Обернись

Клинт больше не хочет смотреть назад, больше не хочет помнить глупые шутки этого рыжего выскочки. Клинт не живёт прошлым, а «рыжий выскочка» постоянно просит его обернуться. Очень нужный «рыжий выскочка». Клинт не хочет помнить его веру в героизм, его глупое, но изредка полезное отсутствие совести, его голубые глаза. Но он помнит. Команда сидела на кухне: они шутили и смеялись, и Скотт вместе с ними. Он тогда глупо, но мило улыбался, подперев руками подбородок. Взгляд его устремился в потолок, а потом опустился вниз вместе с цепочкой из муравьёв, на конце которой был цветок. «Эй, Зоркий Глаз, обернись!» — смеясь, прикрикнул Муравей. Клинт обернулся и опешил, увидев всю эту конструкцию прямо за своей спиной. Нежданный подарок в виде яркого бутона упал ему прямо в руки. Откуда-то послышалось улюлюканье, кто-то опять смеялся, кто-то просто пытался понять, что происходит. А Скотт просто улыбался. Как маленький и очень счастливый ребёнок. Он помнит… Клинт как-то, во время битвы с Таскмастером, оказался заперт на чёртовом огромном складе скрепок. Необычном складе, потому что стены пробить не удавалось долго. Он потерялся среди стендов, а Таск сбежал. Вообще Хоукай попал туда не по своей воле, он просто услышал грохот и крики, решил проверить, но теперь совершенно не понимал, что случилось. Всё прояснил тихий голос. «Клинт! Клинт, обернись!» — с отчаянной насмешкой позвал Человек-Муравей. Клинт и обернулся, увидев приколотого скрепками к столу, уменьшенного Скотта. Лэнг бы не смог выбраться, если бы Клинт не освободил его. Клинт бы загнулся на этом чёртовом, непробиваемом складе, если бы Лэнг не умел взламывать метрические замки. Он помнит… Глупой была та встреча с сумасшедшими роботами, как две капли воды похожими на Мстителей. Человека-Муравья там не было, но это не мешало Скотту с той же гордостью за свою «профессию» драться с клонами. Клинт слышал знакомую, свою же усмешку, но он считал, что ему непрактично драться с копией себя; он думал, этим занят кто-то другой. Копия Кэпа с размаху бросила Лэнга в стену, но тот, помотав головой, испуганно уставился за спину Хоукая. «Клинт, обернись!» — чуть ли не в истерике вскрикнул Муравей, а лучник еле успел увернуться от своей же стрелы. Он помнит… Оглушительный смех Кросса. Раскрытое окно на одиннадцатом этаже. Драка. Даррен схватил Скотта за горло и спиной прижал к подоконнику, так что Муравей чуть пополам не согнулся. Жуткий хрип. Истерические крики доктора Сондхайм. Гневная улыбка Кросса и он столкнул почти бессознательного Муравья за окно. «Мистер Бартон, обернитесь!» — вскрикнула Кэсси и Клинт, не долго думая, локтем разбил нос младшему Кроссу. Но он хочет забыть. Клинт горестно усмехнулся и уже собирался отпить из бутылки, но чья-то рука легла поверх его и остановила. «Подожди, » — тёплый, родной голос. — Отстань, тебя не существует. Психолог сказал, что ты — проекция моего разума, — отмахнулся Бартон, подняв взгляд на «несуществующего Лэнга». «А пусть даже и так, — усмехнулся Муравей, — Не пей, когда ты пьяный и в депрессии, ты творишь всякую фигню, » — он добродушно улыбнулся. — Тебя не существует. «Ошибаешься, — Скотт помотал головой, — Я здесь. Ты же не забыл меня, верно? На мои похороны только девять человек пришло; обидно будет, если ты сделал это чисто из солидарности. Да и будь я тебе безразличен, ты бы меня не воображал.» — А я и не воображаю. Изыди. «Эй, правда, я ведь здесь, ну же, только обернись.» Клинт не хочет думать о том, куда пропала проекция фантазий, откуда взялись муравьи на полу, выстроившись в слово — «обернись». Он тем более не хочет знать, откуда эта тень за его спиной, и кто только что тихо усмехнулся.