Близость

Наши отношения с Виталием Максимовичем в стенах университета никак не изменились. Он всё так же читал интересные лекции, ограничивал общение приветствиями и прощаниями, правда, смотрел на меня и чаще, и более приветливо. Несколько недель прошли для меня незаметно — я настолько погрузился в учёбу, что даже не думал ни о той истории, ни о предложении преподавателя, ни тем более о том, чтобы оставить Борисыча. Была приятная солнечная декабрьская пятница, когда Виталий Максимович подошёл ко мне в коридоре и предложил прогуляться. В конце недели я обычно освобождался пораньше, и ещё светило солнце, когда мы вышли на улицу. На этот раз тема моих отношений с деканом не поднималась. Преподаватель с удовольствием рассказывал о собственных политических взглядах и строил прогнозы касательно будущего нашей страны. Они казались не слишком радужными, хотя он был целиком и полностью на стороне революции. Должно смениться ещё не одно правительство, говорил он, чтобы всё действительно начало поворачивать в нужное русло, и я соглашался. Прогулка продолжалась совсем не долго, но я чувствовал себя хорошо, словно находился рядом с ним на своём месте. Возможно, потому, что от него-то ничего не нужно было скрывать. Мы зашли перекусить, и в кафе встретили того самого Андрея, который защищал геев. Он находился в компании незнакомых мне людей и вёл оживлённую беседу, однако при виде нас замолчал и потрясённо уставился, словно увидел парочку привидений. Виталий Максимович, тем не менее, приветственно кивнул ему.