Близость

Февраль выдался морозным, и с прогулками пришлось повременить. Но я чуть ли ни ежедневно был зазываем в гости Виталием или Вадимом и даже наловчился готовиться к парам в их эффектной квартире. Там имелась довольно объёмная библиотека, полная настоящих сокровищ. В таком режиме прошли ещё две недели. В конце концов, мне сказали, чтобы после работы я сразу же являлся сюда — даже не спрашивая, есть ли кто дома. Мне просто выдали ключи. Возможно, эта квартира когда-то строилась по стандарту, но сейчас являла собой просторное помещение, где вместо глухих стен стояли перегородки — прозрачные или непроницаемые, но одинаково лёгкие. Спальня, правда, в которой обитали хозяева, располагалась отдельно. Но для меня нашлось место в своего рода кабинете или библиотеке, где компанию мне иногда составлял Виталий Максимович. Здесь имелся стильный и довольно комфортный диванчик, на котором я несколько раз уснул. Вадим по большей части находился дома — его работа не требовала присутствия в офисе. Правда, я видел его нечасто — он программировал в спальне, где, как я обнаружил однажды, обустроили ещё один кабинет, отделённый перегородкой. Таким образом мы все могли работать, не мешая друг другу. Меня это более чем устраивало — в общежитии обычно царила суета и никакой серьёзной звукоизоляции между комнатами не предусматривалось. Я всё ещё не знал Вадима и даже побаивался его, как-то придя в отсутствие Виталия Максимовича и застав его парня в гостиной. Впервые я видел, чтобы он просто сидел перед телевизором — должно быть, выдался неожиданный выходной или вроде того. — Я просто устал и уже ничего не понимаю. Нужно перезагрузить мозг, — объяснил он, — если хочешь, присаживайся рядом. Что-нибудь посмотрим. Сегодня же пятница, в конце концов. Я с некоторой опаской согласился. — Что ты смотришь обычно? — Ничего, если честно. — Совсем ничего? — У меня совершенно нет на это времени. Но я иногда хожу в кино, правда, фильмы не выбираю — смотрю всё подряд. — Окей, значит, мы можем посмотреть один из моих любимых фильмов. Возможно, он тебе понравится. Нет, «Зелёная миля», конечно, шедевр, не поспоришь. Но я весьма эмоционально воспринимаю подобные истории, а потому стараюсь обходить их, отдавая предпочтение чему-нибудь полегче. Когда я понял, что вот-вот разрыдаюсь, отправился на кухню сделать нам бутерброды (да, я до такой степени здесь обжился). Вадим же спокойно поставил на паузу и дождался меня. Никакие мантры и уговаривания самого себе не подействовали — в результате я таки плакал, стараясь хотя бы не всхлипывать. Но как вообще можно сдержаться при просмотре этого ужасного, бесчеловечного и прекрасного фильма? — Эй, ты в порядке? Вот чёрт, заметил. — Ты же из-за кино плачешь, правда? Не из-за чего-нибудь ещё? — Он грустный, — промямлил я, ненавидя себя. — Да, я тоже вечно рыдаю, когда смотрю. Ага, но сейчас-то нет. — Нет ничего страшного в том, чтобы плакать. Ты злишься, что я это заметил? Не надо. Он подвинулся ближе и легко провёл рукой по моим волосам — как если бы я был ребёнком. Уже практически справившись со слезами, я сквозь мутную дымку смотрел на него и понимал, какой же он красивый и как им повезло друг с другом. На этом месте Д’Артаньян сказал бы: «Тысяча чертей!».