Жизнь во тьме

Брат, мой брат — огонь поднебесный, мне ответь, где ты отныне? Молний ряд был тебе тесен, а теперь не тесно в камине? Я ушел и теперь не жди. Отблеск молний впереди — Это всё, что тебе дадим. Ты теперь один… (М. Котовская)

***

— Чёртов Пэйн, опять отправил на это чёртово задание с этим чёртовым Учихой! — бормотал мужчина с более чем странной внешностью. Первое впечатление, возникавшее при виде его, что его мама согрешила с гигантской рыбиной, хотя конечно, мама тут вовсе была ни при чём. Он вообще не знал своей матери, но вот то, что в детстве он имел вполне типичную и даже заурядную внешность, это он точно помнил. А потом учёные из скрытой деревни, на тот момент известной под названием «Деревни Кровавого Тумана», слегка поработали над его телом. Учёных с тех самых пор он ненавидел люто и убивал без разбору при первой же возможности. Даже теперь, почти тридцать лет спустя он помнил комнату, в которую его поместили после экспериментального введения в его тело некой вакцины. Приведи его туда снова и он даже с завязанными глазами сможет сказать, где стояла его кровать, где расположились стол и стул, а где в стене было окно, с крепким небьющимся стеклом (он проверил буквально на второй день своего там пребывания). Там его оставили умирать, а сами часами сидели по другую сторону оконного стекла и наблюдали за его агонией, периодически делая какие-то пометки на бумаге. Нет, он не умер. Он прошел все круги ада, его тело перенесло жуткую трансформацию. Кожа приобрела новый, совершенно не свойственный ей оттенок, словно он утонул и неделю пролежал в воде. На шее появились образования, подозрительно похожие на рыбьи жабры. Перестроилась вся его дыхательная система, отныне он мог проводить в воде до трёх часов, не нуждаясь при этом в легочном дыхании и довольствуясь тем кислородом, который его примитивные, но всё-таки жабры, могли извлекать из воды. Чего, собственно, и пытались добиться учёные. Конечно, провести в воде полдня он не мог, всё-таки он не стал полноценной рыбой, но и того, что он теперь мог, было достаточно, чтобы обеспечить ему колоссальное преимущество перед противником, конечно, если рядом был источник воды. А потом он прошел все испытания ещё один раз и, пожалуй, даже в ещё более худшем варианте, когда попал в спецшколу для подготовки шиноби, а в те времена, при власти Третьего Мизукаге, в «Кровавом тумане» применяли весьма специфическую программу обучения. — Можно уточнить, что именно ты имеешь против работы со мной? — спокойным и холодным голосом поинтересовался, шедший в нескольких шагах от него брюнет, с самым мрачным выражением лица. — Так ведь с тобой от скуки сдохнуть можно! — оскалил ровные и острые зубы Кисаме. — Попроси Пейна, чтобы в следующий раз отправил тебя с Дейдарой. Молодой и чертовски талантливый парень научит тебя ценить искусство. Кстати, знаешь ли ты, что такое искусство? — Не знаю и знать не хочу, но почему-то уверен, что к нашему подрывнику оно не имеет абсолютно никакого отношения. Кстати, всё время хочу спросить, почему ты так носишься со своим братцем? Каждый новый член Акацуки вынужден подписать бумагу, что обязуется избегать с ним столкновений и уж тем более обещает не прибить случайно твоего младшенького. А ведь ни для кого не секрет, что ты собственными рукам прибил всю свою семью. Что же с ним не так? Или ты всё же хочешь сам доделать то, что когда-то не доделал? — Ты собираешься получить первый приз в конкурсе на самый изощрённый способ самоубийства? — Что? Нет, конечно! — Так и не задавай впредь подобных вопросов, а то рискуешь стать не только претендентом, но и победителем. Несмотря на только что прозвучавшую и лишь слегка завуалированную угрозу, ни один намёк на эмоции не промелькнул на лице брюнета. Даже голос не изменился, продолжая оставаться таким же бесцветным. — Ладно, не кипятись ты. Порой мне кажется, что лучше бы мне в напарники дали Дейдару. С ним хотя бы всегда понятно, о чём он думает, а ты, как скала. Даже не припомню, когда в последний раз видел тебя удивлённым или рассерженным. — Эмоции? Разве мы не шиноби? — Конечно, но ведь должно же быть хоть что-то? — Нет. Ничего не должно быть, но так не получается. Всё же мы тоже люди и что-то человеческое всегда остаётся, надо только это «что-то» найти. — Иногда смотрю на тебя и думаю — какое это счастье, что у меня нет старших братьев, или младших, или сестёр. И вообще никого нет. Вдруг был бы похож на тебя, что бы я тогда делал? — Как минимум уважал бы. Если бы ты был моим младшим братом, то тебя бы я убил самым первым. А всё же сейчас ты продолжаешь нарываться на неприятности. — Ой, да ладно! Кстати, мы почти пришли. Вот эта вонючая дыра и есть наша цель. Сейчас мы с тобой поселимся в ещё более вонючей дыре — в местной гостинице. Наш информатор прибудет сюда только завтра, так что сегодня мы вполне можем погулять и рассмотреть все местные достопримечательности! — С каких это пор дешевые лавочки и деревенская закусочная стали называться «достопримечательностями»? — С тех самых пор, как эта вшивая деревня стала зваться городом. В городские ворота вошли двое путешественников. Оба до самых пят были закутаны в чёрные плащи, украшенные узором из кроваво-красных облаков. Лица обоих было не разглядеть из-за надвинутых на самый лоб широкополых шляп с бубенчиками, на манер странствующих монахов. Правда, на монахов вошедшие походили меньше всего, скорее уж на матёрых убийц. Косвенно эту теорию подтверждала и рукоять меча, торчавшая из-за спины одного из них. По вполне понятным причинам, двое парней, выполнявших сегодня обязанности привратников, и отродясь не державшие в руках ничего острее кухонного ножа и тяжелее мотыги, знакомиться с вороноподобными гостями города категорически не желали. — Не подскажете ли, милейший, где тут можно остановиться на пару дней? Может, тут у вас есть какая-нибудь гостиница? — Нет, тут нет никаких гостиниц, — буркнул один из привратников. — Идите по дороге прямо, а через три квартала повернете налево. Пройдёте ещё немного и сразу её увидите, — пискнул второй, вжав голову в плечи. — Плохо знаешь родной город. Не хорошо это, — зловеще произнёс меченосец в адрес того стражника, который минуту назад утверждал, что гостиницы тут нет и в помине. — Пошли уже, — дёрнул его за руку второй, фактически спасая парнишку от мучительной смерти. Городок представлял из себя довольно-таки жалкое зрелище и вообще скорее напоминал большую деревню. Кругом обычные деревенские дома, по пыльным улицам медленно и степенно бродят коровы и козы. Вдоль дороги в кучах песка рылись куры. Под стать городу были и его жители. Назвать их горожанами как-то язык не поворачивался. Селяне, одним словом, причём не из самых богатых. Собственно, одним из нескольких двухэтажных строений оказалась гостиница. Деревянное здание радовало новых постояльцев щелями в рассохшихся стенах, грязными оконными стёклами и безобразно скрипевшими лестницами. — Ваши номера на втором этаже. Всё как вы просили: соседние одноместные комнаты. На обед можете спускаться в столовую. Сегодня наш повар готовит говяжий рамен. Горячая вода каждый день с трёх часов дня до шести вечера. — протараторила заученный текст блеклая как моль, но нещадно усыпанная веснушками девица. Она протянула им два абсолютно одинаковых на первый взгляд ключа, отличались у них только бирочки, на одной была цифра «4», на другой цифра «5». — А что, много ли у вас сейчас постояльцев? — как бы невзначай поинтересовался Итачи. — Нет, не очень. Господин Садзиро на первом этаже. Он, когда приезжает в наш город по делам, всегда у нас останавливается. «Можно подумать, у него есть выбор», -подумал про себя Итачи. — Трое торговцев из Страны Дождя тоже на первом этаже и молодая девушка, в комнате рядом с вами. Вроде это все. — развела руками веснушчатая девица. — Спасибо, пожалуй, мы пойдём. Знаете ли, дорога утомляет, да и воду уже скоро дадут, не хотелось бы упустить столь чудесную возможность принять душ. — с долей иронии произнёс Итачи и откланявшись, стал подниматься по неимоверно скрипучим ступенькам. — Что же их тут отремонтировать не могут, что ли? Ночью будешь подниматься и всех соседей разбудишь. — вздохнул Кисаме. — Ночью спать надо, а не мотаться, где попало. — назидательно ответил напарник. — А если я, например, к любовнице ходил?! — Ты сначала найди слепую, как крот любовницу, а уж потом будешь думать, как от неё в номер вернуться. — Почему это вдруг слепую? — Так другая же с перепугу шарахнется от тебя. Тем временем мимо них вниз по ступенькам спустилась девушка в цветастом платье, с длинными розовыми волосами, подвязанными лентой в тон платья. Видимо, та самая соседка, через стенку от которой предстояло жить Итачи, потому что Кисаме наотрез отказался от каких-либо соседей, кроме самого Итачи. Спустившись вниз, девушка остановилась около последней ступеньки и обернулась. Мужчины уже скрылись в коридоре второго этажа и не могли видеть, как изменилось выражение её лица, всего минуту назад выглядевшего таким наивным. Глаза девушки сузились, а губы сжались в тонкую ниточку. Она автоматически нащупала сюрикен, прикреплённый к повязке на бедре и скрытый платьем. Значит она была права, они оба были тут. И если тот, что с мечом и был её целью, то второй, лица которого она так и не разглядела, видимо, был персональным проклятьем Саске. Его старший брат Итачи Учиха, а следовательно, её заклятый враг. И ей надо бы быть вдвойне осторожной.