Жизнь во тьме

Сакура сидела на своей кровати, скрестив ноги и уставившись немигающим взором в окно. Изредка она прикрывала глаза и снова принималась разглядывать что-то за окном. Через три часа и не минутой позже, она должна будет покинуть пределы деревни и отправиться на задание. Собственно, не в первый раз, а если ей удастся не облажаться и вернуться обратно живой, то и не в последний. Не к этому ли она стремилась когда-то сама? Тогда, почти что наперекор родителям, она поступила в Академию шиноби, но сегодня её беспокоило не то, что она должна пойти на задание, а само задание, если быть точнее, то её беспокоил Саске. Наверное, это смешно беспокоиться о том, кто пять лет назад покинул родную деревню, числился учеником одного из самых известных шиноби-отступников Орочимару. Это уже не говоря о том, что он пытался убить её саму и Наруто. Но она всё равно беспокоилась, знала, что где-то глубоко внутри он всё тот же Саске. Такой, каким она его когда-то знала: замкнутый и порой грубый, но верный и надёжный друг. Только она сама и ещё Наруто знали, скольких слёз ей стоил этот его уход. Сколько сил они оба потратили и сколько ещё потратят на то, чтобы вернуть его назад. И вот теперь ей дали это задание. Вроде бы оно никак не связано с Саске. Ей всего-то навсего предстояло проверить информацию, что в маленьком городке, практически на границе страны Огня и Куса, занимающей нейтральное положение, периодически появляется некто Кисаме Хошикаге, шиноби-отступник, объявленный в розыск во всех пяти великих державах шиноби. А так же один из членов организации, называющей себя Акацуки. Вроде бы при чём тут Саске? Но всё не так просто. Давно было известно, что Акацуки предпочитают работать парами, а напарником Кисаме является никто иной, как Итачи Учиха. Их совместное появление в Конохе до сих пор помнили очень многие. О, кто бы знал, как она ненавидела этого Итачи! Источник всех бед и страданий Саске, причина его ухода. Тот, кто убил всю свою семью, кто всю жизнь толкал и продолжает толкать младшего брата в пучину ненависти. Кто же знает, быть может, ей хоть на шаг удастся приблизиться к Итачи, поспособствовать его поимке. Она слишком хорошо знала Саске, только в одном случае он вернётся обратно — если ему удастся осуществить свою месть. Конечно, было бы наивно полагать, что она сможет сама схватить Итачи. Ведь даже Какаши-сенсею и Гаю-сенсею вместе это не удалось, но ведь не может же он быть всесильным? Ведь и у него где-то есть слабое место? Или всё-таки может? Удалось же ему как-то вырезать весь свой клан, хотя среди них были исключительно сильные шиноби. Цунаде-сама отдельно отметила, прекрасно зная отношение Сакуры ко всему, что связано с Саске, недопустимость встревать в стычку как с самим Кисаме, так и с Итачи, если он окажется где-то поблизости. Может быть Цунаде и славилась своей вспыльчивостью, но и мудрости этой, прошедшей все круги ада, женщине было не занимать. И разбрасываться прекрасно подготовленными шиноби она не собиралась. И чтобы кое-кто не наворотил там дел, на это задание Сакура была отправлена одна, получив к тому же строгие инструкции не допускать распространения информации куда и за чем она идёт, дабы эта информация не достигла по случайности ушей одного очень непоседливого джинчуурики, который имеет дурную привычку вламываться в любое тщательно продуманное и отработанное до мельчайшей детали дело, с грацией бегемота в посудной лавке. Как правило, после этого все старания летят псу под хвост. Хотя, справедливости ради, надо заметить, что иной раз его прямолинейность и непредсказуемость бывает и полезной, равно как и его феноменальный запас чакры. А в очень редких случаях всё это вместе приводит к тому, что он умудряется выпутаться из абсолютно безнадёжных ситуаций. Но проверять, угробит он всё дело или спасёт, его никто не собирался. Поэтому было принято, пожалуй, единственно верное в данном случае решение: Узумаки к этому дело даже на пушечный выстрел не подпускать. Шпионаж никогда не был его коньком. Сакура меланхолично посмотрела на часы. До её выхода остался всего лишь час. Она встала, проверила ещё раз заточку кунаев и сюрикенов, ещё раз пересмотрела содержимое своего рюкзака. Вроде бы ничего не забыла, оружие на месте, минимум лекарств и бинтов тоже на месте, ну и кое-какие девчачьи мелочи, такие как расчёска, заколки, духи и прочее. Любая куноичи, кроме того, что она собственно шиноби, всегда продолжает оставаться ещё и девушкой. Кажется, теперь точно можно было выходить. Девушка ещё раз оглядела свою комнату. Ей уже почти девятнадцать, она далеко не дитя, особенно учитывая, как рано ей пришлось повзрослеть и оставить далеко позади детские мечты и юношескую наивность тоже. Ничего тут не говорило о том, что хозяйка этой комнаты при желании одним ударом могла перешибить древесный ствол среднего диаметра. Сакура вышла, прикрыв за собой дверь. — Дочка, ты уже уходишь? — раздался из кухни обеспокоенный голос матери. — Да, мама. — Ты надолго? — Не знаю, думаю, что нет. Из кухни вышла женщина средних лет. Конечно, она была бесконечно горда своей дочерью и её достижениями, но эта гордость была одновременно и её персональным проклятием — постоянное беспокойство за свою единственную дочь не добавляли ей ни молодости, ни здоровья. Возле глаз женщины залегли первые, раньше срока появившиеся морщины, а сердце периодически напоминало о себе давящей болью за грудиной. — Мама, ты зря так беспокоишься. Ты бы лучше отдохнула, что ли. Я не думаю, что папа очень огорчится, если вечером ему самому раз за год придётся приготовить ужин. — Я хорошо себя чувствую. — мать натянуто улыбнулась. Сакура бережно обняла её и поцеловала в щеку. — Ну, я пойду? — Иди, доченька. — Пока, мама! — Ты только будь осторожна там, ладно? — Буду. Разве я когда-то была неосторожна? — Хорошо-хорошо! Иди давай! Мать снова улыбнулась, в этот раз несмотря на волнение, вполне искренне. На улице мрачно накрапывал дождь, небо затянули тяжелые, словно налитые свинцом тучи. Сакура поморщилась. Было стойкое ощущение, что небо кого-то оплакивает. Не любила она такую погоду. — О, Сакура, привет! Навстречу ей шел тот, от кого следовало бы держать её задание в глубочайшем секрете, причём это понимала и она сама. Изобразив на лице беспечную улыбку, она ответила: — Наруто, привет! — Ты, что, куда-то пошла? — Да, Цунаде-сама отправила на задание. — А мне не сказали? Я бы с тобой пошел, да и Сая можно было бы взять. «Ага, а ещё Ино, Шино, Рок Ли и всех остальных, и такой кавалькадой пойдем собирать информацию. Да от нас всё местное население разбежится, не то что Акацуки!», — подумала девушка, но вслух сказала совсем другое: — Было бы ради чего. Задание совсем простое. На него, вообще-то, планировали кого-нибудь из новичков-генинов отправить, но никого свободного не оказалось. — Что, совсем ерунда? — Конечно. Разве генинов отправляют туда, где опасно? Помнишь, как мы ловили этого чёртового, вечно сбегающего кота? Наруто громко рассмеялся: — Ладно, не подведи там, а то скажут потом, что не можешь выполнить задания, рассчитанного на генинов. Между прочим, когда я стану Хокаге, ты будешь в числе моих помощников! Не хочу, чтобы о тебе дурно говорили — Кто посмеет обо мне что-то сказать? — Сакура кровожадно улыбнулась. — Да уж, тебе опасно что-то лишнее ляпнуть. Как вернёшься, заходи в гости. — Обязательно! Наруто помахал ей рукой и свернул в узкий переулок. Она смогла! Наруто ничего не заподозрил! Девушка мысленно поаплодировала сама себе. Ворота Конохи остались за её спиной. Каждый раз в такие моменты у неё болезненно сжималось сердце и на глазах сами собой наворачивались слёзы. Кто как, а она начинала отсчёт задания с момента, когда выходила из этих ворот. Например, тот же Наруто началом задания считал момент, когда шиноби прибыл на место, а Шикамару — говорил, что начало задания — это уже сам факт получения приказа и даже если шиноби только через неделю отправится его выполнять, но это время он может посвятить сбору информации, да и неизвестно, что может ожидать его в дороге. Перед девушкой простиралась погрязшая в пыли дорога, теряющаяся где-то за горизонтом. Прежде всего ей нужно было добраться до маленького городка, откуда и поступили данные, что там неоднократно был замечен член Акацуки — Хошикаге Кисаме. Если идти спокойным шагом, то добраться туда можно за пару недель, если двигаться короткими перебежками, как это обычно и делают шиноби, то время пути у неё выйдет не больше недели, а скорее всего она доберётся за пять-шесть дней. Хоть это и куда тяжелее, но зато позволит сэкономить время, и этот вариант устраивал её куда больше. Тем более, что она вовсе не планировала вступать с кем-либо в бой, у неё была совершенно иные задачи, а значит, она вполне может позволить себе потратить чуть больше сил в пути. Сакура сорвалась с места и мгновение спустя можно было разглядеть уже только её спину и трепетавшие за спиной волосы, необыкновенного розового оттенка, да облачко пыли, клубившееся там, где только что пробежала куноичи.