Близость

Я вернулся домой за полдень. Мои соседи отсутствовали — их пригласили за город друзья, и весенний денёк весьма способствовал тому, чтобы гулять под открытым небом и впитывать солнце. Но я находился во власти нового ощущения и в его компании хотел забиться в какой-нибудь угол и посидеть, размышляя. Вместо этого занялся учёбой — к понедельнику требовалось подготовить доклад. Виталий Максимович и его парень пришли ближе к ночи, обветренные, весёлые и живо обсуждающие каких-то общих знакомых. Чуть позже мы вместе смотрели очередной любимый фильм Вадима — на этот раз он выбрал историю не слезливую, но по-своему жуткую — «Другие» с Николь Кидман. Поскольку спать совсем не хотелось — встал я после долгой ночи около полудня — я лежал и прислушивался к звукам из спальни. Обычно я не делал этого нарочно — даже надевал наушники, чтобы не слышать, но сейчас мне это нравилось, да ещё и в свете вчерашнего поцелуя. В результате я сделал то, чего не решался сделать очень долго — встал и с тяжело бьющимся сердцем прокрался к их комнате, к приоткрытой двери. Там не было темно, и я хорошо рассмотрел моего преподавателя, абсолютно голого, лежащего на Вадиме, между его приподнятых коленей, и совершающего не быстрые, томительно-тягучие, глубокие движения, от которых меня буквально накрыло волной — так, что я ощутил слабость во всём теле. Не знаю, как долго я наблюдал за ними. Они сменили позу — Вадим сел сверху, и я смотрел, как равномерно, плавно, как будто в танце движутся его гладкие округлые ягодицы, а рот не отрывается от рта партнёра. Это было красиво, это завораживало, и мне хотелось оказаться на месте одного из них. Или хотя бы узнать в подробностях — как смотрят они друг на друга, что шепчет Виталий на ухо любовнику, как входит в Вадима член — и как, собственно, выглядят все те их части тела, которые обычно спрятаны под одеждой. Преподаватель находился спиной ко мне, но лицо его парня я мог видеть. И в каком-то полусне я вдруг осознал, что он тоже видит меня — он смотрел мне прямо в глаза, но ничего не делал с этим и продолжал двигаться в том же ритме. Наконец, опомнившись, я сбежал, и ещё долго не мог прийти в себя, и пытался сочинить объяснения, и в итоге с трудом уснул, чтобы наутро проснуться разбитым, с синяками под глазами.