Ненавистникам Мэри Сью посвящается...

Капитан Джек Воробей стоял у штурвала «Чёрной жемчужины» и сверялся с компасом. Две недели прошло с тех пор, как Джек взял на борт своей «Чёрной жемчужины» какую-то странную особу, называющую себя герцогиней Мари-Мадлен-Катарина-Изабель-Жервеза-Вивьен де Сьюи-Ворневи-Фонглейхем-де Шантий из Франции. А короче Мари де Сьюи. Её корабль потерпел крушение в Адриатическом море. Несмотря на то, что Джек был, есть и будет пиратом до мозга костей, ему были не чужды такие качества, как сопереживание и доброта. Без всякой задней мысли он спас совершенно чужую ему женщину. Вовсе не для того, чтобы потом затащить её в постель, хотя Джек никогда и не был особо благочестив. Нет, Джек повидал на своём веку много женщин. Они промелькали в его жизни, как бабочки-поденки, не оставляя после себя никаких воспоминаний о былом. Исключение составляли лишь две. Дочь губернатора Элизабет Суонн, ныне миссис Тёрнер, жена бессмертного капитана «Летучего Голландца» Уильяма Тёрнера. Милая Элизабет, с которой они провели много приятных часов на острове, где некогда высадила Джека его же команда до прибытия Джеймса Норрингтона. И, конечно же, Анжелика! С ней он впервые встретился в доминиканском монастыре, где она воспитывалась. Красавица-испанка, черноглазая и темноволосая, потрясающая женщина… И лицом, и умом, и фигурой — всем взяла Джека. Про таких говорят «кровь с молоком». Но и нрав у неё крутой. Под стать жаркой, страстной и солнечной Испании. Проживи Джек тысячу лет, и то бы он не смог стереть из памяти и сердца эту женщину, которая и крови у него выпила столько, что хватило бы на бочку вина. Джек предлагал ей отстроить заново сожжённые мосты, но Анжелика с холодным презрением отвергла его предложение, поскольку ей предложил выйти замуж один из состоятельных и знатных вельмож короля Испании. Анжелика не захотела быть на положении любовницы, предпочтя жизнь маркизы, без памяти любимой своим мужем… И вот теперь Мари… Джек ей хотел помочь, а вовсе не хотел её. Что-то в Мари было необычное. Она не походила на тех красавиц, с которыми Джеку доводилось проводить ночи напролёт. Наверно потому, что у спасённой дамы была привычка громко храпеть во сне, широко раскрыв рот с тонкими губами, левый уголок которых был асимметричен правому. Маленькие глаза были почти не видны в обрамлении жировых складок на лице. Низкий лоб, подобно грибам после дождя, щедро усыпали угри. Они были на её хомячьих щеках, на красном здоровенном носу, на тройном подбородке и на груди, отвисшей до середины живота, слой жира вокруг которого образовывал нечто похожее на спасательный круг. Тонкие и редкие волосы женщины были выкрашены хной и доходили до плеч. Когда Джек выловил Мари, или правильно сказать, вытащил при помощи канатов со своей командой, на женщине была лишь одна белая батистовая рубашка, с множеством рюш и оборочек. Джек прикинул в уме, что из рубашки сей милой дамы получился бы превосходный новый флаг для его «Чёрной жемчужины». Единственное, что надо все рюши и оборочки отпороть, да рубашку в чёрный цвет перекрасить. Но какие бы великие планы, подобные планам великого Юлия Цезаря, не строил бравый капитан Джек Воробей, он не мог опуститься до того, чтобы отбирать у женщины, потерпевшей кораблекрушение, единственную вещь, оставшуюся на ней, из всего её имущества… Но чтобы снять рубашку с Мари, которая своим весом уже успела сделать вмятины на палубе его корабля, нужно было дождаться, когда она уснёт. Не сразу, а после того, как шестнадцатый раз за день опустошит все запасы сухарей и рома красавца-капитана. Да и снять с неё рубашку, пока она спит, не простая задача. Команды Джека, чтобы приподнять Мари от погнутой койки, маловато будет. Даже если бы Джек подключил к столь ответственной работе Кракена. Да и то Мари могла во сне перепутать зверушку покойного Дэйви Джонса с маринованным кальмаром и подкрепить им свои недюжинные силы. Поэтому кэп старался держаться от Мари подальше. — Джеки, ты где?! — послышались громогласные крики, будто трубы Страшного суда. Мари проснулась… — Джеки, выходи! У меня для тебя кое-что есть! Исходя из своих здравых соображений, Джек спрятался от благородной дамы между двумя пушками. Отсюда было удобно наблюдать за ней. — Джеки, иди сюда, я хочу подарить тебе всю свою нежность, любовь и ласку! Мой спаситель, мон амур, мой бравый пират! — от восклицаний Мари, казалось, дрожала вся «Жемчужина», а доски палубы истошно скрипели под весом герцогини де Сьюи. — Джеки! — Мари ходила в поисках Джека, громыхая по палубе. — Джек, что ты будешь делать на этом корабле в компании своей команды? Ты такой красавец, мужественный и отважный, поедем со мной во Францию! Я не замужем, моё богатство и знатность вполне смогут возвысить тебя в обществе! Но Джеку становиться предметом пылкой любви герцогини Мари де Сьюи вовсе не хотелось… — Глупенький, выходи! — звала его Мари, но Джек предпочитал сидеть между двумя пушками. — Давай вместе найдём забвение в урагане неистовой и пылающей страсти! — Благодарю, сударыня, но нет! — опомнившись, Джек зажал себе рот рукой, но было поздно. Мари уже бежала в сторону пушек, от чего вся «Жемчужина» ходила ходуном и накренилась влево. — Ах, вот ты где, шалунишка! Почему нет? — Я девственник и поклялся Господу Богу таковым остаться, пока не найду свою смерть, — не задумываясь, солгал Джек, подумав, что Смерть вполне может найти его в жарких объятиях Мари де Сьюи, которая сейчас доставала его из укрытия и прижимала к своей громадной обвисшей груди десятого размера. Джек задыхался, судорожно хватая ртом воздух, не прекращая сопротивления. — Надо же, я тоже девственница, Джеки! — восклицала ликующая Мари. — Я как знала, как чувствовала, что не зря берегла честь для одного и единственного мужчины! — Любезная Мари, не сочтите меня грубым, я уж извиняюсь, но сколько лет вы уже так ревностно берегли свою добродетель для того единственного, кому посчастливится стать вашим первым мужчиной? — задал Джек свой вопрос, так мучивший его, когда Мари поставила его на палубу и разжала свои тесные объятия. — Ох, Джек, с пятнадцати лет… На протяжении сорока лет я ждала того самого дня… — Сударыня, я очень восхищён вашей стойкостью и целомудрием, но извольте поведать, причём же тут я? — Джеки, стань моим мужем, я буду тебя любить, готовить тебе завтраки в постель, обеды и ужины тоже в постель! Мы с тобой вообще из кровати не будем вылезать, упиваясь друг другом! Я рожу тебе сына, Джек! Да хоть десять! Джек испуганно озирался в поисках путей к отступлению, но взор приковывала манящая гладь голубого бескрайнего моря. -Джек, я твоя навеки! — Мари вновь попыталась прижать капитана Джека Воробья к своей могучей груди, взволнованно и трепетно колыхающейся под рубашкой, но тот вовремя успел увернуться и убежать в прохладный трюм, закрывшись там. — Джек, я же всё равно стану твоей женой! Мы будем счастливы вместе и умрём в один день! «Если она решит со мной переспать, я умру намного раньше, — подумал Джек, наливая себе кружку рома. — Ну почему я много лет назад так по-скотски поступил с Анжеликой?» Мари не оставляла попыток вытурить Джека из трюма, яростно барабаня в дверь, которая трещала под её могучими ударами. Вот уже хиленькая дверь слетела с петель. Своей грузной поступью Мари гордо шествовала в глубь трюма, туда, где застыл с кружкой рома перепуганный до смерти Джек. — Откуда, леди, вы вообще взялись на мою голову? Что вам нужно? — Ты это не у меня, а у автора фанфика спроси, который меня сюда запихнул! Джеки, от своей судьбы не уйдёшь! Спроси хоть Адель, которая меня и придумала. Я же всё равно с тобой пересплю, а на утро проснусь помощником капитана! И мы с тобой обвенчаемся в церкви Святого Михаила, что в Дижоне… Мы с тобой будем жить счастливо, в любви и согласии, у нас с тобой родится множество прелестных малышей с чёрными волосами и такого же цвета глазами! — А… А… Вы уже с кем-то спали? — спросил потрясённый Джек Воробей, вжимаясь спиной в стену. — Ну да… — Но вы же сказали, что девственница… — Джеку показалось, что он начал потихоньку сходить с ума. — Джеки, так важнее всего духовная девственность, а не телесная… Не переживай, я тебя всему научу… — Нет, спасибо, ваше предложение меня кольнуло в самое сердце, — лепетал смущённо и испуганно капитан, — но нет… — Джеки, я переспала с вампиром Эдвардом и оборотнем Джейкобом из «Сумерек». Я спала со всеми мушкетёрами, включая даже эту дивную блондинку миледи Винтер. Я переспала с доктором Хаусом, Шерлоком Холмсом и профессором Мориарти. Моими любовниками были Гай Гисборн, Робин Гуд и даже Дэйви Джонс с Уильямом Тёрнером. Ты ошибаешься, если думаешь, что я не пересплю с тобой… Это оказалось свыше сил бедного капитана Джека Воробья. Ноги его подкосились, и он упал, потеряв сознание. Очнулся Джек уже лёжа на кровати. В каком-то скромном, но уютном домике на берегу моря. Джек догадался об этом по шуму прибоя и морскому бризу, которые капитан уловил. Чья-то худенькая и нежная ручка, принадлежащая женщине, прикладывала компрессы, смоченные в растворе воды и уксуса, к его пылающему лбу. — Дэйви Джонс меня дери, — прошептал он сухими губами, — что со мной и где я? — Джек, успокойся, ты дома… — прозвучали мягкие альты в женском голосе. — Всё хорошо, просто ты подцепил лихорадку и был прикован к постели недели две. Джек открыл глаза. Непомерное чувство облегчения он испытал, когда увидел Анжелику, одетую лишь в простую коричневую юбку, коричневый корсет и белую блузу. Свои густые тёмные кудри она заплела в косу. — Анжелика, ты здесь? А как же твой испанский маркиз? — спросил он с недоверием. — Бедный, — прошептала Анжелика, покачав головой. — Видно, совсем тебе плохо, потому что ты явно бредишь… Ты здесь, со мной… Всё хорошо… — Анжелика, но что я делаю здесь и с тобой? — Так, Джек, ляг и поспи. Ты точно бредишь, раз свою жену не узнаёшь. Напоив Джека лекарством, от которого он провалился в глубокий сон, Анжелика вышла из дома на крыльцо подышать свежим воздухом. Лёгкий ветерок трепал её волосы, выбившиеся из причёски, дарил желанную прохладу, в сравнении с натопленной комнатой, где сейчас спал Джек… — Ничего, малыш, — с нежностью шептала Анжелика, прикасаясь рукой к своему, пока малозаметному, животу, — наш папа поправится… Он не простой человек, которого заразе так легко одолеть. Он капитан Джек Воробей…