Там, где в небе закат

Жгучая боль пронзила его череп, возвращая в невыносимую реальность. Руки и хребет, что затекли, находясь в неподвижном сидящем положении, адски саднили, а копчик измывался, устав упираться в твердую поверхность. Он не знал, как долго пробыл в отключке, но его тело чувствовало это. До скрипа сжав зубы, Санс с великим усилием открыл глаза. В голове все кружилось, отдаваясь глухим звоном, смешивая серые краски помещения. Боль не умолкала, беспощадно пульсируя в его затуманенном сознании, и он не мог сконцентрироваться, не мог уловить мелькающие очертания, что-то раздваивались, то вертелись в бешеном танце перед его глазами. Усмирив дикое биение души, Санс моргнул пару раз и тряхнул головой, пытаясь взять себя в руки. Паника ему не поможет, не в этот раз. Сжав пальцы, он игнорировал боль, с великим усилием перебегая взглядом по предметам, что окружали его. Холодный серый кафель, что пробирал до озноба чувствительные кости, обшарпанные стены, тусклое освещение, падающее на отлетевшую штукатурку, массивные железные прутья, что упирались в высокий потолок. Сознание Санса заработало, складывая разбросанные паззлы в одну картину, и вздох отчаяния вырвался из его груди. От призрачного спокойствия не осталось ни следа. Клетка. Огромная клетка удерживала его внутри устрашающего помещения. Захлестываясь накатившей паникой, Санс попятился от прутьев, что отрезали его свободу, но из-за неожиданного давления, его шея резко дернулась, издав отвратный хруст, и скелет опустил свой взгляд. Тяжелая железная цепь соединяла его ошейник и холодную стену, не позволяя отойти далеко от предназначенного для красноглазого места. Санс почувствовал, как к неугасимой панике присоединилась жгучая ненависть и ледяной страх. Он не псина. Нет, он не псина. Его пальцы сжались вокруг цепи, вдавливаясь в прочное железо. Он со всей силы дернул за цепь, стараясь вырвать ее из стены. Ничего. Он попытался содрать с себя ошейник. Бесполезно. Он сконцентрировался, надеясь образовать магическую кость или просто телепортироваться. Ничего не вышло. Только невыносимая, колющая боль пронзила его череп, и Санс, до скрежета сжав зубы, обхватил голову руками. Нет, этого не могло произойти, только не снова. Страх сковал его рассудок, опустив в беспросветное отчаяние, и мелкая дрожь пробрала его тело. В голове бегущей строкой пролетели настойчивые слова: «Ты должен взять себя в руки. Санс соберись», и глубоко вдохнув, красноглазый заставил себя вновь осмотреть помещение. Глубокие трещины располосовали крепкие стены, в одну из которых впивалась железная цепь, а через небольшое окошко проникал тусклый свет. Санс выпрямился, став на носочки, на сколько это позволяли оковы, и вцепившись пальчиками в каменный выступ, он выглянул через маленькое отверстие, заколоченное решеткой. Серый снег вперемешку с пылью заметал сухую землю, оставаясь мрачным воспоминанием на пожухлой траве и угрюмых ветвях вековых деревьев. Внутри души Санса что-то кольнуло. Так знакомо. Взглянув последний раз на тусклое небо, он опустился на кафель, опираясь об холодную стену. Может Босс все-таки вернулся за ним и запер здесь. Но, как это возможно? Он ведь сломал машину. Или Босс нашел какой-то другой способ. Бешеные мысли хаотично носились в голове, врезаясь об стенки черепа, отдаваясь гулом слепой боли. Он запутался. Он не мог найти ответ. Он боялся. Приглушенные, медленные шаги эхом отбились от истерзанных стен, и Санс замер. Страх парализовал его, и он задержал дыхание, пытаясь не показывать признаков своего существования. Только громкий стук души, что усиленно билась в такт шагам, и красные огоньки глаз, что панически впились в темный проход коридора выдавали его. Но, он знал, что все это бесполезно. Они знают. — Босс? — дрожащим голосом спросил Санс, не желая услышать ответ. — Я предпочитаю — Милорд. Последний шаг, и силуэт вышел из мрака. Нет, это не Босс. Фиолетовый платок, обвитый вокруг худой шеи, острые зубы, растянутые в довольной ухмылке, глубокий шрам, что проходил через левую глазницу и фиолетовые огоньки глаз. Низкий скелет походил на озлобленную копию Голубики, только родом из его мира. Это значит… Санс напряженно сглотнул. Он не знал, как реагировать, что ожидать. Поэтому он немо следил, втиснувшись в стену, как скелет, приблизившись к клетке, отпер ее и вошел внутрь, с высока взирая на Санса. — Ты очнулся, это хорошо, — его голос был спокойным и властным, что заставляло мурашки судорожно бегать по хребту. — А то я хотел от скуки начать тебе отламывать пальцы. — Зачем ты меня сюда притащил? — Всегда мечтал о псинке, — пальцы фиолетовой мрази коснулись подбородка красноглазого, и Санс зашипел, отдернув голову. — Только, вот незадача, я не люблю, когда они тявкают. А они тявкают, тявкают, и все без умолку. Я научил их это не делать, и теперь их головы догнивают в снегу. — Ты, больная тварь. — Хм… Фиолетовый с извращенным любопытством посмотрел на Санса, и того окатило волной панического ужаса. Не прошло и секунды, как он со всей силы заехал грубой подошвой по коленям сидящего скелета, и Санс взвыл, машинально выпрямив ноги. Хищно улыбнувшись, мразь уселся сверху, обхватив коленями бедра красноглазого. — Ты забыл, какой сам являешься тварью? Ах, да, прости, ты ведь не помнишь, — его пальцы пробежали по гладкой коже черной куртки, зарывшись в бежевый мех, а затем коснулись шеи, царапая позвонки. — С каким бы наслаждением я б раздавил твою душу своими руками. — Так, что, блять, тебе мешает? — Санс пылал ненавистью, пытаясь изогнуться от касаний. — Твой братец неплохо тебя растянул, и я не хочу упустить возможность хорошо поразвлечься. К тому же, мне нужна информация об одном монстре из твоего детства. Помнишь Доктора Гастера? — Сука, я твой череп раскрошу об прутья этой клетки. Санс стукнул его в плечи, пытаясь столкнуть фиолетовую мразь со своих коленей, но тот перехватил его руки, больно вдавив запястья в стену. Санс попытался дернуться, вырваться из крепкой хватки, но его тело было слишком ослаблено и истощенно, что Сансу оставалось попробовать последнее. Сжав зубы, красноглазый вновь попытался призвать магическую кость, но лишь жгучая агония проткнула его голову, вырвав из груди болезненный стон. — Что такое, солнце? Не получается сформировать свою магическую атаку? Ах, прости, совсем вылетело из головы. Это всё небольшие штучки гениальной доктор Андайн. Дело в том, что эта клетка приглушает магию любого существа. Прекрасная вещь. Так вот, я повторю свой вопрос, — мучитель довольно ухмыльнулся и поерзал копчиком по ноге Санса. — Ты помнишь Доктора Гастера? — Да, помню. — Где он сейчас? Ты был последним, кто его видел. — Я без понятия, куда испарилась эта гнида, — Санс шипел, выливая всю злость. — Я помню, как он ставил на мне свои ужасные эксперименты, а потом исчез. Так что, ты не получишь от меня то, что тебе так нужно. — Это мы еще посмотрим. Фиолетовый отпустил одно запястье своего пленника, засунув руку в карман, и глаза Санса сузились, когда он увидел, как тварь вытащил оттуда маленькую белую таблетку. — Наша умная рыбка не заставляет себя ждать. Это крохотное чудо вернет тебе воспоминания, или сожжет изнутри. Но, я все-таки надеюсь на первое. Поэтому, будь лапонькой и открой свой ротик. Жуткий страх сковал бешено бьющуюся душу, и Санс лихорадочно замотал головой, вжимаясь в стену. Ублюдок раздраженно закатил глаза. — У меня нет времени на уговоры. Схватив голову Санса, он сильно стукнул ней об каменную стену, и красноглазый издал болезненный вздох, приоткрыв рот. Воспользовавшись моментом, фиолетовый всунул свои пальцы между острыми зубами, не позволяя Сансу сомкнуть челюсть. Секунда, и под большим напором таблетка протиснулась красноглазому в рот. — Вот, так. А ведь это можно было сделать сразу, — властный голос раздался эхом в звенящей голове, устремляясь в пустоту. Санс попытался вытолкнуть таблетку языком, но та моментально растворилась под воздействием теплой слюны, растекаясь горьким привкусом. Жгучая боль окутала его тело, пронизывая каждую кость, и Санс сомкнул глаза. Яркая вспышка белого света. Клетка. Боль, слишком много боли. Рубиновые огоньки глаз. Страх и отчаяние. Шуршание белого халата. Отвратная широкая улыбка. Руки. И Санса поглотила темнота.