Близость

Нет, меня не выгнали. Нет, в постель не позвали. Вечером не произошло ровным счётом ничего. Вадима я почти не видел — полностью погружённый в работу, он лишь раз вышел из спальни. Но при этом посмотрел на меня вполне дружелюбно и поинтересовался, как жизнь. Виталий же занимался своими делами в кабинете и со мной обсуждал только бытовые вопросы. Может, всему виной игра света и моё воображение? Может, глаза Вадима на самом деле были закрыты в тот момент? А вдруг мне в принципе всё это приснилось? Дверь спальни изо дня в день оставалась открытой, но я старался держаться от неё подальше. Тем не менее, ощущение правоты Андрея нарастало. Происходили различные мелкие события — Вадим прижался коленом к моему колену, когда мы сидели рядом на диване и смотрели в экран. Я не решался отстраниться, и длилось это довольно долго. Виталий Максимович, с которым я раньше никак не контактировал физически, совершенно естественным жестом нажал на кончик моего носа и заявил, что новые веснушки мне к лицу. Я вымученно улыбнулся. В другой раз он же легко приобнял меня, говоря о каких-то самых заурядных вещах. Я и безумно смущался, и испытывал возбуждение. Каждый раз перед сном представлял, как я всё-таки захожу к ним в комнату и как развиваются события дальше. Могут ли они меня сразу же выставить? А вдруг ещё и пристыдят? Вдруг поинтересуются, как вообще мне пришло в голову такое? Эти мысли вовсе не способствовали тому, чтобы сделать решительный шаг. Но однажды пятничным вечером, после особенно тёплых и дружеских посиделок, всё ещё пребывая под очарованием их близости, их голосов, их смеха, я таки сделал его. Правда, решительным бы не назвал. Я тихонько поскрёбся в приоткрытую дверь. Подумал, что если посмотрят на меня с удивлением, тут же уйду. Оправдаюсь как-нибудь — например, плохой сон приснился. Морально я был к этому готов. Но они излучали спокойствие и приветливость, как всегда. Вадим немного подвинулся и похлопал по кровати рядом с собой. Я на ватных ногах, не веря тому, что делаю, подкрался ближе и сел на краешек. Он привстал, потянул меня к себе, скользнул пальцами по губам, подбородку, груди и неожиданно резко стянул с меня майку. Виталий Максимович какое-то время просто смотрел на то, как его парень изучает меня лёгкими касаниями. Потом приблизился и поцеловал, постепенно углубляясь, и одновременно я чувствовал его язык в моём рту, и невесомые, словно воздух, прикосновения губ Вадима в районе груди и живота. Понадобилась всего минута-другая, чтобы его рот оказался ниже. Я послушно приподнялся, пока он снимал с меня бельё, и спустя мгновение ощутил его руки, а после и губы на своём члене. Он впустил меня в мягкую и горячую глубину своего рта, но я не видел его — Виталий продолжал целовать меня, периодически немного отстраняясь, чтобы смотреть на моё лицо. Мне было хорошо, я чувствовал жар в щеках и губах, я прикрывал глаза и стонал, боясь, как бы не кончить прямо сейчас. Вадим словно понял это и остановился, но почти сразу же я понял, что в меня входят скользкие влажные пальцы. Я издал глубокий стон и выгнулся, после чего Виталий без лишних церемоний присел передо мной на колени и притянул мою голову к своему уже порядком стоящему члену. Я сосал его с наслаждением, пропуская глубоко в горло и ощущая, как он становится всё твёрже. Время от времени поднимал глаза и, ловя исполненный нежности и даже восхищения взгляд моего преподавателя, ощущал бесконечную любовь. Нет, он не надменный сухарь, когда занимается сексом — нужно рассказать об этом Андрею. Вадим чуть приподнял мои бёдра и заменил пальцы языком. Это было невероятно возбуждающе, и мне хотелось попросить, чтобы он наконец трахнул меня, и, видимо, он понял. Только презерватив он протянул Виталию. — Ты позволишь? — спросил тот, отстранившись. Я кивнул, хотя больше хотелось кричать: да скорее же, я умру, если кто-нибудь из вас этого не сделает. Я лёг на живот и выпятил попу. Виталий помедлил, разглядывая меня, поглаживая ягодицы, скользя пальцами между ними, и лишь после этого начал очень медленно входить внутрь. Замер на несколько мгновений. Потом движение, ещё одно, другое, всё быстрее, и я словно перестал существовать, превратившись во вспышки и волны удовольствия, отзывавшиеся во всём теле — такое впечатление, что они пробирались даже в кончики пальцев. Я откликался на каждый толчок, подаваясь ему навстречу. Виталий сел на колени и посадил меня сверху, спиной к себе, продолжая вбиваться в меня и позволяя двигаться самому. Вадим сначала целовал меня, лаская и пощипывая соски. Потом полностью разделся и приблизил к моему лицу свой член. Я с готовностью позволил ему войти в мой рот, легко сжал его яйца, проник пальцами дальше, в горячую ложбинку, лаская, надавливая, пока не оказался внутри. Тем временем Виталий Максимович кончил, и я ощутил пустоту, которая меня пока что совсем не устраивала. — Теперь ты, — попросил я Вадима. Я лёг, приподнял колени и открылся ему навстречу. Он не был так нежен, как его парень. Двигался резко, ударами, так, что я ощущал не волны, а рывки острого удовольствия, и понял, что на глазах появились слёзы, а сам я почти кричу. Виталий склонился над моим членом и спустя несколько минут я кончил ему в рот, даже почти не осознав этого и не успев предупредить. Почти в эти же мгновения и Вадим оказался на финишной прямой. Уже в полудрёме я чувствовал, как они поглаживают меня. Слышал их шёпот — они говорили о том, какой же я красивый и горячий. Я отключился, даже не понимая, действительно ли это было или моё сознание само достроило продолжение. Мы два дня провели в таком режиме с перерывами на душ, еду и сон. Иногда мне казалось, что моё тело уже не выдерживает, однако возбуждение не исчезало, словно мне наконец позволили то, что долгое время оставалось под запретом. Но разве не так? В течение трёх лет мне были доступны лишь быстротечные встречи с Борисычем плюс редкие свидания с почти незнакомыми парнями в клубах. Андрей оказался прав: у меня действительно появилось очень много секса.