Коньки и магия

Неделя, остававшаяся до конца каникул, пролетела поразительно быстро. Гарри заходил каждый день. Драко и до этого догадывался, что он ничего не знает о человеке по имени Гарольд Дурсль, но за неделю понял это особенно остро. Гарри был интересным. Это поражало. Драко очень редко мог общаться с людьми больше часа подряд. На самом деле, такой человек был всего один — Кевин. И тут Гарри, который каждый день заглядывал, оставался поговорить, поиграть в приставку, послушать игру Драко. И его общество совершенно не напрягало. Гарри не любил читать, но говорил гораздо лучше многих однокурсников Драко. Он мог сказать что-то, вроде бы, совершенно обычное и очевидное, но говорил об этом так, что это обычное и очевидное переворачивало привычный мир с ног на голову. Может, обычные вещи становились настолько новыми для Драко потому, что Гарри был абсолютно уверен во всех своих словах. Гарри обожал игры. Он начинал говорить и не мог остановиться. Малфой не всегда понимал, о чем именно идет речь, но Гарри выглядел настолько увлеченным, что слушать его можно было бесконечно. Похожая ситуация возникала, если Гарри заговаривал о тренировках. Его рассказы дышали любовью к катанию. Он говорил так, словно лед был его судьбой, жизнью или чем-то похожим. Драко слушал и удивлялся, как можно так любить что-то. Он играл в квиддич, ему нравилось варить зелья, но Гарри говорил о фигурном катании так, словно оно — часть его самого. Впрочем, возможно, чем-то похожим для Малфоя стала скрипка. Сейчас Драко собирал вещи. Через несколько часов Хогвартс-экспресс повезет его обратно в школу. Впервые за шесть лет возвращаться не хотелось. Раньше Хогвартс был для Драко местом, где он мог хоть немного отдохнуть от контроля отца, побыть чуть более искренним с окружающим миром. Но после этих двух недель, когда он был собой постоянно, не сдерживаясь и не пытаясь соответствовать чьим-то стандартам, школа стала клеткой, пусть и гораздо более просторной, чем родной дом. Впрочем, Драко надеялся, что в этом триместре что-то изменится. Вчера Гарри, узнав, что Малфой уезжает в школу, предложил оставить друг другу номера телефонов. Сказал что-то вроде: «Наверное, классно пообщаться, когда все остальные достанут». Драко был обеими руками за. Терять потенциального друга из-за магии не хотелось, и если представилась возможность продолжить общение, пусть и не совсем полноценно, почему бы ей не воспользоваться? Драко не хотел возвращаться в Хогвартс еще из-за крестного, который заодно был его деканом и преподавателем зельеварения. Именно это могло стать причиной разоблачения всей гениальной махинации. Стоит крестному упомянуть при отце, что Драко на каникулах был не в Хогвартсе — и все. Долгие разборки, и, даже если он сможет скрыть, где был, его все равно весь год будут контролировать. Контроль отца и крестного мог доставить немало неприятностей. Драко надеялся только на то исследование, которым крестный начал заниматься перед каникулами. Он пытался создать Ликантропное зелье. Задумка была поистине грандиозной. Драко считал, что за две недели Северус, несмотря на всю свою гениальность, изобрести лекарство от ликантропии не мог. Хорошо зная крестного, Драко рассчитывал на его невнимательность к окружающему миру во время масштабных исследований. Если у Драко есть хоть чуть-чуть везения, крестный вообще за время каникул ни разу не вылез из лаборатории. Семь часов пути прошли совершенно обычно. Драко по привычке поругался с Роном Уизли, поздоровался с сокурсниками, традиционно поспорил с Гермионой Грейнджер. Он никому бы не признался, но спорить с ней ему нравилось. Хоть Грейнджер и оказалась на Гриффиндоре, Драко считал, что она истинная когтевранка. Умная, начитанная, лучшая ученица курса. На первых курсах Драко ругался с ней по-настоящему, но после четвертого курса они спорили уже даже не из-за идеологических разногласий, но просто ради самого процесса. Отдав дань «традициям», Драко вернулся в купе к Кевину и все оставшееся время читал. К Хогвартсу они подъехали уже затемно. Драко появился на ужине, удостоверился в отсутствии там крестного, поел и вернулся в комнату. Занятия шли совершенно обычно, крестный, судя по всему, оправдал надежды Драко и все каникулы просидел в лаборатории. Только к концу недели случилось кое-что, выбивающееся из рутины. В четверг вечером Драко написал Гарри. Как дела? Как в школе? Меня тренер отправил учиться ((Сказал, что нужно изредка появляться на занятиях, и на неделю освободил от тренировок. С ответом возникли трудности. Драко не привык общаться через смс. Обычные письма были для него удобнее. Но не скажешь же магглу: «Гарри, шли мне письма с совой, я так привык». Наконец ответ сочинился, хотя он и казался Драко каким-то сухим и отстраненным: Неплохо. В школе все как обычно. Что сейчас делаешь? Драко нажал «Отправить». Ответ ему пришел почти сразу: В комп играю) А ты чем занят? Я домашнюю работу делаю. Завтра уже сдавать, а я только двадцать минут назад начал. Сейчас ответ выглядел чуть более естественно и эмоционально, но все равно с сообщениями Драко чувствовал себя некомфортно. Так я тебе помешал? — Гарри ответил почти моментально. Нет. Я просто жаловался на тяжелую жизнь студента, — отшутился Драко. Переписка затянулась до вечера. Для Драко разговор шел с трудом. Он не привык оценивать настроение собеседника по количеству скобок в конце сообщения. Если он получал обычное письмо, то там было гораздо больше намеков на отношение собеседника. Но, несмотря на эти трудности, сам разговор был каким-то почти бессмысленным. Гарри просто описывал какие-то забавные ситуации, случившиеся за неделю. Драко, как мог, отвечал ему тем же. При общении определенную сложность доставляла необходимость фильтровать и переводить в приемлемые для Статуса секретности понятия. Впрочем, таких ситуаций возникало не так много. С того дня либо Драко, либо Гарри каждый день что-нибудь писали. Иногда Гарри хвастался новым получившимся прыжком или жаловался на нелюбимую им физику. Порой писал Драко, рассказывая о чем-то важном для него. Так продолжалось до конца января. В пятницу на уроке травологии Драко получил сообщение от Гарри. Оно его порядком удивило: Драко, а ты не можешь смотаться из школы? Я понимаю, наверное, это непросто, но они меня достали! Хочется пообщаться с кем-то здравомыслящим. И чтоб этому здравомыслящему было не под сорок лет. Если получится, напиши мне. Драко это сообщение порядком озадачило. Вообще сбежать из Хогвартса было трудно, но ведь не невозможно! Правда, обычно такими безрассудствами промышляли гриффиндорцы. Тщательно все обдумав, Драко пришел к выводу, что Шляпа ошиблась. Точнее, что побег состоится. Самая сложная часть — сбежать в Хогсмид. Но Драко знал про тайный ход до «Сладкого Королевства». А дальше — зачем еще ему портал, зачарованный отцом на всякие непредвиденные ситуации? Вообще портал переносил его в поместье, но Драко давно научился изменять вектор перемещения. Поэтому Драко написал Гарри, чтобы тот его встретил на вокзале Кингс-Кросс, и стал дожидаться конца занятий. Почему вокзал? Малфой уже пару раз туда перемещался, и настроить вектор было гораздо проще. Через три часа Драко, собрав себе небольшой рюкзак со всем необходимым, уже шел в Сладкое Королевство. Побег прошел без осложнений. Драко только попросил Кевина прикрыть его, если что. На вокзале Кингс-Кросс было людно, однако не так, как первого сентября. Драко огляделся в поисках Гарри. Тот стоял ближе к выходу. Заметив Драко, он помахал рукой, привлекая к себе внимание. Малфой подошел к Гарри и поздоровался. Потом спросил: — Зачем я так срочно понадобился? Совсем достали? Гарри вздохнул, чуть скривился, но ответил: — Фанатки… Как же хорошо было, когда в классе не было этих двух. Они меня за неделю довели почти до истерики! Еще немного, и я попаду в психушку с нервным срывом! — он вздохнул и растрепал волосы. — Почему фанаты не могут просто тихо восхищаться в сторонке?Обязательно лезть ко мне? Потом резко успокоился и добавил: — Ладно, тут не место для таких тем. Пошли. Махнув рукой в сторону выхода, Гарри двинулся в этом направлении. Драко пошел следом. Гарри жил недалеко от вокзала, и где-то за пятнадцать минут они дошли. Пешком поднялись на шестой этаж. Гарри открыл дверь, зашел и торжественно провозгласил: — Добро пожаловать в мою обитель! Правда весь пафос ситуации исчез сразу после со смешком произнесенной фразы: — Тут, правда, совсем бардак, но ты не стесняйся, проходи. Квартира и правда была захламленной. Чувствовалось, что убираются здесь только по праздникам, и то не всегда. Драко спросил: — А ты один живешь? — Да. Я не очень лажу с родителями, поэтому в этом году решил снимать квартиру. Да и до катка тут недалеко, не то что раньше. Из Литл-Уингинга не очень удобно каждый день на тренировки ездить. — А почему с родителями не ладишь? — задал вопрос Драко и тут же себя одернул. — Стоп. Если хочешь, можешь не отвечать. Гарри чуть дернул плечом: — Да нет, все нормально. Просто я приемный. Мои настоящие родители погибли в автокатастрофе. Я отделался лишь шрамом, который пару лет назад окончательно исчез. Меня отдали единственным родственникам, но мои родители с ними очень плохо ладили, и дядя с тетей не могли смириться с моим присутствием. Я чувствовал себя лишним в их семье где-то до семи лет. Потом мы стали общаться лучше, а через год они меня усыновили. Но все равно недопонимание остается. Плюс, Дадли — это мой кузен — очень любил подраться. То, что сейчас он собирается стать боксером, говорит о многом. Удар у него всегда был хорошо поставлен. Я тоже не был тихоней, но Дадли сильнее. Сейчас мы оба выросли из детских разборок, но натянутые отношения остались. Поэтому, как только появилась возможность, я съехал. Драко не знал, чем ответить на откровение Гарри. К счастью, тот ответа, вроде бы, не требовал. И вообще следующим предложением перевел разговор на другую тему: — Ладно, это не особо важно. Пошли лучше поиграем приставку? Драко согласно кивнул. В конце концов, если Гарри не хочет об этом говорить, зачем настаивать? Играли они пару часов, в процессе общаясь обо всем, что приходило в голову. Драко радовался, что все-таки решился на побег. После школы такие дружеские посиделки оказались глотком свежего воздуха, долгожданной свободой. Только ближе к вечеру Малфой опомнился и с сожалением сказал: — Гарри, мне, наверное, уже пора идти. Гарри в недоумении взглянул на часы, на секунду задумался, а потом предложил нечто абсолютно неожиданное: — Слушай, а может ты у меня пару дней побудешь? Выходные, уроков у тебя нет, у меня тренировок — тоже. А в воскресенье днем поедешь обратно. Мне же одному и заняться толком нечем. А так — можно будет сходить в кино, покататься на коньках. Представляешь, с тобой будет кататься сам Гарольд Дурсль! — последняя фраза прозвучала насмешливо и иронично. Предложение Гарри звучало заманчиво. Но Драко не был уверен, что стоит соглашаться. Крестный был слишком наблюдателен. Однако голос разума заглушил внутренний визг девочки-фанатки, и Драко почти сразу же ответил: — Я не против. Единственное: я абсолютно не умею кататься на коньках. Гарри ухмыльнулся:  — Не умеешь — научим. Зря я лучший среди юниров?