I'm Still Standing

Что человек ценит в утреннем пробуждение? Одни скажут, что рассвет, заботливо щекоча своими лучами лицо, который радостно встречает нас, другие наоборот будут проклинать его за свою навязчивость. Для кого-то чашка сваренного на плите кофе сравнима с глотком прохладной воды в пустыне, или теплые струйки освежающего душа перед работой. Ответить на вопрос однозначно сложно, для каждого свое, но лично для себя я определился. Я обожаю вот такие моменты, когда могу греть ладони об горячую чашку наполненную крепким кофе с двумя кусочками сахара и молоком, сидеть за барным стулом и наблюдать как Джек копошится за плитой, неумело пытаясь приготовить нам завтрак. Последние четыре дня, как меня наконец-то выписали из больницы и отпустили домой, я пытался уговорить его подпустить меня к кухне, но Джек оставался непреклонен. — Твою ж за ногу, — дядя поднес обожженный под струю холодной воды. — Джек, я конечно помню твою гневную речь насчет соблюдение режима и моего отдыха, но может ты подпустишь меня к плите? Иначе без жертв это утро не обойдется, — я усмехнулся, когда увидел разгневанное лицо. — Малыш, — Джек снял фартук и повесил на ручку духовки, — ты вроде взрослый, все рекомендации врача помнишь лучше меня, но… — Но если я приготовлю завтра, то не умру. — Не перебивай, — более строго продолжил, — ты знаешь, я этого терпеть не могу в тебе. — Но тем не менее, ты должен считаться с моим мнением, — я сложил руки на груди и приготовился к очередной, бессмысленной перепалке. — Я устал слоняться по квартире как призрак, ничего не могу сделать, никуда не могу выйти. Ты даже завтрак не разрешаешь мне приготовить. В чем сложность сделать два омлета и сварить кофе? Запомни, я здоров! Видимо последнее предложение я буквально выкрикнул, что весьма не понравилось Джеку. Я так подумал, когда он медленно подошел ко мне, сжимая пальцы в кулак. В такие минуты я мечтал быть черепахой, как бы я хотел иметь панцирь и при необходимости спрятаться в нем. Дядя чувствовал мой страх, а я не могу больше быть слабаков. Собравшись с силами я нервно выдохнул и с полной решимости посмотрел в его лицо, видел как напрягаются желваки и старался как можно дольше сохранять наш зрительный контакт. Я просто не мог проиграть эту битву, иначе надолго останусь узником безделья. — Джек, — пришлось нарушить томительное молчание, — я прошу только меня понять, что… Две горячие ладони нежно обхватили мое лицо, а быстрый поцелуй заставил замолчать, прикрыть глаза и податься вперед. Старый чертяка, он опять победил, а я снова проигравший, но боже, как же я люблю ему уступать. Находится рядом с ним, проваливаться в его объятия, как будто падать в необъятное море. Ты поддаешься власти стихии, осознавая ее могущество и силу, но при это испытываешь уважение и страх от ее мощи, так же и с нами. Джек стал для меня океаном, в котором я готов плавать, бороздить его просторы и если надо утонуть с головой. Этот поцелуй, первый после столько долгой разлуки, нет, конечно Джек украдкой целовал меня, но это были мимолетные мгновения, которыми невозможно насладиться. А сейчас я почувствовал всю его тоску, как же он долго терпел и так же как я мечтал. Не проходило и минуты, как я не мечтал о нашей близости. В своих желаниях мы не занимались сексом, такой грязи не было, между нами осталась только любовь. Я жаждал захлебнуться этим чувством, чтобы с губ срывался рваный стон. Но Джек не прикасался ко мне, ссылаясь случившееся. Он боялся, что я окончательно сломаюсь и замкнусь в себе. Я спорил, разубеждал, что это не так и со мной все в порядке, однако дядя только пожимал плечами и уходил спать в другую комнату, оставляя каждый раз меня наедине с тоской. — Кайл, — когда перед глазами медленно начало темнеть, Джек отстранился, но продолжал держать мое лицо. — Я же вижу, что тебе все это не нравится, — я сделал глубокий вдох, чтобы возразить, что это не так, — не перебивай. Ты хочешь, чтобы все было как прежде, я и сам об этом мечтаю, однако, прошлого не вернуть. Мы поменялись, что-то внутри заставляет не оборачиваться назад, а наоборот с уверенностью идти дальше. — Джек, — нервно всхлипнув, я уткнулся мокрым носом в его плече и зарылся лицом. Дядя крепче обнял меня за торс, прижал к себе. — Прости. — Тебе не за что извиняться, кто и виноват во всем этом, то только я. Пока ты был в коме, я тысячу раз убеждал себя, какая же я мразь. Судьба дала мне второй шанс в жизни, а я чуть все не потерял. Если бы я раньше не разобрался с эти козлом, ничего бы не было. Я возненавидел себя, напивался как свинья. В кабинете, в правом ящике стола у меня все это время лежал заряженный пистолет, — меня передернула от ужаса, меньше всего я хотел услышать именно это признание. — Если бы ты не очнулся, я бы тоже не остался в живых. Считай, что своей волей к жизни, ты спас нас двоих. — Троих. За все две недели как я очнулся не прошло и дня, когда я не вспоминал Уни. Меня волновала судьба человека, которого я никогда не видел в жизни, но осознанно определил для себя, что он мой друг. Я помнил его обещание, ждал когда же я увижу от него хоть какую то весточку. Шло время, дни сменялись друг за другом, но ничего не приходило. Когда я отчаялся, начал собственные поиски, только успехов это тоже не принесло. Google по запросу «Д.А. Тьюлес» или «Офицер полиции Тьюлес» или «Департамент полиции Тьюлес» выдавал пустую информацию, без какой либо конкретики. Уни, Д.А. Тьюлес, мой друг, нет мой лучший друг, становился очередным призраком в большом городе. — Что? — Джек удивленно посмотрел на меня, не понимая о чем я. — Не бери в голову, это так, мои загоны, — конечно я не рассказывал дядя об Уни, да кто бы поверил в нашу с ним историю? Только доктор из психиатрической больницы. Нужно быстро сменить тему. — Джек, я все еще голоден. — Черт, прости малыш, — вернувшись к плите он снял сковороду с огня и выложил на тарелку почти не подгоревший бекон, — дерьмо, могу как альтернативно предложить теплый тост с джемом. — Звучит заманчиво, — я вернулся за свой барный стул и отпил кофе. Блин, остыло, но все еще теплое. — Знаешь, Дональд сказал бы, что ты делаешь успехи в кулинарии. Сегодня бекон уже приблизительно выглядит съедобным, не то что раньше. — Сученок, — Джек рассмеялся и почесал бороду, — ты не можешь не язвить? — Могу, но так скучнее, — я улыбнулся и жадно откусил тост. — Ешь давай, — сев напротив, дядя принялся читать свежую сводку новостей, медленно потягивая кофе. Джек был максимально сосредоточен, как будто анализировал сложные алгоритмы какого-то механизма. С момента возвращения мне был поручен наказ, не отвлекать его 2 часа с утра, пока он читал новости, и 3 часа вечером с 16.00-19.00. " Всего пять часов на работу, остальное время я весь твой» — таков был наш договор, но даже оставшихся 19 часов для меня было мало, я слишком сильно истосковался. Если первые дни после пробуждения я со страхом вздрагивал от любых прикосновений Джека, то сейчас я готов лезть на стенку, прыгнуть с высотного здания, сделать сальто мортале, лишь бы оказаться в его крепких руках, как было раньше. Но Джек не позволял ни малейшей дозволенности ко мне, кроме сегодняшнего поцелуя. Я решил, если не возьму ситуацию в руки, то ничего не поменяется. Надо только решиться. Я замер с тостом в руках, наблюдая как медленно вздымается грудь Джека, как он неловко почесывает отросшую бороду, поправляет непослушные пряди на голове и делает очередной глоток. Отставив чашку в сторону, проводит языком по нижней губе, слизывая капли. Все, загорелся зеленый свет, взмах красной тряпки, выстрел сигнального пистолета. — Что ты? — Джек опешил и откинулся на спинку стула, пока я, смахивая посуду со стола, перелез к нему, устроился на коленях и судорожно вцепился в его футболку, как утопающий в спасательный круг. — Кайл? — Просто, заткнись, прошу, — быстро вцепился в его губами, забывая о какой либо нежности. Я устал от ванили, мне хотелось вернуть своего Джека, который редко шел на компромисс, почти никогда не уступал. Я ерзал на его коленях, зарылся пальцами в густую шевелюру, пытался как можно ближе прижаться к желанному телу, доказывал всем видом, что я не принимаю никакие виды отказа. Он должен понять, что я хочу все и сейчас. Ладони грубо сжали мои бедра и я ощутил как мы встаем со стула, а в следующую секунду холод на спине, исходящий от гладкой деревянной поверхности. Мы оба забрались на стол, сбрасывая обувь. Посуда, как будто понимая, что она тут как минимум лишняя, была смахнута вниз и со звоном разбилась об пол, как и наша преграда, отныне нас больше ничего не разделяло. Дрожащими пальцами я помог снять дядя футболку, не разрывая страстный поцелуй. Джек же резко разорвал мою рубашку, обжигая кожу. — Малыш, послушай. — Не хочу, только не сейчас. — Кайл. — Нет, ты не може… — на губы легла ладонь и я замер. — Либо мы прекращаем сейчас, либо дальше я не остановлюсь, — я видел как тяжело ему дается это предложение. Джек давал мне очередной благородный, но бессмысленный выбор, хотя мы оба знали мой ответ. — Я долго ждал тебя и безусловно желал, но, — его ладонь переместилась с лица на шею, аккуратно переходя к плечу, — я могу сорваться настолько, что потеряю контроль. Ты точно хочешь? — Да, — томно выдохнув, прикрыл глаза и поддался властным рукам. Остатки одежды полетели туда же, где валялись осколки. По комнате эхом разносился несчастный скрип стола, жадные стоны и горячие вздохи. Я не понимал отчего так было жарко, от центрального отопления или наших разгоряченных тел. Температура повышалась в геометрической прогрессии, с каждой секундой кухня превращалась в жерло вулкана. На наших лицах выступили капельки пота, каждое прикосновение разносилось по телу как электрический импульс. Нервы были на пределе, я понимал, что от одних поцелуев и прикосновений могу кончить как жалкий подросток, но мне так не хотелось этого. Я привык быть в глазах Джека страстным любовником, раньше я притворялся им, то сейчас воспитал в себе его. — Джек? Дядя опустился между моих ног, оставляя влажные поцелуи на внутренней стороне бедра. Боже, умоляю только не останавливайся. Я сорвал ритм дыхания на жалобные стоны, даже жалкий скулеж. Закинув ноги мои себе на плечи, Джек медленно провел языком от копчика с анусу, медленно задерживаясь языком на последнем. Он плавно водил, тщательно смазывая кожу, изредка погружая внутрь. Я зажмурился, крепко ухватился руками в края столешницы, мне нельзя было потерять грани реальности, ведь все происходящее более походило на сон. Хотя, что я вру. Даже во сне я не мог представить как Джек будет меня вылизывать, это было за гранью собственных фантазий. — Малыш, последний раз спрашиваю. Я был готов врезать Джеку в лицо, если он еще хоть раз, испортит момент ненужными вопросами. Раздраженно фыркнув, я резко сел на стол и толкнул дядю в грудь, отчего он повалился на спину, уступая мне возможность оказаться сверху. Окончательно обескуражив своего партнера, я злорадно ухмыльнулся и, приподнимаясь бедрами, направил член внутрь. Стон слетел с моих уст и я прикрыл глаза. Никакой боли не было, однако на лице выступили предательские слезы, я не смог больше сдерживаться. Две влажные дорожки прочертили полоски на моих щеках. Мои чувства сравнимы с эмоциями детей, который давно о чем то мечтали и наконец-то получили долгожданный подарок. — Малыш, — Джек приподнялся на локтях, обжигая кожу на шее свои дыханием и нежно прошептал на ушко, — я дома. Я протяжно ахнул и уткнулся лицом в его плечо. Он крепко обхватил мой торс и жадно впился губами в шею. Я старался подстроиться под его ритм, иногда даже получать двигаться в унисон, но все равно один из нас срывал ритм и приходилось начинать все сначала. Я замечал как Джек сосредоточен, как он старался сдерживаться. Его взгляд затмила пелена, которая умело скрывалась из-под трепещущих ресниц. С каждым толчком ком в паху все больше нарастал, замещая чувство желания на необходимость своевременной разрядки. Мы оба понимали, что не сможем долго наслаждаться друг другом, долгое воздержание давало о себе знать, поэтому мы жадно хватали эти минуты, которые стремительно перерастали в секунды и утекали как песок сквозь пальцы. Толчок, вздох, рваный поцелуй, еще толчок, стон, незаметный укус на коже плеча. Еще мгновение и… — Джек. — Кайл. Почти одновременно с наших губ сорвались имена, за которыми последовал протяжный стон и молниеносный импульс напряжения, постепенно сменяющийся приятной истомой. Мы так и остались сидеть на столе, прижимаясь друг к другу, не веря что наконец-то воссоединились. В этом мире нас не могло ничего отвлечь, разве что сигнал робота пылесоса, убирающего осколки на полу под нами.