Коньки и магия

Драко пожалел о побеге сразу же, как выскочил за дверь. Очевидно, он вел себя как придурок, но вернуться сейчас — вызвать ещё больше подозрений. Подавив желание побиться головой о стену в попытке выбить из головы все мысли о своей глупости, Драко поплелся к Кевину. В голове царил хаос, и всё внутри него кричало, что он совершил непростительную ошибку. Теперь Гарри точно подумает, что он странный. А если он что-то заподозрит? Или просто больше не захочет общаться с ним после того, как он нагрубил его кузену! Затерявшись в своих метаниях, Драко не заметил, как добрался до дома Кевина. На какой-то момент он замер, пытаясь придумать, как сказать Кевину, как же он облажался. Потом вдохнул и, собравшись с силами, нажал на кнопку дверного звонка. Где-то с минуту в доме ничего не было слышно, а после дверь открыл папа Кевина. — Драко, так? Проходи, я сейчас позову Кевина. Драко прошёл, разулся. Направился к лестнице. — О, привет! Чего ты тут делаешь? — крикнул Кевин, перегнувшись через перила. — Я думал, ты будешь развлекаться с Гарри. Я тебе разве не надоел за учебный год? — Похоже, я снова облажался, — Драко тяжело вздохнул. Кевин закатил глаза. — Что опять? Хотя нет, поднимайся ко мне. Расскажешь в комнате. Драко поднялся по лестнице. Зашел в комнату за Кевином, с силой захлопнул дверь и с разбега плюхнулся на диван. — Я идиот! Кевин обреченно вздохнул. — Выкладывай. Драко запустил пальцы в волосы. — Я просто испортил всё, что можно. В общем, к Гарри в гости пришел кузен. И я, когда он попытался познакомиться, запаниковал и начал нести бред. Он спросил, в какой школе я учусь, а я забыл, как она называется, и наехал на этого парня. Теперь Гарри точно подумает, что я странный. Драко обреченно выдохнул. Чувство безысходности переполняло его. — Он обязательно что-нибудь заподозрит! Маглы не скрывают, где они учатся. Маглы не бросаются на других, когда их спрашивают о месте учебы, понимаешь? Кевин тяжело вздохнул. — Так. Во-первых, хватит паниковать. Ты нагрубил, а не убил кого-то. Да, люди обычно не скрывают место учебы. Но, даже если ты не сказал название школы, это не значит, что тебя сразу вычислят и сожгут на костре. Мы, люди, легко придумываем логические объяснения непонятным явлениям. Наконец, у тебя просто могло быть плохое настроение. — Ты думаешь? — Драко обнадежено поднял взгляд. — Да. Хватит себя накручивать. Пока посиди здесь, успокойся. Постарайся вспомнить, какую школу ты назвал Гарри при знакомстве. Если хочешь, можешь даже переночевать тут. Хотя не думаю, что стоит сбегать от конфликта, но тебе решать. Кевин пожал плечами. — Вернешься — извинись, скажи, что у тебя болела голова или было плохое настроение, и ты очень сожалеешь, что сорвался. Думаю, этого хватит, чтобы у Гарри и его кузена пропали подозрения, — Кевин перевел дыхание. — И вообще, ты же сам знаешь, что нужно сказать, чтобы тебе поверили. — А если он всё-таки что-то заподозрит? — Я думаю, что ты зря беспокоишься. В любом случае, как бы странно ты себя ни вел, первое, что придёт в голову любому человеку — явно не то, что ты волшебник. Да что угодно, кроме этого! Скорее подумают, что ты на чём-нибудь сидишь. — В смысле? На чём сижу? Что плохого в том, чтобы где-то сидеть? — Ну, это в переносном смысле. Что ты употребляешь наркотики. Кевин на секунду задумался, потом утвердительно спросил: — Ты и о том, что такое наркотики, не знаешь? Драко кивнул. По интонации Кевина можно было понять, что эти загадочные «наркотики» совсем не нравятся. — В общем, это химические вещества, которые дают краткое ощущение эйфории. А потом вызывают зависимость. Многие — с первого раза. И как только ты перестаешь принимать наркотики, тебя начинает ломать. Наркоманы во время ломки готовы на все. Это кошмар — разумный человек совсем перестает себя контролировать и делает абсолютно необъяснимые логически вещи. Драко подумал, потом кивнул: — У некоторых зелий есть что-то похожее в побочных эффектах. Как Феликс Фелицис или зелье Сна без Сновидений, да? — Зелье Сна без Сновидений?!! — взвизгнул Кевин. — Почему его тогда вообще держат в школе? И даже дают ученикам? — Если не употреблять его каждый день больше, чем месяц, этого эффекта нет. И мадам Помфри всегда строго следит, кому когда дает его. Так что особой опасности нет. Кевин пораженно покачал головой: — Всегда поражала эта беспечность волшебников. Даже в школе ни нормальной техники безопасности, ни даже беспокойства о своих детях. Драко напряженно уточнил: — Что ты имеешь ввиду? — Да все! — воскликнул Кевин. — На зельях тебя вполне может облить потенциально смертоносным зельем. Полёты — развлечение, где школьники регулярно ломают себе конечности. И я почти уверен, что однажды кого-то после очередного матча по квиддичу пришлось хоронить. А тут еще выясняется, что в школе в почти свободном доступе — а те же близнецы Уизли без проблем вломятся в больничное крыло и украдут что угодно — хранятся очень опасные зелья, за хранения аналогов которых можно с легкостью оказаться на несколько лет в тюрьме! Кевин зло тряхнул головой. — Волшебники, блин! Вам вообще ваши дети не важны? Кичитесь своим превосходством над магглами, но ведь они хотя бы беспокоятся о том, чтобы их дети окончили школу живыми и здоровыми. Театр абсурда просто! Драко немного раздраженно ответил: — Ты, между прочим, тоже волшебник! — Я бы в жизни не допустил даже тринадцатилетних придурков к игре в квиддич! Или к варке зелий! А уж к зельям с такими побочными эффектами даже семнадцатилетних допускать небезопасно. — Кевин вздохнул. — Да, в магическом мире способы лечения гораздо более быстрые и продвинутые, но зачем лечить, если можно не допустить травм? Как минимум хотя бы мизерные предосторожности бы сделать — какую-нибудь сетку под полем для квиддича натянуть, и травм будет гораздо меньше. Но нет! Мы будем смотреть, как дети пытаются сломать себе шеи! Драко хотел возразить, но осознал, что у него нет аргументов. Но слышать что-то такое почему-то задевало его. Он не мог объяснить, почему, но казалось, что Кевин обвиняет в этом именно Драко. — Ладно, не думаю, что стоит это продолжать. Ни я, ни ты сейчас этого изменить не можем, и спорить в этот момент бесполезно, — примиряюще сказал Кевин. — Давай лучше займемся чем-нибудь более спокойным. Тебе еще объясняться с Гарри. Драко кивнул и предложил: — Посмотрим какой-нибудь фильм?

***

Спустя два фильма Драко наконец решил, что надо всё-таки поговорить с Гарри, и, не задерживаясь, распрощался с Кевином. По дороге обдумывал, что сказать. Тем не менее, позвонив в дверь, он осознал, что все идеи куда-то улетучились. Когда Гарри ему открыл, Драко набрал воздуха в грудь, намереваясь что-то сказать, но так и замер в молчании. Гарри смотрел на него как-то иначе, не так, как с утра, и Драко растерялся. — Чего замер? Проходи давай. Драко зашёл. Гарри всё ещё, не отрываясь, смотрел на него. В этом молчании и под пристальным взглядом, чувствуя себя очень неловко, Драко наклонился развязать шнурки. Разувшись, Драко выпрямился. Гарри не выглядел злым, но смотрел на него каким-то странным взглядом. — Не хочешь объяснить, что это было? — спокойно спросил Гарри. И после этого Драко прорвало: — Не знаю. Прости. Понятия не имею, почему я так себя повел, — Драко почти тараторил, словно куда-то торопясь, — я не хотел выглядеть придурком, хотел произвести хорошее впечатление, но почему-то сделал всё наоборот. Прости, я честно не хотел. Драко всё говорил и говорил, по несколько раз повторяя одно и то же, стараясь не встречаться с Гарри взглядом. Они стояли невероятно близко, и эта близость ещё больше будоражила. Драко говорил всё быстрее и быстрее, всё больше и больше сбиваясь. На очередном «извини» он случайно встретился взглядом с Гарри и резко оборвал сам себя. Гарри смотрел на него с каким-то необъяснимым теплом. Несколько секунд Драко купался в этом тепле. От этого взгляда что-то внутри переворачивалось. Драко не знал, кто первым сделал движение навстречу. Их губы соприкоснулись, и мир взорвался. Буквально. Свет замигал и погас со звоном взорвавшихся лампочек, но Драко не мог отстраниться ни на секунду. Он лишь обнял Гарри и почувствовал, как его в ответ прижали ещё ближе. Так, в сумраке, окруженные осколками, они стремились оказаться ближе друг к другу, не желая разрывать поцелуй.