Жизнь во тьме

Маленькая и ничем не примечательная улочка, казалось, жила своей собственной жизнью. По дороге сновали дети, игравшие во что-то, понятное только им одним, иногда можно было видеть мужчин или женщин, идущих куда-то по своим делам, на солнце у ворот дома, грелась пушистая рыжая кошка. Один из домов на этой улице несколько отличался от остальных, вроде бы такой же как все, но чем-то он неуловимо отличался, может строгостью и скупостью линий, может чем-то ещё. Так же, как и сам дом, отличались от всех остальных и его хозяева, тут в основном жили лавочники, оружейники и ремесленники, многие из них постоянно работали с шиноби, но только жильцы этого дома сами были шиноби. Хозяина дома в этих местах видели редко, высокий и молчаливый, он производил несколько пугающее впечатление. Дети его боялись, а взрослые в его присутствии терялись и не знали, что сказать. Тёмные волосы закрывали всю левую половину его лица, добавляя мрачности его и без того постоянно хмурому лицу. В отличие от многих местных шиноби он отдавал предпочтение не кунаям и сюрикенам, а катане, которых носил сразу две. Не ярый любитель дальнего боя, он отдавал предпочтение бою на близком расстоянии. Саске Учиха вообще был довольно замкнутым человеком, что, однако, не мешало ему быть близким другом Седьмого Хокаге. Совсем иной по складу характера была его жена. Будучи родом из совсем других мест, она появилась в Конохе уже в статусе второй жены (со своей первой женой Саске Учиха прожил всего полгода, хотя и продолжал общаться и иногда помогал с тренировками их сыну) и будучи на последних сроках беременности, Карин Учиха отличалась вспыльчивым характером, громким голосом и удивительным для этих мест вишнёво-красным оттенком волос, хотя старожилы утверждают, что точно такие волосы были у Кушины Узумаки, жены «Жёлтой молнии» известного так же как Четвёртый Хокаге. Дочь Саске и Карин Учиха характером не походила ни на одного из них. Спокойная и рассудительная девчушка порой с трудом переносила шумную мать, но с отцом терялась и не знала как себя вести, впрочем, отца она редко видела, примерно три раза в год, ведь он вечно был на очередной миссии, мало участвуя в их с матерью жизни. Сарада была талантливой и способной девочкой, её высоко ценили в академии шиноби, она легко, практически на лету схватывала все новые знания, была на редкость меткой и ловкой. Двое её напарников: Боруто и Мицуки тоже высоко ценили свою подругу. Но кроме них был и ещё один человек, кто очень и очень много значил для Сарады. Это был ее сводный брат Кетаро. Будучи на три года старше самой Сарады, он часто помогал ей и по своему опекал младшую сестру. Часто Сарада после учёбы бежала даже не домой, а сначала к тёте Сакуре (как звала она мать Кетаро) и Кетаро. Тётя всегда радушно принимала её, кормила обедом, расспрашивала о её успехах в учёбе, смеялась, выслушивая её стенания по поводу очередной выходки Боруто, а брат рассказывал ей о чём-нибудь новом и интересном. Будучи уже чуунином, он частенько ходил на миссии и порой его назначали старшим в группе. Сарада втайне восхищалась братом и хотела во всём походить на него: талантливый, он считался лучшим выпускником своего года и одним из лучших шиноби за последние лет десять, спокойный и доброжелательный, он во всём отличался от её собственных родителей.

***

Кетаро был удивлён, когда мать попросила его взять отпуск на неделю и даже не объяснила, куда они пойдут, сказав только, что им надо отправиться за пределы Страны Огня, но просьбу выполнил. Как-то непривычно было видеть мать в стандартной форме шиноби среди леса, а не в белом хирургическом костюме в госпитале, но он не забывал, что мать не только талантливый ирьенин, но и всегда была умелым и сильным бойцом, хотя вряд ли им сейчас предстоял бой с кем-то, она бы ему сказала. Как он и предполагал, место, куда они направлялись, было более чем мирным. Они пришли на одинокую поляну, расположившуюся на самой границе Страны Риса. Именно здесь, рядом с каким-то давно заброшенным убежищем, стояла могильная плита. Ни имени, ни даты смерти не было высечено на гранитной глыбе, ни единого цветочка не лежало у его подножия. — Вот мы и пришли. — Мама, кто тут похоронен? — Итачи Учиха. — Мой дядя? Отец мало о нём рассказывал, кое-что я слышал от других, но никто не знал точно, когда и как он погиб и уж тем более не знали, где он похоронен. — Всему своё время, Кетаро, однажды я расскажу тебе всё, что знаю об этом человеке, а пока просто запомни это место. Вдруг однажды ты захочешь ещё раз посетить его.