Фиалковый закат.

Джесс вновь шла к кабинету Дамблдора. После ее неожиданной вспышки ревности, девушка начала казнить себя за излишнюю чувствительность, глупость и множество других «грехов». Дойдя до каменной горгульи, Джесси облокотилась о стену и стала ждать. Ждать — это томительно и долго, но иногда очень полезно. Есть время подумать над банальными вещами. Сделать то, что ты не успеваешь в ежедневной суете — мечтать и вспоминать. Мечтать или вспоминать отрывки прошлого, отрывки, всплывающие беспорядочной хаотичной кутерьмой, напрыгивающие и вытесняющие один другого. Воспоминания, они плотным жужжащим роем окружают память и, перемешиваясь с мечтами, становятся расплывчатыми. Вот Джесси маленькая. Две белокурых косички свисают на худенькие плечи, желтые глаза пристально смотрят на заходящее солнце. Его огненный диск медленно ползет к горизонту, окрашивая будто бы дымные облака в розовый, пурпурный, нежно персиковые оттенки. Облака, как пушистая сладкая вата расстелились по небу. Но чуть выше небо все также глубоко синее. Чем ближе к тонкой полосе, где небо и земля встречаются, тем оно становится светлее, переходя в зеленоватый цвет морской волны, а еще дальше оно закрывалось раскрашенными солнцем облаками. Девочка не отводила взгляда от этого зрелища, упиваясь этой необъятной и непостижимой красотой. Шаркнула галька и рядом с девочкой оказался мальчик, он был старше ее примерно на год, но на фоне хрупкой и маленькой Джесси, выглядел совсем взрослым. Особенно это подчеркивалось серьёзными и слегка печальными черными глазами. Девочка обернулась и одарила мальчика беззаботной, чисто детской улыбкой. Потом оббежав его и встав сзади, она повисла на его шее, словно обезьянка и они вместе продолжали глядеть на алеющий горизонт — место встречи земли и неба. Отросшие русые волосы щекотали девочке нос и щеки, поэтому она беспрестанно улыбалась. Потом она вдруг спрыгнула с мальчика и, схватив его за руку, потянула к качелям. Усевшись на них, она радостно ждала, нетерпеливо болтая ногами, пока подойдет ее друг и начнет раскачивать качели. Вот небо близко-близко – качели поднялись вверх, а вот оно по-прежнему далеко – качели опустились. -Сегодня красивый закат,— неожиданно говорит девчушка,— он как будто праздничный. -Да,— лаконично отвечает мальчик.— Когда-то мама рассказывала мне, что иногда бывает редкий закат. -Это как?— озадачено спрашивает Джесси, наклоняя голову на бок в ожидании чего-то интересного. -А вот так: небо остается синим, темным, а к горизонту окрашивается в фиолетовый цвет. Облака приобретают сиреневый, малиновые и фиолетово-розовые оттенки. Солнце, за облаками, словно за прозрачным тюлем, становится не темно— бордовым, а малиновым с фиолетовым отливом. Она говорила, что это бывает редко и только некоторые люди могут увидеть это. -А мы сможем увидеть?— с надеждой спросила девочка. -Может быть. Мама сказала, что такой закат называют фиалковым. -Почему? Потому что он похож на фиалки?— мальчик кивнул.— Но они совсем не похожи на закат. Я хочу увидеть это,— капризно произнесла она. -Когда-нибудь обязательно сможешь. В ответ Джесси только доверчиво прижалась к мальчику, обнимая его своими маленькими ручонками. Тем временем, солнце спускалось ниже и ниже, а облака и небо приобретали более темный и насыщенный оттенок. Спустя пар минут тишину нарушил чей-то голос: -Джесси, я же просил тебя не убегать!— воскликнул мальчик года на два старше белокурой девочки. У него были короткие белые волосы, торчащие ежиком. Большие желтые глаза осуждающе смотрели на Джесси, и она невольно поежилась. -Но…залепетала она – ты же играл с другом, и мне стало скучно. А это мой друг, Джонни, начла оправдываться девчушка. -Сколько раз я тебя просил не убегать с подозрительными мальчишками,— он бросил короткий жесткий взгляд в сторону Джонни.— Я не хочу потерять тебя как ее… в общем пошли домой— уже ласково закончил он и нежно погладил Джесс по голове. Она приобняла брата, обхватив руками его спину и прошептала: « Я тебя ни за что не оставлю, как она» Они вместе пошли в сторону заката, на запад, вдаль к меркнувшему горизонту. На прощание Джесси долго махала Джонни рукой, а потом остановилась и, сложив ладони рупором прокричала: -Мы обязательно его увидим! – крикнула Джесс и показала рукой на почти севшее солнце. А вот Джесс снова стоит около кабинета Дамблдора: «Нет, глупые воспоминания. И вновь вранье. Но такое наивное и детское. Джонни всегда был мечтателем, а после его смерти все как-то изменилось… Я изменилась» Горгулья отпрыгнула в сторону, тем самым освобождая проход и выводя Джесс из своих воспоминаний и размышлений. Легкий шорох одежды, звук шагов и через пару секунд перед Джессикой стоит ее старший брат. -Ну, здравствуй сестричка. Я скучал,— слегка насмешливо, но правдиво сказал парень. -Я тоже,— ответила девушка. -Лицемерка. -Знаю, — девушка улыбнулась и обняла брата. Он чмокнул ее в щеку и, схватив за руку, потащил в сторону гостиной Гриффиндора. -Надеюсь у тебя не срочных дел?— спросил он. -Есть, у меня встреча…в библиотеке …с Малфоем…— совсем тихо закончила она и опустила глаза в пол,— у нас с ним общее задание. Леонард тут же посуровел, но сдержал себя и молча пошел дальше. Но вдруг он резко развернулся и с ослепительной улыбкой сказал: -А знаешь, я пойду с тобой, хочу посмотреть, как учится моя маленькая сестричка.— И как ни в чем, ни бывало, парень пошел в библиотеку. Джесси в отчаянье хлопнула себя по лбу и, потерев виски, поспешила за братом. *** За столом из странного красного дерева сидела Джесси, корпя над планом урока рун. Девушка специально как можно сильнее обложилась книгами, что бы не видеть ни раздраженного лица Малфоя, ни бесстрастного Леонарда. Над столом висела гнетущая тишина, и это действовало всем на нервы. По выражению лица Люциуса, сидящего напротив Джесс, можно было понять, что он порвет любого, кто сейчас его коснется. Джесси мысленно заставляла себя держаться, но когда она поставила очередную наверное шестую или пятую по счету чернильную кляксу на почти пустом пергаменте ( работа ее была нее слишком плодотворной) ее терпение лопнуло и девушка положив перо на стол, сказала: -Я в туалет,— и в момент Джесси и след простыл. Над столом сделалось еще тише и еще более раздраженней. Люциус мысленно проклинал Леонарда, Леонард испытывал нервы Малфоя со злорадной усмешкой внутри. «Какого черта он здесь сидит, Джессика прибить бы тебя!» — подумал Люциус. Он сидел еще минут пять, а, потом, не выдержав откинулся на спинку стула и недовольно скрестил руки на груди. -Ну, ты так и будешь молчать, Леонард? – с насмешкой и издевкой спросил он, скривившись в ухмылке. -А ты, как я погляжу, либо очень смелый, либо очень глупый. На твоем месте, я бы лучше молчал. -Какой мне резон? Я, знаешь ли — он перегнулся через стол — чистокровный волшебник, мои возможности превосходят твои в несколько раз. Что ты здесь делаешь?— он сменил насмешливость на серьезность. В серых с голубым оттенком глазах читалась стальная решимость и непоколебимость. -Забрать сестру,— спокойно ответил Лен. На вопросительный и недоуменный взгляд Малфоя Леонард загадочно улыбнулся и заговорил дальше. -В мире не спокойно, так что отец решил забрать ее. -А ты и рад вечно держать сестру возле себя? – с долей злости выплюнул Малфой. -Бог мне свидетель, что это не так. Но раз уж пошло на это дело, то пусть будет лучше со мной. Дверь отворилась и вошла Джесси. Она осторожно посмотрела на парней, чуть постояв села. « Что-то здесь было, вон волком друг на друга смотрят. А впрочем, не мои проблемы. Мне своих хватает, могу даже поделиться.» *** Джессика и Леонард шли в сторону большого зала. Они изредка перебрасывались небольшими фразами, не отрывающими от глубоких размышлений. Когда они дошли до открытых дверей зала, Лен остановился и любовно оглядел это место: -Сколько воспоминаний….— мечтательно произнес он. -Становишься сентиментальным,— скептически произнесла Джесс. -А ты как всегда сухая и чёрствая. -Какая есть,— буркнула Джесси в ответ. Когда Леонард и Джесс вошли в зал Лен увидел, что ученики разных факультетов сидят за одним столом, он медленно открыл рот и вопросительно уставился на Джесси. Девушка в двух словах объяснила суть происходящего, и Леонард еще больше удивился странному решению Дамблдора, но предпочел промолчать на этот счет. Джесси и Лен сели на свободные места и, придвинув все до чего доставали руки, начали трапезу. -Ну и когда придут твои друзья? -Я бы хотела, что бы они вообще не приходили. После общения с тобой им грозит потеря бессчётного количества нервных клеток, а то еще может крышу снести. -Привет Джесс,— подошли Джеймс и Сириус. Первый к неудовольствию Леонарда положил руку на плечо Джесс. Мысленно девушка уже пожелала, что бы камень небесный упал на эту руку и избавил Джеймса от мук, которые ему может устроить ему Лен. Но к ее удивлению Леонард будто бы не заметил этого или сделал вид, что не заметил. Но парни решили на этом не останавливаться и будто специально хотели вывести Лена. Ни колкими фразами, ни бурным вниманием в сторону Джесс, ничем они не могли вывести Лена из равновесия. Но потом пришла Лили, и все внимание Джеймса было полностью переключено на предмет его обожания. Но вот в проходе показалась растрепанная русая голова Люпина. Он, заметив своих друзей, прибавил шагу. У Джессики же при виде Римуса внутри все заклокотало от гнева и в то же время сердце забилось сильней, но она списала это на сильную злобу. Девушка посмотрела в его сторону и, одарив парня ледяным взглядом, встала. Прошла мимо, будто бы не заметив, но Римус схватил ее за руку и развернул. -Я тебя везде искал. Мне нужно… Джесс резко выдернула руку и не удостоив его даже словом удалилась. Как только из ее поля зрения скрылись двери большого зала, девушка припустила по коридорам. В несколько минут преодолев лестницу Джессика ворвалась в пустую гостиную— большинство учеников было на обеде. С размаху открыв окно, девушка залезла на подоконник и по пояс влезла на улицу. Глубоко вдохнув морозный звенящий воздух, девушка свесилась на улицу вниз головой, пытаясь привести мысли в порядок. За окном вновь шел снег. Снежным конфетти он обволакивал каждое дерево, каждый куст. Запретный лес, припорошенный искрящейся снежной пылью, уже не выделялся на фоне жемчужно-серого неба. Тол*ко по буро-пепельным стволам можно было догадаться, что раньше здесь был, да и сейчас есть, огромный лесной массив. Снежно-белое пространство слепило глаза и казалось, на многие мили вокруг нет жизни. Только здесь в этой мрачной серо-черной громадине есть жизнь. Многоцветная многогранная, разная жизнь. Джесси все так же уныло висела вниз головой отказываясь верить в происходящее и верить в то, что сама портит себе жизнь. Конечно, она понимала, что Римус не заслуживает такого отношения, но все равно желания извиниться не было ни грамма. Послышался скрип открываемой двери и в гостиную кто-то вошел. Джессика проигнорировала вошедшего, сделав вид, что не услышала. Но тут вошедший, а точнее вошедшая громко ахнула и кинулась через весь зал, смела на своем пути несколько подушек, графинов, которые с оглушающим звоном разбивались. Это Джесси уже не могла проигнорировать, она резко развернулась и увидела Мадлен. Та в мгновение ока, схватив подругу за руку, усадила или скорее кинула на кресло, и наставила на нее палочку. -Ты что сумасшедшая? – заорала Мэд, тяжело дыша. -Это я у тебя должна спросить! – ответила Джесси, нервно вжавшись в кресло. Мэд, наконец, обвела взглядом проложенную ею дорогу к окну. Но потом вновь решительно повернулась к Джесси. -Чем это ты тут занимаешься? Мы переживаем за нее, а она чего удумала! Ты совсем помешалась. Не смей еще раз что-нибудь эдакое выкинуть! – четко закончила Мадлен, продолжая тыкать в Джесс своей черной палочкой. Джессика аккуратно отодвинула палочку подальше от своего носа и с улыбкой глянула на взбудораженную подругу. Она оглядела ее хитрым глазом и, хихикнув, спросила: -Ты случайно не думаешь, что я хотела выброситься из окна? -Э…да…нет… Нет конечно! – Мэд тут же спрятала палочку за спину.— Я э…ну…— она переминалась с ноги на ногу -Да ладно, я все поняла,— девушка вытащила из под мантии палочку и восстановила сломанные и разбросанные вещи. Джесси залезла на подоконник, под бдительным присмотром брюнетки и закрыла окно, бросив последний взгляд на белоснежную пустыню. -Ну, зачем зашла?— довольно резко спросила она у Мадлен. Та, изогнув бровь, удивленно посмотрела на Джесси. -А ты не слишком зарываешься, подруга?— Мадлен строго смотря, спросила Джесси. Та закусила губу и, опустив глаза в пол, выдавила из себя: -Прости, наверное, я перегнула. -Прощаю,— уже более миролюбиво отозвалась Мэд, но в ее голосе по-прежнему сквозила холодность. -Так зачем ты пришла?— снова спросила Джесси, избегая смотреть Мадлен в глаза. -Хотела навестить Майли и зашла оставить сумку. А ты что здесь делала? -Скажем так, рассуждала над тем, какая же я идиотка и за что мне такие проблемы. А сейчас,— девушка глянула на огромные часы с кукушкой,— мне пора вновь в библиотеку, вновь читать скучные книги, а если повезет, так еще и сидеть в это время с Люциусом. Порой мне кажется, что его лучше было назвать Люцифер,— задумчиво произнесла Джесс. _-Вы же с ним вроде как нормально? -Нет, мы хорошие лицемеры. -Ну не думаю. Мне кажется он действительно хорошо с тобой общается и ему нравится твое общество…— неуверенно произнесла Мадлен. -Моего мнения не учли….Так не бери в голову— она поспешно замахала руками. -Я сейчас могу наговорить кучу глупостей за которые буду потом расплачиваться. Уже расплачиваюсь… *** После этого недолгого разговора Джесс вышла из гостиной, оставив Мадлен в одиночестве. Подумав немного над последними словами подруги, девушка поднялась в свою комнату и легла на кровать. «Как же все сложно. Но не только у Джесси проблемы. Раньше она часто интересовалась как у меня дела, замечала мои малейшие тревоги и печали. Может это и эгоистично, но сейчас я бы не отказалась от ее внимания. Но у нее сложный период жизни и я, как ее подруга, должна понимать это. Лили тоже изменилась. Стала более….даже слова не могу подобрать. Но теперь и слепой видит, что она не равнодушна к Поттеру. Она тоже перестала обращать на меня внимание. Так. Хватит. У них много проблем и я не должна быть такой эгоисткой.» Мадлен рывком села на кровати и спрятала лицо в руках. Издав пару тяжких стонов, она поднялась и пришла в ванную. Скрипнул старый бронзовый кран, поддетый зеленным налетом, и зажурчала прозрачная вода. Мадлен умылась и, посмотрев на свое сразу же посвежевшее лицо, осталась довольна. Честно сказать, Мадлен из трех девушек внешностью выделялась более сего. Высокая, с точенной подтянутой фигурой, длинными блестящими каштановыми волосами, тонкими и красивыми аристократичными чертами лица, веселый, но в меру спокойный нрав и обольстительная улыбка. Девушка всегда нравилась парням, но предпочитала не обращать на это больше чем надо внимания. На фоне маленькой, но дерзкой Джесси и правильной и доброй Лили, она выглядела совсем взрослой. Не сказать что Джесс и Лил были не красивыми, они были своеобразными и неповторимыми. Лили выделялась своей яркой головой зелеными глазами веснушчатым лицом, Джессика хрупкостью, длинными шелковыми волосами и необычным характером. Все они были разными, и как верно заметила Джесси, от этого и притягивались. В довершение своего образа Мадлен провела по губам любимым имбирным блеском. Решительным шагом она вышла из ванной, преодолела комнату и спустилась по лестнице. Открыв портрет, девушка вышла в холодный коридор. В госпитале все было тихо и неизменно. Все те же белые кровати, на некоторых из них лежали ученики, те же оливковые шторы, теперь плотно скрывающие окна. Большая люстра с множеством свечей посреди комнаты выключена, что бы не мешать больным отдыхать. Около каждой кровати, на которой лежал пациент, на тумбочке стоял искусно сделанный чугунный подсвечник. Мадам Помфри на минуту выглянула из своей комнаты и, не заметив в Мадлен ничего подозрительного снова скрылась. Девушка прошла по коридору, образованному между кроватями, стараясь производить как можно меньше шума. Она давно заметила, что у кровати Майли кто-то сидит, но с далекого расстояния не могла понять кто это. Подходя ближе девушка поняла кто это был— Джерми Маклагген. Мадлен остановилась на полпути, не зная идти дальше или зайти позже. Но из рассуждений ее вывел голос: -Что стоишь там, раз пришла?— спросил парень, продолжая сидеть спиной. Девушка вздрогнула, но сделав над собой усилие, подошла к кровати и остановилась сзади Джерми. На кровати лежала Майли, ее лицо было так же бело, как и простыня, но щеки слегка тронул бледный даже прозрачный румянец. Ее взгляд блуждал по комнате, останавливаясь на некоторых предметах и лице Мадлен, но избегая останавливаться на Маклаггене. Минуту длилось напряженное молчание, а потом заговорил Джерми: -Она до сих пор ничего не говорит. Ни кто это сделал, ни… вообще ничего. Он запрокинул голову и посмотрел в потолок. Джерми со вздохом встал со стула и положил руку на плечо Мэд. Он посмотрел ей в глаза. Его серые с множеством оттенков глаза озабоченно и устало смотрели в темно-шоколадные глаза девушки. Мадлен пыталась понять, что скрывается за ними: грусть, страх, недовольство, тоска? Но, не выдержав, смущенно опустила глаза в пол. Мадлен думала, что он тот час уйдет, но парень продолжал молча смотреть на Мэд. Его рука продолжала лежать на ее плече. и Мэд чувствовала себя неуютно, ее сердце начало колотится сильнее, ладони вспотели, девушка оглядывала комнату, нервно переводя взгляд с одного предмета на другой. Мэд постепенно заливалась румянцем, между тем думая, что это первый раз в жизни, когда она чувствует себя не в своей тарелке. Не зная, что ей делать она как-то неуклюже кашлянула, и это вывело парня из задумчивости. -Прости, пожалуйста. Я…э задумался. Да задумался. Спасибо. Я пойду,— сбивчиво попрощался парень и ушел, оставив покрасневшую Мадлен в полном недоумении. Она еще немного постояла, а потом села на трехногую деревянную табуретку и повернулась к девушке. Майли перевела свой тоскливый взгляд на Мэд. Мадлен становилось все более и более неловко под этим взглядом. Белое как снег лицо больной выражало тоску и боль. «Нужно что-нибудь сказать. Начать…с чего бы?» -Как себя чувствуешь?— Вопрос остался без ответа. Мэд еще немного помолчала, думая, что же сделать и наконец, вспомнила о принесенных ею конфетах. -Я принесла тебе конфеты, надеюсь ты их любишь,— неуверенно начала девушка-Поправляйся скорей. Ты хоть и несносная, но все же без тебя вести уроки одиноко…Ладно, я пойду. -Подожди,— неожиданно сказала Майли, сильно удивив Мэд. -М? -Посиди со мной еще,— Мадлен пришлось снова сесть на табуретку. Она ожидающе смотрела на лежащую на кровати девушку. –Мне здесь так одиноко. Все приходят ради галочки. Это уже осточертело! – она прижала ладони к глазам, и послышался приглушенный вздох. Даже он. Его бездушные поцелуи. Его равнодушные комплименты. Все это было для вида, но, не смотря на то, что мы расстались три дня назад, он все равно пришел проведать меня, все равно переживает. Не более чем друг. Ты наверно думаешь, почему я тебе это говорю? Не знаю. Я просто устала от этого вечного лицемерия и вранья. А ты никогда мне не врала. Даже сейчас, когда я в стрессовом состоянии и все берегут мою психику. Все. Уходи. Мне больше нечего сказать, -Майли сердито отвернулась к стенке вновь закрыв ладонями лицо. -Майли, -осторожно позвала Стафферсон— послушай, ты помнишь тот раз, когда мы приходили к тебе? Ты…ты вела себя странно…нет…это звучит глупо, как же тебе еще себя было вести…короче ты показала на Сириуса. Почему? -Сириуса? – девушка развернулась и задумалась.-Разве это был он? Наверное я была не в себе, просто… Или обоз…я была очень напугана и …ты наверно знаешь, что после того как к тебе применят пару заклинаний …э… соображаешь туговато. -Ну да…ладно. Мне пора. Выздоравливай.— Девушка снова отвернулась к стене, и Мадлен ничего не оставалось кроме как уйти. *** За окном постепенно начинало темнеть. Жемчужно-серое небо темнело, становилось похожим на клубы дыма от костра, перемешанные с сизыми облачками от трубки матроса. Темные, низко висящие, свинцовые, как перед бурей, тучи уплывали за горизонт, сменяясь новыми все более темными. На свежий искрящийся снег упали тени, а кое-где оставались большие желтые квадраты от нескольких окон, горящих теплым желтым светом. Лес, серебрённый снегом, сделался синим и чуточку мене страшным. Единственное окошко, горящее в хижине лесника у подножия леса, наводило на мысли о теплом камине с пляшущим рыжим пламенем внутри, большой чашке какао и теплом вязаном пледе. Между тем это не единственное окошко, в котором виден свет. Одно за другим на серой громадине-замке загорались квадратные и прямоугольные окошки. В библиотеке сидело несколько человек. Среди них была и Джессика. Она сидела рядом с высоким литым подсвечником, на вершине которого в отверстия, увитые металлическими цветами и лепестками, были вставлены ровные белые свечи, освещавшие каждый угол и скрадывающие темные тени. Девушка сидела на жестком стуле с высокой темной спинкой и четырьмя резными ножками. Рядом со стулом, по обе от него стороны высились две стопки книг. Несколько листов бумаги лежали в хаотичном беспорядке на полу, а на маленькой тумбочке, справа от стула, разместились перья и карандаши, для нужным пометок. Джесси была погружена в очередную книгу по руническим письменам древних кельтов. Она делала быстрые пометки в длинном свитке, лежащем на ее коленях, не забывая при этом перегибаться через левый бок стула для сверки со словарями и планом урока. Так прошел еще один час для ученицы Хогвартса. Но даже сидя здесь в библиотеке и делая домашнюю работу, она успевала снова и снова прокручивать в голове события сегодняшнего дня и упрекать себя в грубом отношении к Римусу. Джесси открыла очередную книгу в ветхом пожелтевшем пергаменте и бросила взгляд на часы 17:30. «Кельты, руны, письмена…Пора идти на ужин. Два листа, этого, пожалуй, хватит. Так, сумка здесь, листы здесь, перья, карандаши. Осталось разнести книги» Она подхватила одну из стопок и понесла к стеллажу напротив. Книгу за книгой она возвращала на их законные места. -Трудимся?— неожиданно чей-то голос прервал легкую и гулкую тишину между стеллажами. От неожиданности Джесс выронила последние две книги. Она наклонилась поднять их, попутно отвечая: -Да Лен, у меня пока что есть дела. А ты зачем пришел?-осторожно спросила она. -Да так, хотел сказать, что у тебя приличные друзья. Девушка недоверчиво изогнула бровь и встала в пол оборота, подыскивая место для книги. -Что ты хочешь этим сказать? -Тот парень, Люпин,— сердце девушки настороженно затрепетало,— мне он совсем не нравится. Джесси рассмеялась и повернулась полностью. Она скрестила руки на груди и заговорила: -Не нравится? Брат, я выросла из того возраста когда мне можно указывать с кем общаться. -Я этого никогда не делал,— быстро ответил тот. -Да. Потому что ты был дороже мне тех людей. Но теперь я не могу выбирать. Понимаешь?— она постепенно начинала говорить громче и громче, будто бы уверяя не только брата, но и себя. -Ты не понимаешь, дело не в том, что он мне не нравится, просто нельзя тебе с ним общаться. -В чем причина? Я не вижу для себя ничего плохого в этом общении, и наши ссоры тебя не касаются,— она уже сердито отвечала брату. Ее нижняя губа слегка подрагивала от возмущения, а руки лихорадочно поправляли волосы. Грозно глянув на Леонарда, девушка прошла мимо него. -Глупая, ты же не знаешь, кто он!— крикнул ей парень. -Знаю. Я знаю кто он. Он самый добрый и искрений человек, которого я знаю. И он всегда бережет чувства близких людей, по крайней мере, старается! – она подхватила сумку и хотела выбежать из библиотеки, но столкнулась лицом к лицу с Римусом. Джесси оглянулась на брата, но, не увидев на его лице никаких эмоций, еще больше рассердилась. Она развернулась к Люпину, который озадачено, смотрела на бледную от переживаний Джесс. Та быстро и мимолётно прижалась к его губами шепнула: « Идем!» Его лицо мгновенно изменилось. Оно стало слегка неуверенным и робким, но где-то в глубине темных теплых глаз зажегся сигнальный огонек надежды, нарастающий и оставляющий в душе огромные радостные следы. Сердце тут же забилось под давлением этой маленькой, но такой сладостной надежды. Конечно, этот мимолетный и почти не ощущаемый поцелуй мог быть ничего не означающим минутным капризом, но по встревоженному виду девушки Римус догадывался, что это не просто прихоти, а гораздо нечто более важное. Спустя несколько минут они в молчании шли по коридорам, держась за руки. Сердце Джесси не переставало отбивать барабанную дробь, все сильней и сильней и казалось, что ему в груди тесно, так оно старалось вырваться наружу. Она пыталась себя успокоить, мол, все это обычное дело и завтра все будет так же как вчера, позавчера и неделю назад. Но дело было в том, что это необычное дело, не какой-нибудь пустяк. Все более чем серьезно, еще одно доказательство тому то, что Джесс пыталась себя разубедить в этом. Да она шла рядом с тем, кого любила и пыталась разубедить себя в этом. Не хотела портить дружбу отношениями, да какую дружбу? Честно говоря, Джесс даже не понимала когда стала так дружна с Мародерами, и это по сей день оставалось для нее загадкой. Она никогда особенно с Римусом и не дружила. Да ее другом мог быть Джеймс или Сириус, их она отлично понимала: безмозглые чертята! Но Римус всегда оставался для нее каким то идеалом: добрый, немного робкий, и в то же время очень сильный характером и волей. Она воспринимала его как друга Джеймса и Сириуса, собственно, для нее он не был другом, но всегда чем-то очень родным, понимающим ее и в то же время нет. Римус обеспокоенно глядел на Джесси. Он тоже волновался, но его мучил другой вопрос, что его в ней так заинтересовало и когда? Когда, это вечный вопрос. Иногда неожиданно, как снег на голову иногда постепенно, как вода точит камень. Он вновь посмотрел на неё. Вроде бы ничего звездного в ней нет. Быть может только глаза и волосы, но все остальное совсем обычное. Милое, но обычное. Но вот характер сложный. Эгоистичный и одновременно заботливый, очень жесткий, даже колючий. Сразу было заметно, что материнская узда давно не держала девушку. Так мало нежности было в ее характере, хотя, наверное, в характере она была, зато в поведение почти не было. Или же скорей она распространялась только на совсем близких людей ( изредка и на долю Римуса), а для остальных Джесс была холодной своенравной колючкой. Парень смотрел на Джесси, подбирая нужные слова. Он думал, как преподнести то, что он хочет ей сказать, но так что бы она поняла. Он не боялся ее реакции, ему не было боязно говорить правду, но хотелось, что бы эта правда дошла в своем истинном смысле. Люпин остановился, и Джесси все еще державшая его за руку тоже. Он не стал вздыхать, как обычно делают в такие моменты, не стал говорить пламенных речей, он просто сказал правду. -Джесс, ты знаешь, я люблю тебя. Если ты захочешь спросить, почему или за что, я тебе не отвечу, так как и сам этого не знаю. Я знаю, что гораздо уместней сейчас было бы сказать какая ты замечательная девушка без малейшего изъяна, но я не хочу врать тому, кого люблю. Да у тебя много недостатков, но их и у меня много, например я совсем не подумал о тебе, когда так спокойно заявлял о встречах с Цисси. Я слышал твои последние слова, про меня, да? Мы немного поссорились с твоим братом…но сейчас речь не об этом. Ты действительно думаешь, что я такой? Что я стараюсь беречь чувства близких?— девушка заворожено слушала Люпина. Ее удивляло, что он говорит так открыто, но, тем не менее, она была безумно счастлива, и вряд ли бы это счастье было, заяви Римус о своей любви с пылкими выученными фразами ловеласов. Она кивнула в ответ на вопрос, заданный с такой серьезностью.— Знай, что это не так. Не всегда так, но я рад, что ты увидела во мне такое качество. Это ведь наверно неспроста?— он задумчиво замолчал. – По-моему больше здесь нечего сказать…я не умею признаваться в любви как Сириус, просто сказал что думаю. Джессика стояла в нерешительности, не зная, что ей сказать и что сдать. Она никогда не бывала в таких ситуациях и старалась избегать их, потому что терпеть не могла всей этой фальши, от которой через месяц отрекаются, летя на всех парусах к новой юбке. -Думаю...— она неуверенно начала, совсем тихо и совсем робко,— в такие моменты говорят либо мне надо подумать, либо страстно целуются?— она хихикнула.— Честно говоря, я боялась всей этой ситуации, но своей честностью ты развеял мои страхи. Признаюсь, я всегда знала, что ты не похож на других. Думала, что ты начнешь расточать мне: жить без тебя не смогу, ты такая красивая…и что-то еще в этом духе. Но ты меня, правда, покорил этими словами. Теперь мне это совсем не страшно говорить: мне кажется, я тоже тебя люблю. По-моему наше с тобой признание войдет в книгу рекордов как самое честное и необычное. — Джесс улыбнулась и невольно подумала, что по сценарию пора прослезиться, но как истинная Джессика, только улыбнулась своим мыслям. Римус улыбнулся и, наклонившись к маленькой Джессике, поцеловал в губы. Но поцеловал, как говорится по детски, что ее заметно обрадовала и она обняла руками его шею. -Всегда знал, что ты не такая как все. Самая странная, но все же … -Родная? -Именно. -Мне тоже много чего стоит тебе сказать,— рассмеялась Джессика увлекая парня в сторону гостиной Гриффиндора. *** Лили в пятидесятый раз нервно оглядела себя в зеркало. Хоть девушка не признавала разумом, что это приглашение на свидание, но женская сущность заставляла ее по нескольку раз заглядывать зеркало, поправляя челку и макияж. После еще одного тщательного осмотра своего отражения, девушка бросила очередной нетерпеливый взгляд на золотые часы на правом запястье. Минутная стрелка была на цифре одиннадцать и, решив, что десяти минут вполне хватит, девушка покинула туалетную комнату. Ровно в 18:00 Лили стояла возле дверей библиотеки. Она была крайне пунктуальна и девушку всегда раздражала фраза «Девушки должны опаздывать» Это в Лили жил росток феминизма, который она всячески отстаивала в спорах. Но к счастью для многих этот росток не пошел дальше обычных женских прихотей. Лили переминалась с ноги на ногу, в нетерпении ходила взад вперед и поглядывала на часы. Немного притомившись, Лили подошла к окнам напротив дверей библиотеки. Эти окна она любила больше всех, так как они были цветные. Собранные из множества цветных стеклышек, витражные окна очаровывают своими движущимися рисунками. Волшебные звери, искусно уложенные мастерской рукой завораживали своей цветовой палитрой, а полдень эти рисунки отражались на каменном полу. Но сейчас, когда за окном уже было темно и на угольном небе зажглись первые звезды, эти великолепные витражи потускнели, и краски их стали намного гуще. Эванс уже начинала злиться. Хотя прошло от силы пять минут. Девушка устало облокотилась о подоконник, но услышав позади себя шуршание, резко развернулась. Позади нее стоял Ксен Лавгуд и глядел на нее. Лили неуверенно поздоровалась, отказываясь верить, что это он прислал записку: -Привет Ксен, что ты тут делаешь? -Пытаюсь разглядеть звезды за этими толстыми стеклами, но это безуспешно, потому что перед ними стоит самая яркая и чистая в мире звезда. Девушка сглотнула и покраснела. Никто в жизни не говорил ей таких слов, но она не могла сказать нравится ей это или нет. Слова это ведь лишь звуки… Лили опустила взгляд, прекрасно понимая о чем он говорит и, понимая, что не может ответить тем же. -Ксен, я …прости но…-девушка пыталась собраться и отказать Лавгуду, но не могла. Она не хотела делать ему больно, но понимала что это неизбежно. -Я все понимаю. Пусть он и не скажет таких громких слов, пусть даже вообще ничего не скажет, зато я уверен, что он тебя не предаст, ни за что на свете. Никогда. Пожалуй зря я это затеял, но буквально два-три дня назад я этого не понимал, но зато ты знаешь, что ты для меня не пустой звук,— он загадочно улыбнулся и вдруг… -Остолбеней!— рявкнул кто-то из темноты. Лили со сдавленным от ужаса криком всплеснула руками и кинулась к распростертому на полу парню. Она тут же выхватила волшебную палочку и приготовилась к обороне, загородив собой тело Лавгуда. -Поттер?— ее рука бессильно опустилась, а в голосе послышалось разочарование боль. –О, Джеймс, зачем? Зачем?! – взмолилась она, опускаясь на колени рядом с Ксеном. Девушка наклонилась над парнем, пытаясь привести его в чувства, но Джеймс очень резко схватил ее за руку и оттащил к стене. Лили сидела на холодном полу, опираясь спиной о стену, смотря на свои руки. Она упорно не поднимала взгляда, закрывшись рыжими волосами. -Лили, посмотри на меня!— потребовал Джеймс. -Зачем, Джеймс? Что бы увидеть самого подлого человека? Не надо, я его вижу каждый день… Джеймс хмуро посмотрел на нее и с радостью бы залепил ей пощечину, но сдерживая себя до предела, судорожно выдохнул и как можно спокойнее, что у него абсолютно не получалось, сказал: -Лили, я не хочу тебя ни с кем делить. Понимаешь, ни с кем. Ни с Лавгудом, ни с другими. И я точно знаю, что ты бы тоже ревновала, будь у тебя повод. Но знаешь в чем разница? –его голос становился жестче и в нем клокотала ярость. Он низко наклонился, остановившись на уровне ее лица -Разница в том, что я не даю тебе этих поводов. Я берегу твои чувства, а ты Лили, ты эгоистка! Ты совсем не ценишь того, что я для тебя делаю,— он глубоко выдохнул, приостанавливая свою гневную тираду. Лили закрыла лицо руками и молча сидела на полу и только изредка слышались сдавленные всхлипы. Да это было жестоко. Но это было нужно. Иногда Лили просто закрывалась и перебарщивала со своей скромностью и видимым «равнодушным» отношением к Поттеру. Джеймс постоял немного думая продолжать или нет, но увидев какое сильное впечатление произвела на Лил его речь, он решил не говорить всего, что думает. На самом деле парень совершенно забыл об этой встрече и случайно, просто слонялся по коридорам, в ожидании чуда. Но когда он увидел Лили стоящую возле окна ( чудо все таки существует), то сразу все вспомнил и уже не мог уйти обратно. Джеймс сел рядом с Лили на пол. Он чувствовал себя неловко и постепенно начинал чувствовать себя ужасным монстром. Парень погладил Лили по рыжей голове, зная, что это может быть опасно для него, ибо Лили страшна в гневе. Девушка не отреагировала. Он склонился близко-близко к ее ухо и прошептал: «Не плачь Лил. Я же все равно тебя люблю, хоть это и не имеет для тебя значения.» Лили громко всхлипнула и крепко обняла парня не забыв сказать ему, что он дурак и это его пожизненное клеймо. И это, по меньшей мере было странно сидеть на холодном каменном полу в обнимку. А сквозь толстые цветные стекла слегка пробивался таинственный лунный свет.