Коньки и магия

— Драко, сладенький, ну ты же не будешь отрицать, что мы — прекрасная пара? — мерзкий голос Астории Гринграсс буравил мозг. Раздражение накатывало волнами. Тем временем Астория продолжала:  — И дети у нас будут прекрасными! Только представь! Белокурые ангелочки с голубенькими глазками! Просто милашки! — от невыносимой сладости в этом голосе Драко тошнило. — Да и твой отец, несомненно, только за. Я же чистокровная, богатая, кто со мной может посоревноваться? — от надменности в ее голосе Драко окончательно взорвался. — Идиотка! Ты мне совсем не нравишься! Да я тролля скорее в жены возьму, чем тебя!

***

Стоп. Вдох-выдох. Спокойно. Осмотрелся: перед глазами привычный зеленый балдахин. Слева кровать Кевина. Родная комната, и никакой Астории. Просто сон. Драко со вздохом сел на кровати. Взгляд снова зацепился за это злосчастное письмо. Драко потянулся к тумбочке и взял его в руки. Пальцы чуть сжали плотный пергамент. Отец все никак не мог успокоиться. А вчера вообще вот шедевр прислал. Напомнил о долге перед родом (о, будто Драко может забыть об этом!) и написал, что сегодня приедет вместе с комиссией. Учитывая, что отец снова загорелся идеей удачно женить сына, настроение у Драко опустилось до отметки хуже некуда. С точки зрения отца Астория была почти идеальной кандидатурой. С точки зрения Драко — ужасной. Впрочем, еще осталось время с этим разобраться. До совершеннолетия Драко мог не опасаться этих интриг отца, но даже обсуждение невероятно злило. Мало того, что ему не позволят выбрать себе профессию, но и даже решить, с кем он хотел бы провести жизнь, он не может сам. Да какое вообще ему дело до личной жизни Драко? Да уж, прекрасное начало дня! Драко в очередной раз удивился способности его отца портить настроение, даже не находясь рядом. Впрочем, хватит пустых размышлений. Сейчас были вопросы поважней. Например, зелья через полчаса. И кстати, где Кевин? Его же обычно не добудиться с утра, а тут встал раньше него. Ладно, найдется. На завтрак Драко собирался долго, словно пытаясь оттянуть неизбежное. Видеться с отцом не хотелось. На самом деле, он уже даже не мог вспомнить, когда в последний раз слышал на встрече с Люциусом хоть что-то приятное. Может быть, на втором курсе, когда отец купил метлы всей его команде? Драко не знал. С возрастом пришло осознание, что его никогда не воспринимали всерьёз, и разговоры с отцом стали выглядеть в другом свете. Кевин появился только к началу урока, влетев в класс за минуту до Снейпа. Драко оглядел друга: взъерошенный, немного помятый, но какой-то поразительно веселый. Влюбился, что ли, снова? Друг умудрялся влюбляться нечасто, но очень пылко и с энтузиазмом. Драко не знал, можно ли сказать так про чувства, но Кевина это описывало очень точно. Объекту любви друг обычно уделял большую часть своего внимания. Подарки, цветы, приглашения на свидания — неудачи обычно его не останавливали. Только прямо сказанное «Ты мне совсем не нравишься» или что-то похожее вгоняло Кевина в апатию и безразличие. Такое состояние обычно длилось около пары месяцев, и Драко всегда с болью смотрел на друга в этот период. Те несколько раз, когда Кевин влюблялся, всегда начинались чем-то похожим на его вид сегодня. Впрочем, сейчас выпытывать смысла не было. Если Кевин и правда влюбился, то он долго не сможет шифроваться. Так что Драко решил подождать, наконец концентрируясь на том, что рассказывал Северус. Зелья, чары, травология исчезли словно в никуда, растворились, словно их не было. Драко морально пытался настроиться на разговор о свадьбе, наследниках, деньгах, связях… Получалось плохо. Конечно, кроме нотаций, от отца иногда можно было получить что-то по-настоящему полезное. Например, Драко был очень благодарен отцу за умение сдерживать свои эмоции. Благодаря этому его отец еще ни разу не получил в нос за свои планы на жизнь Драко. Но такие полезные вещи отец выдавал по-настоящему редко. Да уж, такие мысли настроиться точно не помогали. Так, хватит. Раньше начнется — раньше закончится. Как обычно на подобных встречах (Драко иногда думал, что лучше сказать: «семейный совет», потому что вечно обсуждали только его промахи, и казалось, что найти другую тему никто из взрослых не мог) в кабинете зельеварения его уже ждали отец и Северус. Из раза в раз ничего не менялось. Драко давно убедился, что его отец всегда столь же презрительно-холодный и невозмутимый. И хотя когда-то Драко хотел, чтобы отец его любил, сейчас ему было очень весело наблюдать за очередной гордой аристократкой, которая клеилась к отцу, очарованная его вежливой обходительностью и манерой себя вести. Да и выглядел отец в свои сорок прекрасно. И очередная красотка в очередной раз получала в ответ на ее подкаты (Драко даже не мог подобрать другого слова) лишь холод и непременную вежливость. Их разочарование в последнее время развлекало Драко все больше и больше. По дороге Драко завернул в туалет. Заглянул в зеркало. «Да уж, видок так себе», — мрачно оценил он. Умылся. Снова глянул в зеркало. Назвать это встрепанное и помятое нечто приличным человеком язык не поворачивался. Снова отец будет недоволен. Так, вдох. Спокойно. Ничего испортить уже нельзя. Забей, Драко, забей. В крайнем случае, где-то на дне чемодана валялась бутылка огневиски. Пора. Перед дверью еще один глубокий вдох. Постучать. Зайти. Все, Рубикон пройден. Отец сразу же недовольно взглянул на Драко и проронил:  — Ты снова опоздал. Драко холодно дернул плечом, но промолчал. Во сколько бы Драко ни приходил, для отца всегда он опаздывал. — Здравствуй, отец, — опытным путем Драко выяснил, что пытаться возражать бесполезно. Оставалось только игнорировать. — Драко, до меня дошли слухи, что ты продолжаешь дружить с грязнокровками. Я считаю, это неприемлемо. Это порочит положение нашей семьи, — ледяным голосом озвучил требование отец. Драко тихо вздохнул. Отцу еще на третьем курсе, когда Драко стал общаться с Кевином, который, между прочим, живет с ним в одной комнате все шесть лет обучения, пригрезилось, что общение «Наследника древнего рода Малфой» с «безродным грязнокровкой» может негативно отразиться на репутации этого самого древнего рода. — Отец, я с ним в одной комнате живу. Я не могу не контактировать с ним, — не надеясь уже, что его услышат, произнес он. Отец и правда уже переключился на другую тему: — А грязнокровка, которая по всем предметам учится лучше тебя? Как ты смеешь уступать ей? Мне кажется, что ты поставил себе цель — опозорить наш род. Тебе нужны отличные оценки, и ты должен быть лучшим. Ты Малфой и должен соответствовать своему имени, — о, да! Как же не вспомнить про Грейнджер? Еще один вопрос, который отец мог мусолить вечно. Каждый раз, каждую встречу он вспоминал об этом. Даже Северус уже признал, что Грейнджер умна, но отец все не мог смириться. Возражать или соглашаться бесполезно. Казалось, отец слышал только себя. Остальную часть отповеди Драко успешно прослушал. Его внимание привлекло очередное обращение: — А теперь, сын, — «О, что-то грядет», — про себя хмыкнул Драко. Отец называл его сыном только в исключительных случаях. — Нам нужно поговорить. Ты же помнишь, что мы с родом Гринграсс обсуждали идею свадьбы. Твоей и Астории? — ну вот и приплыли. Судя по всему, все, что было до этого — лишь цветочки. Сейчас отец снова будет говорить про то, насколько выгодный брак полезен для рода, и напоминать про то, что Драко — наследник. — И мы с лордом Гринграссом пришли к соглашению. Ваш брак — дело решенное. Осталось лишь дождаться вашего совершеннолетия. — «Что? — Драко ошалел. — Какое решенное?». Он посмотрел на крестного. Северус тоже выглядел удивленным, но послал ему обнадеживающий взгляд. Драко снова посмотрел на отца. Отец выглядел поразительно довольным. Драко неожиданно вскипел: «Что, удалось продать меня подороже? Наверное, с процентами. Конечно, я же кукла, жеребец на продажу. Спасибо, любимый папуля, за счастливую жизнь.» Драко уже немного потряхивало, но он силой воли смолчал. Отец тем временем продолжал: — Поэтому я настойчиво тебе рекомендую начать общаться с правильными людьми, в том числе, со своей невестой. Тебе же с ней жить. Лучше будет, если вы научитесь общаться до свадьбы. «Все! Хватит! Заботливый папаша! Когда меня женил, не думал, как я жить буду, а сейчас!» — Драко резко поднял голову и презрительно процедил: — Разумеется. Не сомневайся. Спешу и падаю налаживать отношения! — разворот, и Драко вылетел из класса, громко хлопнув дверью напоследок. Смывшись оттуда, Драко рванул куда-то, не разбирая дороги. Остановился лишь где-то в подземельях. Глубоко выдохнул. Не помогло. А потом со всей дури зарядил кулаком по стене. Костяшки сразу заныли. Боль разозлила еще больше. И Драко сорвался. Заорал: — Что, что ему нужно от меня? Еще удар. — Он хоть на секунду обо мне подумал? Раненым зверем метнулся от стены к стене. — Конечно, нет! Люциус Малфой думает только о благе рода! Снова по стене. Кровь. Красные капли очаровывали. — Подумал бы хоть раз о сыне, — шепотом, с отчаянием. Рука вцепилась в волосы. Сполз по стене. Резко откинул голову. Больно. Неважно. Вдох. Выдох. Устал. — Что, Драко, все еще не привык? Отцу плевать! Никто не ответил. — Всем плевать! Хватит! Надоело! Сейчас пойду… Поднялся, рванулся. Также резко остановился. — И что? Что я сделаю? Я ничего не могу. Драко выдохнул. Злость стихла, словно разбившись о стену бессилия. Накатила апатия. Устал, как же он устал… Кругом словно стена. Что делать? Ответа Драко не знал. Выхода нет. Пора возвращаться. Хватит. Разве что-то изменилось? Так было и так будет. И Драко не из тех, кто может идти против системы. Ладно. Где-то там огневиски.