Жизнь во тьме

— Сакура, дочка, там к тебе пришли. Молодая девушка отложила в сторону книгу, которую читала, и повернулась лицом к только что вошедшей в её комнату матери. — Кто там пришел, мама? — Саске-кун. — Кто-кто? На лице девушки отобразилась вся гамма эмоций, начиная от «он, что действительно пришел?», заканчивая «а какого биджу он вообще припёрся?». Вот кого-кого, а его она точно не ждала и не только сегодня, а вообще не ждала и не понимала, что именно могло побудить его прийти к ней. — Так ты выйдешь или сказать, что ты неважно себя чувствуешь? — Да, вот так ему и скажи. Мать покачала головой и уже было вышла из комнаты, когда Сакура вновь окликнула её: — Нет. Мама, не надо ему ничего говорить, я выйду и сама с ним поговорю. Мать чуть заметно улыбнулась и молча ушла. Действительно, какой смысл прятаться? Этого разговора ей всё равно не избежать, вся Коноха знает, что она «в интересном положении» и вся же Коноха, включая Ино и Наруто, убеждены, что это ребенок Саске, а вот он в отличии от всех остальных точно знает, что это не так. И только он один если не знает точно, то догадывается кто отец её ребенка. И нет ничего удивительного в том, что он хочет выяснить некоторые вопросы, так сказать личного характера. Сакура неловко встала и поправив платье на уже прилично округлившемся животе, пошла к выходу. На улице около их дома её ждал Саске, вроде бы что ей теперь? Но почему-то ей становилось страшно, она смотрела и понимала, что это совсем другой Саске, не тот, к кому она когда-то была так привязана, и уж тем более не тот, кого она когда-то так ждала. Этот Саске был чужим и непонятным. — Здравствуй, Сакура-тян. — Здравствуй. — Ты ведь уже знаешь, что меня реабилитировали и я снова живу здесь? — Знаю. — Пойдём, немного прогуляемся? — Только недолго. Ноги знаешь ли сильно устают. Саске покосился на её живот. — Хорошо, я понимаю. Они молча спустились к берегу реки, тут можно было посидеть в тенёчке, именно по этому Саске и привёл бывшую боевую подругу именно сюда. Разговор предстоял долгий, а она кажется, не очень была расположена стоять или тем более ходить. — Присаживайся, — пригласил он девушку. Видеть её вот такой, с выпирающим из-под складок платья животиком, неловкую и даже слегка неуклюжую из-за сместившегося центра тяжести, для него было непривычно и даже странно. Он сел рядом с ней и молча принялся разглядывать покрытую солнечными бликами речную гладь, пытаясь тем временем собраться с мыслями, чтобы не наговорить глупостей. — Саске-кун, прости меня конечно, но если мы пришли сюда для того, чтобы полюбоваться на реку, то не стоило и время тратить. Саске вздохнул, признавая, что она имела полное право сделать ему это замечание. Именно ему нужно было начинать разговор, собственно, для этого он к ней и пришел сегодня. — Сакура, скажи можно я буду так тебя звать? Девушка поморщилась, без привычного «тян» собственное имя казалось ей каким-то неполным, но возражать она не стала, молча кивнула, соглашаясь. — Сакура, это ведь ЕГО ребёнок? — Что ты имеешь в виду? — Именно то, что я и сказал: что это ЕГО ребенок. Не прикидывайся, что ты меня не поняла. — Да. Коротко и ясно, вроде бы одно единственное слово, но чего это слово ей стоило. — Давно? В смысле давно у вас с ним что-то было? — Зачем тебе это? Его больше нет, ты ведь не собираешься ещё и этому ребёнку мстить? — Нет, не собираюсь.Ты знаешь, что это была за техника? Та, которую он применил ценой своей жизни. — Не совсем, но догадываюсь. — Сложная и старинная техника, даже не знаю точно сколько столетий назад она была разработана. Тот, кто её применяет, вкладывает в птицу все свои эмоции и воспоминания, по крайней мере те воспоминания, которые он хочет передать.Наверное это самый эффективный способ передачи информации, когда-либо изобретенный человечеством, но эта техника может быть применена только один раз в жизни, она убивает того, кто её применил. Обычно её использовали смертельно раненые воины, чтобы не упустить ничего из того, что они хотели бы сказать. — Он знал, что и так и так умрёт. — Да, я это тоже теперь знаю, и сам не рад, что он сделал мне этот «подарок». Понимаешь, получается, что всё, сделанное мной в этой жизни, было напрасным и глупым. Всё, к чему я стремился, было ложным. — Кто за этим всем стоял? Он сказал тебе? — Можно подумать, что ты не знаешь. — Не знаю, твой брат не отличался разговорчивостью, знаешь ли. — Третий. Да, добрый старикан Сарутоби Хирузен и его приятель и помощник — Шимура Данзо. Отомстить первому из них я не успел… — А второй таинственно погиб пару месяцев назад, — как зачарованная проговорила Сакура. — Собаке — собачья смерть. Сакура взглянула на собеседника, ни единой эмоции в тот момент не отразилось на его лице при этих словах. — Ты не понимаешь. Тот глаз, который у него когда-то был ранен и ослеп после ранения, который он всегда завязывал повязкой, это был обман, там был спрятан глаз кого-то из Учих, думаю, что на его совести не только жизни членов клана Учиха. Его жажда власти привела к гибели всего нашего клана, а Третий просто поддержал его. И оба они не нашли ничего умнее, чем поручить это Итачи, а потом… А потом не моргнув глазом, объявили его убийцей и преступником международного класса. И я как дурак на это повёлся. При этих словах губы Саске сжались в тонкую бескровную ниточку, а глаза опасно сузились. — Ему ведь кто-то помогал, да? — Помогал, но даже умирая, брат посчитал, что мне не обязательно знать о том, кто это был. Этой информации у меня нет. Сакура задумалась, не то, чтобы она успела очень хорошо узнать Итачи за несколько коротких встреч, но кое-что всё же она поняла, даже тут он оберегал брата, считая, что эта информация будет опасной для него. —К сожалению я даже не могу сказать, что у нас с ним были любовные отношения. По большей части наши встречи были случайными или почти случайными. Просто так вот вышло. — Что ты собираешься делать дальше? — В смысле? — Что с ребёнком будешь делать? — Рожать. Если ты не в курсе, на таком сроке аборт уже точно не сделать. — А потом? Рано или поздно у него проявиться Шаринган и что ты скажешь окружающим? Что будешь делать тогда? У меня Шаринган проявился в пять, у брата в три. Никто не знает когда он проявится, но как правило это происходит до семи лет. — Вот там и подумаю. Сейчас мне надо просто немного времени чтобы доносить и спокойно родить этого ребёнка. — Сакура, выходи за меня замуж. От неожиданности у девушки на минуту пропал дар речи, она смотрела на него и молчала, он тоже смотрел и ждал. Первой игру «в гляделки» остановила Сакура: — Ты, бедненький, сильно головой ударился? Тебе бы врачу показаться. — Ты меня не поняла. Я же не предлагаю тебе стать моей женой, в смысле я конечно как раз это и предлагаю, но это будет фиктивный брак, мы вроде как поженимся, ты родишь ребенка и мы мирно разойдёмся. Тогда точно ни у кого не будет вопросов, касаемо его происхождения. Я и так был слишком глуп и слишком слеп, если бы не это, может быть Итачи прожил бы чуть дольше, могу я хоть это сделать для него? В конце-концов он мне тоже не чужой, это как-никак мой племянник. Ну так что? — Саске, я не знаю, я не могу вот так взять и сразу ответить. Это слишком неожиданно. — Конечно, ты можешь думать сколько тебе будет нужно, но подумай очень хорошо, я могу дать ему не только фамилию, но и право спокойно жить тут, в Конохе. Тогда никто не скажет ему, что он незаконнорожденный. Я может и не собираюсь получать звание «дядюшка года», но я по крайней мере могу сделать так, чтобы вы оба были в безопасности. Правда, ты уж меня прости, но я буду настаивать на разводе через полгода — год, у меня масса других планов, кроме как менять подгузники. — Я никак понять не могу, тебе-то что от этого? — Это не просто ребёнок, это ребёнок Итачи, ты же понимаешь, что я за всю свою жизнь не смогу искупить свою вину перед ним, ну так я хотя бы попытаюсь. — Саске, он давно простил тебя. Он же любил тебя. — Это делает мою ошибку ещё гаже. — Я пожалуй, пойду. Дай мне время подумать, ладно? Саске кивнул головой и встал, собираясь её проводить. — Не надо, я и сама дойду. Хочу немного погулять в одиночестве, — остановила его на полпути девушка. Ей надо было слишком о многом подумать. Конечно, то, что предложил ей Саске, враз решило бы все её проблемы, ни у кого и вопроса бы не возникло, почему ребёнок похож на Учиха и почему у него Шаринган. Если на счёт первого было еще не ясно, а вдруг ребёнок в неё пойдёт. То на счёт второго она была абсолютно уверена, ну не абсолютно, а процентов так на девяносто восемь, оставим два процента на счастливую случайность. Хотя, если подумать, даже когда Учиха женились или выходили замуж за членов других кланов, их дети все как один рождались с Шаринганом, по крайней мере, иных вариантов она не слышала. У кого-то способности к его использованию были лучше, у кого-то хуже, но он всё — таки был, а это значит, что у её ребёнка он тоже будет. Но вот необходимость жить бок о бок с Саске Учихой, пусть даже и временно, её очень сильно смущала. А сможет ли она хотя бы полгода изображать внешнее благополучие? День за днём она думала и пыталась просчитать все возможные варианты. Сможет ли она выкрутиться без этого? Как будет лучше для её ребёнка? Конечно, ей самой было бы проще отказаться, но жизнь диктует свои условия и она была вынуждена теперь в первую очередь думать о своём будущем ребёнке, что теперь и пыталась делать. Как бы она не исхитрялась, какие бы сложные комбинации не придумывала, но во-первых, до уровня Шикамару ей было далеко, а во-вторых всё равно получалось, что Саске прав.

***

В самом начале осени состоялась свадьба, наверное, это была самая скромная свадьба за всё время существования Конохи, её и свадьбой-то трудно было назвать, так, пришли двое, оставили росписи в документах и ушли. А ещё через две недели после свадьбы, Сакура поняла, что пришла пора рожать. Не сказать, чтобы Саске совсем не интересовался ребёнком, нет, он даже пришел в послеродовое отделение, принёс цветы и пакет апельсинов (которые были сразу же отправлены в мусор твёрдой рукой медсестры после того как он вышел из палаты, со словами «ничего-то эти мужики не понимают, то апельсины притащат, то клубнику»), поинтересовался самочувствием Сакуры и новорожденного мальчика. Малыш спал в кроватке. Его маленькое красное и сморщенное личико не вызывало ничего кроме недоумения: и вот это когда-нибудь станет сильным и ловким шиноби? Вот это дитя его брата? Итачи же даже в детстве был талантливее и умнее многих взрослых. Собственно на этом он посчитал свою миссию исчерпанной. Сакура и малыш Кетаро поселились в доме четы Харуно под предлогом того, что у Саске пока не было своего собственного жилья. Всем остальным объяснили, что маленькая комнатка площадью в десять татами для матери и младенца явно не подходила. Мало кто видел, чтобы Саске навещал жену и сына, и уж совсем никто не видел, чтобы он взял малыша например на прогулку. Не то чтобы он не любил этого ребёнка, но каждый раз, когда он его видел, он думал о брате, а чем старше становился малыш, тем больше он походил на своего настоящего отца и тем тяжелее было для Саске даже просто его видеть. Когда Кетаро исполнилось шесть месяцев, Саске и Сакура развелись, так же тихо и мирно как и поженились, а спустя год даже самые завзятые сплетницы Конохи перестали обсуждать перипетии личной жизни его родителей.