Жизнь во тьме

Здравствуй, ночь, Я так хотел с тобою встретиться, ночь. На небе звёзды и немного луны. Я ждал, я не ложился спать, я увидел тебя. Слышишь, ночь, ты почему такая грустная, ночь? Я вышел из дому и нет никого, А я хотел поговорить с кем-нибудь в темноте. (С. Галанин).

***

Сакура шла по заросшей лесной тропинке, иногда сверяясь с картой, чтобы не потерять направление. Интересно, помнил ли хоть кто-то об этой дороге? Саске был слишком мал и мог даже и не знать об этом месте, АНБУ давным-давно перестали там искать, а Итачи вряд ли пошел бы туда, зачем ему это? Да и ей по сути делать там было нечего, её гнала туда банальная прихоть, хотелось посмотреть, что же там такое, стать чуть-чуть ближе к этой семье, от которой только и остались двое сыновей, один из которых просто — таки мечтает убить второго. Грустно всё это. Что за недобрый рок висел над этой семьёй? И понимал ли их судьбу Хаширама Сенджу? Ведь когда-то давно он, наплевав на разногласия между двумя их кланами, считал своим самым близким другом именно Мадару Учиха. Самые разнообразные мысли теснились в голове упрямой куноичи, которая пошла сюда, не предупредив никого и даже не сообщив примерное направление, куда она идёт. Случись что-то с ней, и знать никто не будет, где её искать. Может это и глупо, но она была уверена, что это только её дело, даже не Наруто. Того интересует вовсе не Итачи и его проблемы, а только Саске. А ей вдруг стало противно от того, что все так просто списали Итачи. Никто и не попытался разобраться, что там тогда произошло, его просто объявили спятившим психом и начали на него охоту. Порой тропинка была местами настолько заросшей колючими кустам дикой ежевики, что приходилось обходить стороной, а потом долго вновь искать потаённую тропу. Конечно, можно было бы пройти и напролом, всё — таки не изнеженная кисейная барышня, а куноичи, которой и не в такие передряги случалось попадать, но какой в этом был смысл? За ней же никто не гонится, а значит, у неё нет повода так торопиться. Собственно, добралась туда она достаточно быстро. Ещё только сегодня утром она вышла из дома и вот уже была где-то на подходе к нужному ей месту, а на улице всё ещё было довольно-таки светло. Впереди среди ветвей мелькнуло явно рукотворное строение из некогда светлых, но порядком потемневших от времени и замшелых камней. Вот наконец-то оно стояло перед ней, это таинственное святилище или что там это такое было. Невысокие стены почти что заросли травой, мхом и лишайниками и сливались с окружающим лесом. В целом это походило на грот. Сразу от входа начинались ступеньки, которые уводили куда-то вниз, прямо под землю. Она-то полагала, что это будет полуразрушенным храмом или чем-то подобным, а не глубокой пещерой, непонятно для чего вырытой в лесу. Из входа несло сырой землёй и плесенью, идти туда ей совсем не хотелось, но даром что ли она сюда пришла? Сакура скинула со спины рюкзак, порылась в его многочисленных карманах и извлекла из одного маленький фонарик с металлическим корпусом, работающий от батареек. Она начала осторожно спускаться по ступенькам, которые вели круто вниз. Если бы не фонарик, то она точно бы на ступеньке подвернула себе ногу и в конечном итоге лежала бы сейчас где-то внизу со сломанной шеей. Почти каждая ступенька в той или иной степени раскрошилась от времени в щебень, а некоторых и вовсе почти что не было, из стен то тут, то там свисали древесные корни, так и норовившие зацепить то за руку, то за ногу. Она всё спускалась и спускалась, а ступенькам, казалось, конца не будет. Уже пропал из виду выход где-то там, за её спиной, а лестница резко повернула вправо и еще раз, развернув своё направление ровно на 180 градусов. — Да когда же наконец-то уже закончатся эти ступеньки! Какой спятивший архитектор это строил! — в сердцах выругалась девушка. — Не ругайся, лестница уже почти закончилась. — раздался спокойный голос из темноты. Сакура вскрикнула от неожиданности. Фонарик выпал и покатился по ступенькам, потом ступеньки закончились и луч света лежавшего на полу фонарика, выхватил из темноты очертания какого-то помещения. Кто-то поднял фонарик и светил ступеньки под её ногами, которых действительно осталось не больше десятка. В рассеянном свете она разглядела и фигуру того, кто держал в руках её фонарик. — Здравствуй. — прошептала она. — Здравствуй, Сакура-тян. Ты уж прости, я не хотел напугать тебя, осторожнее тут спускайся, ступеньки совсем уже никуда не годятся. — ответил ей Итачи. — Что это за место? — А разве сама не знаешь? Ведь не просто так ты сюда пришла. — Ну только в общих чертах, вроде когда-то тут был фамильный склеп. — Склеп?! Не было его тут никогда! Он, конечно, есть, но совсем в другом месте и уже давно не использовался по назначению. А это просто убежище, построенное на случай войны, чтобы бы было где укрыть женщин с маленькими детьми, ещё неспособными выступить на поле боя наравне со взрослыми. Сакура попыталась скрыть своё удивление. Почему-то столь простая мысль ей и в голову не приходила. Мужчина протянул девушке руку, помогая спуститься по оставшимся ступенькам. Сакура огляделась по сторонам, слабый свет фонарика не особенно позволял рассмотреть окружение, но судя по всему, они находились в абсолютно пустом помещении квадратной формы. — Это и есть убежище? И от кого тут можно спрятаться? От дождя, что ли? — Не надо недооценивать клан Учиха. Мы всегда отличались лёгкой склонностью к паранойе. Тайные ходы и помещения это наша страсть. Он подошел к противоположной от ступенек стене. Камень был испещрён многочисленными изогнутыми линиям. Девушка отошла на пять-шесть шагов назад, и линии сложились в рисунок, изображавший какое-то эпическое сражение. Тем временем Итачи поочерёдно приложил ладонь к нескольким точкам на рисунке и, кажется, выпустил немного чакры. Внутри стены что-то затрещало и заскрипело, через всю стену пролегла глубокая трещина, часть стены слегка выдвинулась вперёд и отъехала в сторону, открывая перед ними ещё один проход. — Ну, милости прошу, моя любопытная леди! — иронично сказал Итачи, приглашая её войти. Сакура неуверенно прошла вовнутрь, мужчина вошел вслед за ней, потом он дёрнул какой-то рычаг и стена за их спинами снова сомкнулась, оставив их в подземной ловушке. — Ой! Мы же тут задохнёмся! — Нет, тут неплохая система вентиляции и что важно — она по сей день продолжает исправно функционировать. Действительно, задумавшись, Сакура поняла, что тут дышать было гораздо легче, чем тогда, когда она шла по бесконечным ступенькам. Место, где они оказались, состояло из четырёх комнат, разделённых одним длинным коридором. — И что, это тут помещался весь клан? — Ну почему же весь? Большая часть клана так или иначе была на войне. Я же уже говорил, тут прятали женщин и малолетних детей. Конечно, тут не особенно много места, но тут никто и и не собирался жить постоянно, а потерпеть одну-две недели вполне можно. Он свернул в одну из комнат. — Я тут иногда бываю, АНБУ когда-то караулили это место, но давно уже перестали. — пояснил он. Сакура осмотрелась. Действительно, комната выглядела не совсем заброшенной: у стены лежал свёрнутый футон и не истлевший от времени, а довольно новый. А на спинке стула, придвинутого к грубо сколоченному столу, висел чёрный плащ с красными облаками. — Так ты специально ждал меня тут? — наконец-то осенило Сакуру. — Лучше скажи, зачем ты роешься в делах моей семьи? — Между прочим, это касается не только вас. — тут же вспылила Сакура. Брови мужчины удивлённо изогнулись. — Почему ты не боишься меня? Ты же прекрасно знаешь, кто я. — Может быть потому, что я не верю во всё это. — В то, что я убийца? Я тебя огорчу, это правда, я действительно сделал это. — Возможно, но ведь там был кто-то ещё, так ведь? Итачи тихонечко присвистнул. — И как твоя головушка додумалась до такого? — Просто я внимательно изучила это дело. — И что? Там где-то было написано, что я был не один? — Нет, конечно, но кое-что натолкнуло меня на эту мысль. — Интересно было бы услышать, что именно. — Сначала скажи, права я или нет. — У тебя ещё хватает смелости или лучше сказать — наглости, находясь полностью в моей власти, ещё и условия мне ставить? — Ну тебе же интересно? Вот и мне интересно. Просто ответь, и я отвечу тебе. — Ты права, но знать подробности тебе точно не обязательно. — глаза Итачи блеснули злостью. Пожалуй, тут ей бы следовало остановить свой расспрос, иначе разговор угрожал перейти в опасное русло. — Хорошо, я объясню, почему я сделала такие выводы: во-первых, раны на телах убитых были нанесены двумя разными видами сюрикенов, у них отличалась форма заточки и из-за этого отличалась и форма раны. Причём в каждом конкретном доме были тела только с одним видом ран, нигде не попадалось оба вида ран сразу. — Это всё? То есть варианта, что у меня могут быть разные сюрикены, ты не рассматривала? — А вот тут подсказку дали кунаи, — хитро прищурилась девушка. — Какую? — Если составить план, изобразить расположение каждого тела и направление откуда наносился удар, то можно рассчитать, где именно находился то, кто их метал. — Ну, предположим. Что дальше? — А ещё можно рассчитать, какой рукой именно метнули кунай. Конечно, это чуть сложнее, но возможно. — Оставь эти подробности. Я могу метать кунаи в равной степени как правой, так и левой рукой, если что. — А вот и нет! Тогда не мог! У тебя была повреждена левая рука, за несколько дней до этого ты получил ранение во время задания, я проверила записи в твоей карте. — И что дальше? Итачи всё никак не мог понять к чему она ведёт. — Так вот если предположить, что нападавших было двое, то тогда всё сразу встаёт на свои места: один из них метает кунаи только правой рукой и использует сюрикены с самой обычной для нашей деревни заточкой, и это был ты. Второй метает кунаи обеими руками и у него сюрикены с нестандартной заточкой. Кто это такой, мне не известно. — заключила она. — Ничего себе! Действительно, я только сейчас вспомнил, что у меня тогда болела рука. Но что это может кардинально изменить? Всё равно я убил родителей и вырезал пусть не весь, но половину клана. — Фугаку и Микото Учиха погибли не от твоей руки. К ним пришел тот второй нападавший (Сакура умышленно избегала слова «убийца»). Раз вас было двое, то это не было простым помешательством, это была чётко спланированная акция. Мне бы только понять кому и для чего это было нужно. — И не пытайся, — мрачно ответил Итачи, — Какая в сущности разница? Как не крути, но я тот ещё подонок. — Большая разница! Я всё равно узнаю, почему это произошло. — А кто тебе вообще сказал, что ты выйдешь отсюда живой? — скучающим будничным тоном спросил мужчина. — Не оставишь же ты меня тут умирать? — Нет, я просто убью тебя и дело с концом. Никто ж не знает, что ты здесь. Тебя и не найдут никогда. — Кстати, как ты узнал, что я буду тут? Вороны, да? Ты их используешь, чтобы следить? Я ведь чувствовала, что о чём-то забываю, и это что-то связано с птицами. Надо же быть такой идиоткой! Я же видела их уже раньше и опять не поняла. Опять попала! — Мангекьё Шаринган даёт доступ ко многим, очень даже интересным техникам. Всё — таки зачем ты вообще сюда пошла? — Чтобы понять… — Что ты так хочешь понять? — Тебя. Итачи задумчиво посмотрел на неё, а затем вдруг побледнел, покачнулся, схватился рукой за спинку стула, но так и не смог устоять и упал на пол. — Итачи-семпай! Итачи-семпай! Что с тобой? Сакура подбежала, присела рядом с телом, распростёртым на полу, потрясла его за плечи. Но мужчина явно был без сознания и вовсе не собирался в него приходить. И ещё у него был жар, его тело просто горело. Как вообще он так долго стоял на ногах с такой температурой? — Чёрт! Сакура метнулась обратно к выходу, подёргала рычаг, которым он закрывал проход. Ничего не произошло. Она обежала три остальных комнаты. Бесполезно. Тут был только один выход и он был хорошенько заперт, а она не имела ни малейшего понятия, как отсюда выйти, а тот, кто знал, сейчас лежал на полу в одной из комнат, не подавая признаков жизни и сжигаемый непонятной лихорадкой. — Ну погоди, Итачи-семпай! Ты мне ещё за всё это ответишь! Что, не нашлось времени получше демонстрировать мне красоты вашего убежища?! Ну походила бы я тут одна по ступенькам и всё равно не прошла бы сюда, а теперь мы оба заперты тут! Она расправила футон, перетащила бесчувственное тело и уложила его на футон, укрыв его же плащом. Порылась в своём рюкзаке, достала фляжку с водой, смочила ему лоб и губы, ничего для облегчения лихорадки у неё с собой не было, были бинты, но от них толку сейчас не было никакого. Оставалось только ждать, когда организм сам справится с этим, если вообще справится.