Близость

Я не планировал избегать Виталия Максимовича сознательно. Но до конца каникул несколько раз проигнорировал его предложения встретиться. Сослался на занятость — которая, к слову, имела место быть. Последние дни отдыха для меня стали рабочими — декан уже явился после поездки с семейством в горы и нуждался в помощи. Парой часов дело не ограничивалось. Я несколько дней сидел, зарывшись по уши в бумажки, и слушал, как Борисыч на кого-то орёт в трубку. Впрочем, довольно часто он навещал меня и совсем не по рабочим вопросам — соскучился, видать. И вечером я приходил домой измочаленный и сразу же отключался. Именно в один из таких вечеров в дверь постучали, и на пороге возник мой преподаватель. Видеть его в подобном антураже — ничего более странного не придумаешь. Я, помятый и сонный, смотрел на него секунд десять прежде чем поздороваться. — Магомет всё не идёт к горе, гора пришла сама, — сказал он, заходя и оглядываясь по сторонам. Хотя, справедливости ради, посмотреть было не на что — по сравнению с его модными и респектабельными апартаментами общажная комната смотрелась как кладовка (да, ещё одна кладовка в моей жизни). — Я спал, — попытался объяснить я свой вид. И подумал, что впервые он видит меня в майке и шортах. Он присел за стол и подвинул ко мне пакет, в котором я нашёл упаковку чая и пирожные. Я старался подольше возиться на кухне, дожидаясь, пока засвистит чайник, заваривая напиток, выкладывая пирожные на блюдце. Я так и не определился с тем, что чувствую к нему — вернее, он вызывал целую гамму эмоций. Я и хотел его, и хотел, чтобы он ушёл. — Я забегал сегодня в университет, столкнулся с Филиппом. К тебе не зашёл, но понял, что ты действительно работаешь. Честно говоря, думал, ты меня избегаешь. Я залез в кровать и полуприкрылся одеялом — не так уж тепло. Говорить не хотелось. — Прости — насчёт Вадима. Во-первых, мне следовало рассказать о нём. Во-вторых — предупредить, что о твоей тайне узнал ещё один человек. — Я рассказал Андрею. Теперь вас больше. — Кто такой Андрей? — Одногруппник. Мельник фамилия. Вы его знаете. Мы как-то встретили его в кафе. — А, конечно, знаю. Но не знал, что вы дружите. — Да. Он мне нравится. Я ему, кажется, тоже. — Это хорошо. Меня немного тревожило то, что ты совсем один. — Поэтому вы и общаетесь со мной? — Не стану отрицать, что это сыграло свою роль. Но не только поэтому. И из эгоистических побуждений тоже — мне приятно находиться в твоей компании. Даже когда ты такой сердитый. — Я просто сонный. — И обиженный, признай. — Да, обиженный. Он смотрел на меня почти чёрными глазами, в которых отражалась лампа и прыгали лукавые искорки, а вместе с ними — что-то, похожее на сочувствие. Но было и другое. Возможно, потому, что мы впервые оказались наедине в столь неофициальной обстановке, я вдруг осознал, что нравлюсь ему. Хотя и совсем не соответствовал его вкусам, если вспомнить крепкого и довольно мужественного Вадима. — Не хочу, чтобы между нами оставалось какое-то непонимание. Прогулки с тобой — то, от чего я не могу отказаться. Прости меня и давай жить дружно. — Но при этом нужно помнить, что всегда есть кто-то важнее меня, — вдруг не выдержал я. — Не сравнивай. Вадим — это то же самое, что я. Но ты не менее важен. Просто поверь мне, что я не хотел тебя предавать. Я продолжал злиться. Нужно было убедить себя в том, что я ему не нужен. Но он пришёл, очаровал меня, и лишь для того, чтобы вновь напомнить — рассчитывать мне не на что. Может, так действительно лучше. После ухода Виталия Максимовича я поплакал минут десять, потом ещё больше рассердился и, наконец, снова уснул.