дозу. Для получения удовольствия тебе будет достаточно и одной таблетки, — приятный баритон успокаивающе ласкал слух, и под таким напором Лави решил, что пора бы сдаться и поддаться искушению, тем более, он знал, что Кроссу доверять он может. Хоть это он понял не так давно.       Расслабившись под распаляющими ласками, он наблюдал, как Мариан достал две таблетки и, проглотил одну, а вторую через поцелуй отдал Лави. Вкуса, как и в прошлый раз, он не почувствовал, да и голову начинало сносить лишь понемногу, но от этого не менее волнующе. Дик обвил шею генерала, не разрывая поцелуй, и почувствовал, как два пальца проникли в него, становилось немного некомфортно, однако от этих ощущений его отвлекла новая порция ласки: Кросс, целуя сначала в уголки губ, спустился к шее, оставив, наверняка, заметный засос, (из-за которого бандану последующие несколько дней Дик будет носить не на голове, дабы скрыть его), перешёл к затвердевшим соскам. С губ Лави сорвался первый громкий стон, что, судя по усмешке генерала, было хорошим знаком. Поэтому ещё немного поигравшись с чувствительной грудью, нарочито медленно спустился к возбужденному члену и, высунув пальцы из разработанного ануса, решил сделать минет смутившемуся от таких действий парню, и, не доведя немного до оргазма, прекратив, услышал неуверенное: «Ты сегодня какой-то необычно нежный». «Я просто очень соскучился», — было ответом Мариан, который, смазав свой член, вошёл в Лави, окончательно покрасневшего, поэтому закрывающего лицо руками, лишь бы не смотреть на это чертовски красивое лицо.       — Не закрывайся, дай мне увидеть, — приблизившись вплотную, он схватил поудобнее руки Дика и поднял их над его головой, вжимая в кровать, сцеловывал выступившие слезы с единственного глаза.       Неожиданно Дик выгнулся в спине, а стоны усилились. Кросс понял, что попал по заветной точке, поэтому в более быстром темпе начал, буквально, вбиваться в стонущее под ним тело, уже не удерживая руки, которые с силой начали царапать его спину.       Когда до развязки оставалось немного, Лави, обхватил ногами бедра генерала, подмахивая в такт, и потянулся за поцелуем. А Кросс, переплетя пальцы своих рук с руками Лави в замок, мокро поцеловал Дика и, долго не продержавшись в таком бешеном темпе, кончил чуть позже парня, излившись на простынь, и упал на пытающегося отдышаться рыжика, который, поддавшись какому-то непонятному порыву чувств, прошептал: «Я... люблю тебя…», — удивившись Кросс не знал, что ответить, но, что-то обдумав также тихо произнёс: «Как, оказывается, приятно такое слышать… Я тоже» — он потрепал парня по волосам и, накрыл обоих одеялом, прижав Лави к себе. Оба уставшие, но довольные уснули в объятиях друг друга.       Каким образом генерал, бывший Бабник, смог найти увлечение в учебнике историка, сама история умалчивает, однако никто больше не замечал, чтобы Мариан хоть раз сходил «налево».