Там, где в небе закат

Завтра должно быть День рождения Голубики, и теперь радостный комочек костей просто сиял счастьем. Он уже сделал кучу пригласительных открыток и отправил всевозможным монстрам, которых когда-либо знал, а получив большую часть положительных ответов, еще долгое время не мог прекратить весело танцевать. Он кружился по гладкому паркету, махал руками звонко смеясь, а потом подхватил Рэда, что просто шел на кухню найти что-нибудь съедобное. Красноглазый даже не успел возмутиться, как счастливый скелетик закружил его по гостиной в бешеном танце. Когда Рэд таки начал бурчать, Голубика его отпустил, громко сопя и всматриваясь в его лицо голубыми глазками-звездочками. — Я ЖДУ ЗАВТРА! ЭТО БУДЕТ НЕВЕРОЯТНЫЙ ДЕНЬ! — Ты настолько рад своему Дню рождения? — ЕЩЕ БЫ! ПРЕДСТАВЬ, ПРИДУТ ВСЕ МОИ ДРУЗЬЯ, МЫ УСТРОИМ ВЕСЕЛЫЕ КОНКУРСЫ И ТАНЦЫ, А ЕЩЕ БУДУТ ПОДАРКИ И ТОРТ, — на секундочку скелетик остановился и слегка понизил безумно радостный голос. — У ТЕБЯ ВЕДЬ БЫЛИ ДНИ РОЖДЕНИЯ? — Конечно. — И КАК ТЫ ИХ ПРАЗДНОВАЛ? — Не хочу портить тебе настроение своими рассказами. Санс грустно улыбнулся, окунувшись в неприятные воспоминания, и голубые глазки посмотрели на него с легкой тревогой. — Ну, да ладно, — веселым тоном произнес красноглазый, и счастливая улыбка вновь засияла на лице Голубики. — Не пора ли нам украшать дом? — ОЙ, Я ПРИНЕСУ ЛЕНТОЧКИ И ШАРИКИ. А ЕЩЕ МЫ РАЗВЕСИМ РАЗНОЦВЕТНЫЕ ГИРЛЯНДЫ И ПЛАКАТЫ С ЗАБАВНЫМИ НАДПИСЯМИ. Санс тихо засмеялся, проведя маленького скелетика взглядом, что быстренько убежал в свою комнату. Через мгновение, он притопал обратно, сжимая в руках огромную коробку с бесценным барахлом. — НУ, ЧТО, ПРИСТУПИМ? Прошел час или два. Санс потерял счет времени, да ему это и не было нужно. Он был готов хоть целыми днями украшать гостиные, дома, даже дворцы, лишь бы только вместе с маленьким скелетиком, что поднимал настроение простым взглядом прекрасных глазок. Голубика излучал наивное счастье и теплую доброту безмерной радости, которой так не хватало в жизни Санса. И он наслаждался. Наслаждался тем коротким мгновением, когда он и сам почувствовал себя счастливым. — КАК ЖЕ У НАС ВСЕ ЗДОРОВО ПОЛУЧИЛОСЬ, — Голубика весело запрыгал, расплываясь в лучезарной улыбке. — ЗАВТРА БУДЕТ ПРЕВОСХОДНЫЙ ДЕНЬ. Я ЧУВСТВУЮ. Санс одобрительно кивнул и осмотрелся по сторонам, оценивая их дизайнерский талант. Гостиная была практически неузнаваема. Из скучной и обыденной она превратилась в яркую, красивую, местами безумную комнату, что так и буяла жизнью и разноцветными красками счастья. — Я ИДУ ГОТОВИТЬ ТОРТ. ТЫ СО МНОЙ? — Не, малой. Мне нужно еще кое-что сделать до завтра. Ведь у кого-то совсем скоро День рождения. — ЛАДНЕНЬКО. Маленький скелетик весело захлопал в ладоши и, наградив Санса сияющим взглядом небесно-голубых глазок, в припрыжку переместился на кухню. Санс еще немного постоял в гостиной, мягко улыбаясь вслед костяному комочку счастья, а потом потопал по скрипучим ступенькам наверх.

***

Он сидел на мягкой кровати в комнате Папса, которую наполнял желтый свет настольной лампы и мягкие фиолетовые лучи глубокого вечера. Прошло три месяца, как Санс поселился в этой комнате. Они это решили практически сразу после того, как он оставил Босса и вернулся. Санс еще некоторое время сопротивлялся, утверждал, что диван — это предел его мечтаний, но в итоге он здесь и ему уютно. Красноглазый тепло улыбнулся и, вдохновившись, начал рисовать ровные линии на белом листе блокнота. Легкое касание его талии. Санс вздрогнул от накатившей паники, но вскоре расслабился, ощущая знакомую магию. Сильные руки обхватили его, затягивая в нежные объятия так, что красноглазый мог чувствовать мягкость оранжевого худи, а зубы прислонились к его шейным позвонкам чувственно целуя любимые кости. — Черт, ты меня напугал. Прекращай так делать, — Санс пробурчал, пытаясь выглядеть обиженным, но вместо этого лишь растекся в приятных объятьях. — Прости, не хотел помешать твоему творческому процессу, — глубокий теплый голос пробежал вибрацией по позвонкам, и Санс ощутил, как его душа наполнилась жгучим чувством. — Не знал, что ты рисуешь. — Завтра у Голубики День рождения. — И ты решил забацать ему поздравительную открытку? Кстати, эта загагулина на него похожа. Добавить еще тело и половину лица, и вообще идеально. — Нет, я хочу осуществить небольшой проект. Хочу сделать кое-что грандиозное. — Ммм… — Папс вдохнул сладкий аромат теплых костей, упираясь носовой впадиной в кожаный ошейник. — Ты так и не снял его. Санс на мгновение застыл, пытаясь поймать резко перетекшую мысль высокого скелета, а затем слегка пожал плечами. — Ошейник стал словно частью меня. Он, наверно, из тех вещей, что я не хочу менять, — его голос звучал отстраненно. — Ну, да не будем об этом. — Ты прав, давай о чем-нибудь другом. Длинные пальцы сжали легкую ткань красной футболки, притягивая низкого еще плотнее, и влажный язык нежно скользнул по шейным позвонкам, пуская по телу приятные мурашки. Санс прикрыл глаза, отдаваясь удовольствию, но вскоре отдернул шею, устраняясь от касаний. — Прости, Папс, не сейчас. Мне нужно идти. — А я тебя не отпущу, — скелет в мягком худи слегка прикусил краешек позвонка тонкой шеи, и Санс еле приглушил вырвавшийся стон. — Я могу не успеть то, что запланировал. А разочаровывать Голубику не входило в мои планы на завтра. — А расстраивать меня, значит, в порядке вещей? — Ну, так случилось, что завтра не твой особый день. Санс повернулся, мягко поцеловав погрустневшего Папса в зубы, а затем высвободился из теплых объятий.

***

Приятный вечерний ветер дул в лицо, путаясь в мягком бежевом мехе кожаной куртки. На улице не было никого, и Санс размеренным шагом шел, окунувшись в свои мысли. Он не особо почитал Дни рождения по определенным причинам, но для Голубики он хотел создать нечто особенное. Подарить нечто особенное. Мягко улыбнувшись, он завернул на заснеженную поляну, где из-под белого покрова выглядывали маленькие красивые цветочки, что сияли приятным голубым светом. Воодушевившись своей идеей, Санс ускорил шаг, приближаясь к своей заветной цели. Сильный удар по голове. Перед глазами все закружилось, смываясь голубыми огоньками, перетекая в темноту пугающей пустоты. И он упал.