(Мое сердце) В твоих руках | (My Heart) In Your Hands

Она красивая. Наверное, самая красивая женщина из всех, что Джон когда-либо видел. Она сидит на белоснежном ковре, опершись на руки и слегка подогнув под себя ноги. Ее голова приподнята, мягкая линия подбородка и острые скулы выделяются в ярком свете, падающем на нее сверху, а темно подведенные глаза призывно сияют из-под густых ресниц. Она выглядит, как голливудская дива из пятидесятых. Воплощение элегантности и соблазна. Платье насыщенно-красного цвета резко контрастирует с ее тонкой бледной кожей. Джону это кажется вызывающим, хотя даже во время своих походов в Теско он видел больше обнаженной кожи. Вызывающе именно потому, что он видел больше обнаженной кожи во время походов в Теско. Шелк платья плавно обрамляет и оттеняет все изгибы ее тела. Намекает на большее. Изображение возбуждает тем, что оно скрывает, а не тем, что показывает. А еще это похоже на удар в солнечное сплетение. Все в этой женщине, в этой фотографии просто кричит об интимности, и она занимает почетное место в комнате Шерлока. Она стоит на тумбочке у его постели. И Джон не может это проигнорировать, сделать вид, будто он ничего не видел. От факта наличия этого фото нельзя отмахнуться так же просто, как, например, от вырезанных из журналов или газет фотографий голых девушек. Хоть на нем и нет обнаженной груди и сексуального белья. Такие фото обычно присылают тем, кто знает, что находится под платьем. Они скорее обещают, чем дразнят. Джону приходится унять дрожь в руках, когда он тянется за фотографией с тумбочки. Рамка качественная, дорогая, и видно, что за ней тщательно ухаживают. Казалось, это - единственная вещь, с которой стирают пыль, собравшуюся с тех пор, как Шерлок стал спать в комнате Джона чаще, чем в своей. И вблизи она создает такой же эффект, как и с расстояния в десять футов. Только теперь, у самого основания рамки, Джон может разглядеть нечто… что-то вроде надписи. Не обращая внимания на дрожащие руки, Джон вытаскивает фото из рамки. Внизу наклонным женским почерком выведено: Мой дорогой Шерлок, остаюсь твоей навсегда. Ирэн x Джону кажется, будто на его грудь опустили тяжелую каменную плиту. Он едва ли может дышать. Шесть месяцев жизни с Шерлоком. Три месяца жизни вместе с Шерлоком, мыслей о том, что после тех событий с Мориарти между ними происходит нечто важное, а теперь это. Когда они только начинали строить отношения, Шерлок сказал Джону, что он – единственный, что до него никого не было, и Джон ему поверил. Он и подумать не мог, что Шерлок около кровати, которую он до сих пор упорно называет своей, хранит фото какой-то женщины. И что где-то там есть она, отправившая полное заманчивых обещаний фото, подписанное твоя навсегда мужчине, которого он любит. - Джон! – зовет Шерлок из гостиной. Джон вздрагивает и роняет рамку, которая, к счастью, падает на кровать. Он оставляет ее там. - Джон! – не дождавшись ответа, снова зовет Шерлок. – Ты нашел? Время почти вышло, и, на твоем месте, я бы не стал заглядывать под кровать. Там вполне может стоять чашка с чаем, которую я туда поставил, когда мы только въехали. Возможно также, что ее содержимое уже колонизировало близлежащую пару моих старых носков. О. Джон пришел сюда, чтобы что-то найти. Они сидели на кухне и смеялись. Джон дразнил Шерлока, говорил, что тот просто плохо искал. Они поспорили, что Джон сможет найти это за пятнадцать минут, а проигравший будет мыть посуду. А теперь все, о чем он может думать, - это фотография, застывшая перед глазами. Ирэн. - Ты так и не нашел, - не глядя делает вывод Шерлок, как только Джон возвращается в гостиную. Вероятно, он выяснил это по звуку шагов. Джон останавливается у края дивана, на котором вальяжно развалился Шерлок, занимая все возможное пространство. Обычно Джону это кажется милым и, если Шерлок находится в соответствующем настроении, он ложится рядом. Теперь же Джону не до нежностей. Наверное, Шерлок замечает смену его настроения по изменившемуся дыханию или напряженной линии плеч в отражении в окне. Секунду или две спустя он садится и разворачивается к Джону: - Что не так? - Я нашел это, - Джон протягивает ему фотографию, усилием воли заставив руку не дрожать. Он не думал, что у него получится, особенно когда Шерлок в ответ просто хмурится. Джон сильнее вытягивает руку, молча приказывая Шерлоку взять снимок. - Джон? – осторожно произносит Шерлок, непонимающе переводя взгляд с Джона на фотографию. Как будто она, Ирэн, не стояла на его прикроватной тумбочке черт знает как долго. – Что?.. - Знаешь, где я ее нашел? – спрашивает Джон, когда Шерлок наконец-то забирает фото из его рук – один угол снимка помялся от того, как сильно его сжимали. - В рамке. У моей кровати, - Шерлок хмурится еще сильнее. Джон выпрямляет спину и скрещивает на груди руки. - И ты не можешь понять, чем меня это задело? - Я… - начинает Шерлок, но Джон не дает продолжить: - Нет, не отвечай, я не хочу этого слышать. Он не хочет услышать, как Шерлок отвечает нет. Не хочет, чтобы тот одним словом разрушил иллюзию того, что он так же хорошо, как и сам Джон, осознает происходящее между ними. Что их отношения имеют значение не только для одного из них. - Кто она, эта твоя навсегда, Ирэн? Шерлок кладет фото на диван. Изображением вниз. Так же осторожно, как саперы обращаются со взрывчаткой, но шансы взорваться сейчас есть только у Джона, не у фотографии. - Неважно. - Не смей, - Джон удивляется, насколько спокоен его голос, учитывая бурю эмоций, бушующую внутри него. – Даже не думай. Шерлок ошибается, если думает, что с Джоном пройдет этот трюк, что он успокоится, услышав: «Она – никто». Не теперь, не после всего, что между ними было. - Говори. Глаза Шерлока удивленно распахиваются, и, хоть шок его длится всего пару мгновений, Джон успевает его заметить. Шерлок не привык принимать команды от Джона. Шерлок переводит взгляд с него на место рядом с собой, молча прося его сесть. Джон игнорирует эту просьбу. - Года три назад по рекомендации моего брата ко мне за помощью обратилась весьма влиятельная политическая личность. У меня не было ни гроша, а он обещал заплатить. Большую сумму. Он был женат и отличался невероятной глупостью, так что, думаю, ты уже наверняка понял, в чем дело. Он завел любовницу, американку по имени Ирэн Адлер. Когда они расстались, у нее оказалась видеозапись весьма провокационного характера, которую он сам сделал в силу своей недальновидности. Эта запись могла испортить его репутацию в предвыборной кампании, и он заплатил мне, чтобы я достал ее и уничтожил все копии. - И? – требовательно спрашивает Джон, впервые не интересуясь блестящими, полными самодовольства дедуктивными выкладками Шерлока. - Она выиграла, - нехотя отвечает Шерлок, впервые за все время разговора прерывая зрительный контакт. После своего признания он словно бы выглядит меньше. – Она перехитрила меня. Видеозапись до сих пор у нее, но она не использовала ее. И сомневаюсь, что когда-либо это сделает. Джон удивлен, но не слишком впечатлен. Ему известно, что для Шерлока было шоком узнать, что Мориарти оказался лучше в их игре. Но в то, что Шерлока, с его самоуверенностью и раздутым эго, переиграли еще раньше, поверить сложно. Стыд, прозвучавший в признании, что его, великого Шерлока Холмса, обыграла какая-то там Ирэн, ничуть не расположил к нему Джона. Лучше бы он чувствовал хоть какое-то подобие раскаяния в том, что снимок хранился у его постели. Если бы он только понимал, что все это ранит Джона намного сильнее, чем любые его ошибки. - И вследствие каких же событий это оказалось у тебя? – Джон кивает на фотографию, даже не пытаясь скрыть своего отвращения. - Снимок вместе с прилагавшейся к нему запиской, в которой она злорадствовала по поводу моего поражения, был в конверте под дверью моей прошлой съемной квартиры. - И что, - Джон удивленно моргает, - твоей первой мыслью было: «Точно, поставлю-ка я фотографию в рамку, и пусть она хранится у моей кровати»? Даже сейчас, когда ты проводишь большую часть ночей наверху, в спальне своего друга? - Ты ревнуешь? – спрашивает Шерлок, слегка поджав губы. Между его сведенных бровей появляется складочка. - Нет, - огрызается Джон. Шерлок приподнимает бровь, и тот чувствует, что краснеет от злости, - я, черт возьми, не ревную, Шерлок. Попробуй подобрать нужное слово еще раз. Оно начинается с другой буквы. Шерлок очень быстро все понимает и теперь выглядит так, будто не может решить, возмутиться ему или рассмеяться. - Джон, это абсолютно нелогично. Джон может лишь выдавить: - О, неужели? - Да! Вообще-то, даже слово «нелогично» не выражает всю степень абсурдности ситуации. Джон устало закрывает лицо руками, прося высшие силы даровать ему терпение. Терпение не врезать Шерлоку. Или не застрелить его. - Тогда не хочешь ли ты объяснить мне, почему ее фотография стоит рядом с твоей постелью? Знаешь ли, у пар, состоящих в нормальных однополых отношениях, принято ставить на прикроватные тумбочки только фото сестер, матерей, племянниц и, в редких случаях, любимых тетушек. В ответ Шерлок молчит. Определение «нормальные» попало в точку. Лицо его становится похожим на маску, и Джон больше не может угадать ход его мыслей. Подобное выражение появляется у Шерлока, когда Донован удается задеть его особенно сильно, хотя он никогда в этом не признается. Он не должен так смотреть, только не на него. Стиснув зубы и сжав руки в кулаки, Джон пытается побороть сдавливающую грудь тяжесть. С тех пор, как они вместе, Шерлок ни разу еще не закрывался от него. - Почему? – снова спрашивает Джон, не давая Шерлоку ни единого шанса уйти от ответа. - Ты зол, потому что ты не знал о фотографии, потому что это женщина или потому что снимок довольно провокационный? – интересуется тот. Джон чувствует, как от этого тона его терпение трещит по швам. Шерлок говорит так, будто отвечает на экзамене и не знает ответа, хотя на самом деле должен его знать. Джон сглатывает, решив уйти и вернуться, когда немного остынет. Только он сомневается, что ему это удастся, потому что Шерлок, черт побери, действительно не понимает, в чем дело. - Как насчет варианта: «потому что женщина прислала тебе провокационный снимок, который ты все еще хранишь у своей постели»? – медленно произносит Джон, даже не пытаясь скрыть своей ярости. Если до Шерлока и сейчас не дойдет, Джону останется только развести руками. Шерлок смотрит на него так, будто это Джон неправ, будто это он не понимает, в чем дело. Но на этот раз ошибается именно Шерлок, и никогда до этого он не ошибался так, как сейчас. Черт, пусть он только попробует произнести это «неправ» вслух, Джон его просто прикончит. - Джон, я говорил тебе правду, девушки – не по моей части. Ее внешность – не более, чем декорация. Она не интересует меня и не будет интересовать никогда. Наши отношения были чисто платоническими, - пытается убедить его Шерлок. Это сказано искренне, но о честности здесь речи быть не может. Шерлок говорит о себе так, словно делает выводы по поводу очередного дела, озвучивая лишь сухие факты. Он не лжет, это точно. И Джон не то, чтобы не верит ему, вовсе нет. Просто это все не объясняет того, почему Шерлок так бережно хранит фотографию. Единственная причина, которую может придумать Джон, - связанные с ней дорогие воспоминания. Шерлок слышит непроизнесенный вопрос, ведь ему всегда удавалось угадывать мысли. Заглядывая Джону в глаза, он отвечает более мягко: - Я храню фото, потому что она была особенной, но не в том смысле, в котором ты можешь подумать. Наши отношения с Ирэн были битвой умов и напоминали интеллектуальные кошки-мышки. Ничего более. Она выиграла, и я ее за это уважаю. А фото просто служит напоминанием. Джону кажется, будто у него выбили почву из-под ног. Она выиграла, и я ее за это уважаю. И все. В один миг вся злость и напряжение, вся гамма эмоций, скрутившихся в горячий узел в его груди, просто исчезают на одном выдохе. Понимание ударяет его обухом по голове, а правда гулко бьется в пустоте, оставленной испарившейся яростью. И он хочет вернуть все назад. Хочет снова считать, что Шерлок переспал с Ирэн и хранит фото как напоминание об изгибе ее бедер и запахе ее волос. О чем угодно, но не об этом, не о ее интеллекте. - Ты - единственный, с кем у меня эмоциональная и физическая связь, единственный, с кем я хотел бы ее иметь, - говорит Шерлок, когда Джон ничего не отвечает ему. Он молчит, потому что чувствует себя так, будто эмоции, покидая его тело, разрывают его грудную клетку, и теперь там зияет такая же рана, как и у одного из трупов, над которыми Шерлок работал в морге. В отношениях с любым другим человеком физической и эмоциональной заинтересованности для Джона было бы достаточно. Но они – не тот случай, а Шерлок - не любой другой. Вот почему Джон любит его так сильно, что это чувство способно разрушить их обоих. Для Шерлока тело – просто транспорт. Нет, ему нравится секс, и он наслаждается их физической близостью, иначе Джон просто не позволил бы всему этому зайти так далеко, но Шерлоку секс не нужен. Конечно, Джон его возбуждает, но при этом он не просыпается каждое утро в таком состоянии, что не может думать, пока не отымеет Джона до потери пульса. Да он, пожалуй, не будет слишком опечален, если они вообще перестанут заниматься сексом. - Джон, ты молчишь уже пять минут. Пожалуйста, я не знаю, что мне еще сказать, - просит Шерлок и берет его сложенные на коленях руки в свои. Джон не помнит, когда он успел сесть на диван. Руки Шерлока – теплые, мягкие и с мозолями от скрипки. По идее, физический контакт должен успокоить, заверить в том, что все хорошо. Только этого не происходит. - Прости, - выдавливает из себя Джон, стараясь найти нужные слова. В его голове так много лихорадочно мечущихся мыслей и самые громкие из них: нет, пожалуйста, нет и зачем ты посмотрел, зачем спросил? - Да, разумеется. Прости меня, - повторяет Шерлок, сжав его руки, - я не думал, что тебя так заденет эта фотография. Если бы на месте Шерлока был кто-нибудь другой, этого было бы достаточно. Джон бы кивнул, они бы поцеловались, полежали, обнявшись, на диване, и жизнь бы пошла своим чередом. Но это - не кто-то другой. Это Шерлок. И Джон чувствует, как мир вокруг него рушится на куски, а Шерлок даже не догадывается об этом. Впервые он так и не понял, в чем дело, по-прежнему считая, что Джон до сих пор злится из-за того, что фото имеет сексуальный подтекст. Джон не может понять, как ему вообще удается дышать. Интеллект. Шерлок всегда и превыше всего ценит интеллект. Джон уже давно принял тот факт, что в этом ему с Шерлоком не сравниться, и до этого самого момента все было нормально. Насколько ему известно, на свете есть всего два человека, способных заинтересовать Шерлока своим интеллектом. Один из них – его старший брат, а другой уже разорвался на куски. И вот теперь появилась Ирэн. Джону кажется, будто в него снова выстрелили. Только в прошлый раз он мог заглушить боль морфином, теперь же у него нет ничего. Ничего, чтобы унять боль от осознания того, что самая важная часть того, кого ты любишь, принадлежит кому-то другому. И будет принадлежать всегда. - Джон? – спрашивает Шерлок, ослабляя хватку. Джон сглатывает. Он переворачивает руки ладонями вверх, переплетая их пальцы. У него есть выбор. Он может смириться с тем, что, несмотря на то, что Шерлок любит его, он никогда не сможет принадлежать ему полностью, и помнить об этом всегда. Или уйти и найти кого-нибудь нормального, кого он может получить себе всего, без остатка, и кто будет так же безраздельно любить его самого. - Нет, я имел в виду, ты прости меня, - тихо говорит Джон, улыбнувшись Шерлоку. - За что? – Шерлок удивленно распахивает глаза. - За то, что думал, что… я даже не знаю, о чем я только думал, - врать легко. - Прости, что разозлился, я слишком все преувеличил, и теперь чувствую себя полным придурком. Выбора никогда и не было. Только Шерлок. И всегда будет только Шерлок. Шерлок, который выглядит неуверенным и успокоившимся одновременно. Джон, наклонившись, мягко целует его в губы. - Думаю, лягу сегодня пораньше. - Ты уверен, что все в порядке? – снова спрашивает Шерлок, ловя уже поднявшегося на ноги Джона за запястье. - Да, конечно, я посплю, и будет лучше, - снова врет он. Лживые слова с легкостью срываются с его языка. Он наклоняется, целует кудрявую макушку, а потом идет к лестнице и поднимается по ней так устало, словно только что вернулся с войны. Шерлок любит его так сильно, как только может, и ничто этого не изменит. Так же, как ничто не сможет заставить Джона забыть о том, что он узнал сегодня. Шерлок не принадлежит ему полностью и никогда не будет, но и того, что есть, должно быть достаточно. Даже если Джон и хочет большего, хочет заполучить всего Шерлока, всегда будет существовать та часть, которая принадлежит не ему. Самая главная часть. И даже если мысли об этом будут пожирать его изнутри, Джон не сможет уйти. Лучше уж иметь хоть какую-то часть, чем отпустить совсем. Он не может представить свою жизнь без Шерлока. Да и не хочет. Он будет довольствоваться тем, что у него есть. Тем, что Шерлок может ему дать.