Близость

После занятий я направился в кафе неподалёку от университета. Прикинул бюджет, заказал курицу и салат. Официантка Мила как всегда была очень мила и разговорчива — хотя я знал, что за этой приветливой маской скрывается тигрица. В конце прошлого учебного года она нехило отчитала нескольких парней из старшей группы, которые пытались издеваться надо мной. С тех пор мне было приятно приходить сюда. Как ни странно это осознавать, в этом кафе — единственной части окружающего меня мира — я чувствовал себя защищённым. Час посидев в компании обеда, телефона и периодически подходящей Милы, я вернулся в универ — теперь на работу. Вот уже третий год она заключалась в том, чтобы отвечать на звонки, делать ксерокопии и выполнять прочие мелкие дела. Моё рабочее место располагалось в небольшом помещении, примыкающем к кабинету декана, — эдакой облагороженной кладовке. Здесь я проводил несколько часов ежедневно. Здесь же пару раз в неделю меня весьма обстоятельно (хотя и быстротечно) навещал декан — Филипп Борисович, которого между собой мы величали не иначе как Борисыч, пятидесяти лет, лысоватый, поджарый и суетливый. Именно с его подачи я, на тот момент бездомный 18-летний официант, попал в один из самых престижных вузов страны на столь же престижный факультет и кардинально изменил свою жизнь. И всё же Борисыча с большой натяжкой можно было бы назвать «папиком» — я сам себя содержал и хорошо учился, а его вмешательство в мою жизнь ныне ограничивалось периодическим сексом, против чего я не возражал совершенно. — Ладно, давай-ка по-быстрому, у меня только полчаса, — примерно так начинался каждый его визит в мою кладовку, оснащённую большим столом и маленьким окном. Он даже почти не раздевался, и всё происходило по сценарию, который за два с лишним года был отработан до мелочей. Минут пять отводилось на поцелуи, прерываемые его напоминаниями о том, какой у меня прекрасный рот. Далее в прекрасный рот пихали ничего себе такой член. А на финишном этапе в распоряжении члена оказывался не менее прекрасный зад. Смазку и презервативы мне полагалось носить с собой. Этот раз ничем не отличался от других, кроме одного нюанса. Когда я, склонённый над столом, со спущенными штанами и занятый по большей части составлением планов на остаток вечера, ощущал суетливую возню Борисыча внутри и понимал, что вот-вот он кончит, к двери кто-то подошёл. Краем глаза я отметил высокую фигуру, которая так же быстро скрылась из вида. Подсобка имела один выход — собственно в кабинет декана, который всегда запирался на ключ. И почему я не слышал стук? Хотя вполне мог не слышать, пока мой стремительный любовник тяжело дышал мне в ухо. Приведя себя в относительный порядок, спустя полчаса я вышел в пустой коридор — все давно разошлись, оставались лишь гардеробщица и охранник на первом этаже. Кого могло принести? Я не волновался за себя — не хотелось, чтобы пострадал Борисыч, к которому я испытывал в некотором роде привязанность. Но по пути на улицу мне никто не встретился, и я направился домой в сомнениях, видел ли вообще кого-то в неясном свете настольной лампы.