Змеиной тропою

Ноги были сбиты в кровь, спутавшиеся волосы лезли в лицо, а лёгкие жгло от бега, но Кайли не могла остановится. Боялась остановиться. Солнце уже дарило небу свои последние лучи, а реки всё не видать. Плохо. Ужасно. Необходимо достичь берега до темноты, если хочется выжить. А Кайли хотела. Она всегда мечтала о долгой спокойной и мирной жизни: такой же, как у её бабушки, матери, сестры. Такой же, как у всех. Но никак не умереть в восемнадцать. Однако всё рухнуло в один момент. В начале лета все девушки, достигшие совершеннолетия, проходят ритуал «Первого Союза», в конце которого на коже проступает отметка Невесты, указывающая на будущего супруга. Когда очередь дошла до Кайли, она, как и все, приняла из рук старейшины смоченный в отваре колос и провела им по руке. Ничего не происходило в течение нескольких секунд, а после все в ужасе отшатнулись, наблюдая за тем, как обвивают руки проклятые кольца. Метки Змея. Из простой невесты Кайли превратилась в изгнанницу. Ей дали время до заката, чтобы добраться до змеиной тропы у реки, иначе — смерть. Никто бы не осмелился оставить в деревне Змеиную Невесту и тем самым навлечь гнев богов. Она убежала как есть: босая, простоволосая, в одном ритуальном платье. Лишь раз Кайли обернулась, чтобы кинуть виноватый взгляд на плачущую мать. Никто не знал, что так произойдёт. Никто не хотел, чтобы так произошло. Но закон есть закон. Змеиную Невесту положено до захода солнца отдать либо смерти, которой заправлял бог-наг, либо змеям. Вот она — река, надежда и спасение. Кайли, совсем уже выбившаяся из сил, упала на берегу. Пытаясь отдышаться, она проводила последние лучи солнца и закрыла глаза. Так не вовремя всплыл в памяти момент из прошлого. Как она, будучи семилетней девчонкой, согласилась погадать с подругами на суженого. Как испугалась, увидев в зеркале песочно-жёлтые глаза с вертикальным зрачком и заметив отблеск тёмной чешуи. Тогда она нашла в себе силы улыбнуться и беззаботно заявить: да ничего там не было, кроме собственного отражения! В действительности же то видение долгое время не давало покоя, особенно часто тревожа во снах. Время и быт славно потрудились, постепенно отодвинув воспоминания на задний план, а после и вовсе их заглушив. Однако сегодня, когда Кайли увидела вязь тонких чёрных колец, лениво оплетавших руки, память встрепенулась. Вырвалась из оков и едко заметила: всё было предрешено с самого начала, просто кто-то увлёкся самообманом в попытках сбежать от правды и судьбы. Кайли тихо всхлипнула и свернулась калачиком. Больно. И очень жалко себя. Да — успела, добежала, но что дальше? Как быть? Куда податься? В ближайших деревнях никто не примет Змеиную Невесту, а далеко налегке не уйти… Да и насколько далеко забраться нужно? Где проходит граница дурной змеиной славы? Снова шмыгнув носом, Кайли села и подобралась к воде. Для начала надо смыть грязь, а там уже можно и себя жалеть продолжать — лучше делать это без риска занести заразу через раны, а совсем хорошо — взять себя в руки и перестать разводить нюни: горю этим не поможешь. Бездейственное уныние — вольность для тех, у кого есть крыша над головой и кусок хлеба в запасе. К счастью, юбка у платья была достаточно длинная и свободная, чтобы оторванного и разорванного на полоски куска подола хватило на обе ноги. Грустно улыбнувшись при взгляде на руки, Кайли опустила широкие рукава и попыталась улечься поудобнее. Ночи тёплые, а от зверья защитит амулет — то немногое, что унесла она с собой. Потому что не сняла на время ритуала. Утро встретило мягким теплом только-только пробудившегося солнца, прохладой росы, голодом и слабостью. Кайли села и поёжилась, с опаской покосившись на воду. Надо перебраться на другой берег — на этом-то точно ловить нечего, с противоположной же стороны, где продолжалась змеиная тропа, виднелись нетронутые кусты, манящие крупными спелыми ягодами. Благо, и река здесь не отличалась ни шириной, ни глубиной. Только самые любопытные решались ступить на тот берег и прогуляться по тропе, и в прошлом Кайли среди в списке храбрецов не значилась. Бывает всё когда-нибудь впервые! Пришлось раздеться и снять импровизированные перевязки. Кое-как поясом примотав тряпьё к голове, Кайли вошла в воду. Холодную после ночи, но не настолько, чтобы сводило конечности и дыхание спёрло. Только вот ноги ощутимо болели от соприкосновения с камушками, а ещё беспокоили общее неважное состояние и сильнее расползшиеся по телу кольца, которые поднялись по плечам. К своему удивлению, ступив на другой берег, Кайли не почувствовала ничего особенного, только ойкнула, напоровшись пяткой на ветку. Ягоды, которых здесь оказалось в действительно много, по вкусу ничем не отличались от всех остальных, да и тропа всё больше напоминала обычную дорожку, по которой явно мало ходили. «Или ползали? Не за просто так ведь змеиной назвали». Размышления неплохо отвлекали, не давая запаниковать. Чем дальше, тем гуще становился лес и прохладнее — воздух, но тропа продолжала виться между деревьями, а Кайли продолжала идти, нервно сжимая оберег: белый клык на вощёном чёрном шнурке. Когда её в последний раз так сильно пугала прогулка по лесу? Лет в пять? И неизвестно даже, что пугало сильнее: встреча со зверьём, неопределённость в будущем или возможное столкновение с людьми? Повстречать Змеиную Невесту — к беде. И некоторые были убеждены, что лучший способ отвести беду — довести, наконец, до смерти. Воздух постепенно прогревался, однако Кайли становилось только холоднее. Даже когда деревья поредели, даже когда она вышла на поляну, тепла катастрофически не хватало. Кайли обхватила себя руками и тихо запела что-то бодрое и жизнерадостное, не решаясь сесть и дать отдыха ногам, которые болели беспрестанно, а цвет ткани нельзя угадать за смесью крови и грязи. На самом деле она просто боялась, что если решится перевести дух, то уже не сможет снова встать. Время давно перевалило за полдень, приближалось новое свидание солнца с горизонтом, а Кайли так и не позволила себе даже остановиться. Как заворожённая следовала по тропе, казавшейся бесконечной, почти не воспринимая окружающий мир. Слышались шорохи, в кустах постоянно мерещились песчаные глаза, но Кайли было так плохо, что она не обращала на это внимание. Усталый разум и не такое подкинуть способен, но всё это казалось нереальным, в отличие от ломоты в теле. Только темнота заставила остановиться, чтобы не потерять тропу. Кайли села возле повалившегося дерева, опершись на ствол спиной, и запрокинула голову. Сквозь густую листву не было никаких надежд разглядеть звёзды, да и свет двух растущих лун почти не пробивался. Кайли закрыла глаза и тихо застонала, выпрямив ноги. Она так не уставала даже тогда, когда весь день пешком добиралась до небольшой деревеньки в лесной глуши, чтобы забрать у тёти лекарство для сестрёнки. Сон никак не приходил. Кайли постоянно ёрзала, как будто это могло избавить от тревожных невнятных видений. Она словно чувствовала, как перетекают под кожей проклятые кольца, а перед глазами стоял клубок змеиных тел. Они связывали, оплетали её, утягивали вслед за собой всё ниже и ниже. В бездонную яму. В мрачное холодное подземелье, где заправлял мёртвыми душами бог-наг. Открывая глаза, Кайли бездумно смотрела перед собой, но стоило их закрыть, как всё возвращалось. И змеиные объятия становились всё крепче, душили, но никак не отправляли в спасительное бессознательное. Чувство времени пропало, явь уподобилась сну, где минуты ощущались часами. Вдруг среди тел мелькнули песочные глаза, Кайли почувствовала запястьем укол, стало тепло… И она всё-таки провалилась во тьму. Как прошёл следующий день Кайли не помнила, только знала, что с самого рассвета была в пути. Шла, почти не различая тропы, о еде и речи не шло. Да даже если бы та имелась, в таком состоянии в горло кусок не лез. Во рту стояла противная сухость. А сон снова оказался тревожным, мутным, полным чешуйчатых тел и оборвался с появлением уже как будто знакомых глаз.

***

Было мягко, уютно и пахло деревом, яблоками и молоком с мёдом. Пахло домом. Подушка под головой и одеяло сверху, на лбу мокрая ткань — Кайли готова была поверить, что последние дни оказались всего-то плохим сном, горячечным бредом. Нет на ней никаких меток, не стала она изгнанницей и не шла одна два дня по лесу. Однако боль в ногах более чем настоящая, да и есть хотелось так сильно, что сводило живот. Кайли открыла глаза и тут же прищурилась от ударившего по ним света. Потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть, и лишь затем удалось осмотреться. Просторная простая и довольно уютная, несмотря на беспорядок, комната, наполненная книгами, деревянными фигурками, подвесками и с минимумом мебели: помимо кровати, которая явно велика для одного человека, имелся комод, а возле окна стояли стол и стул. После комнаты Кайли осмотрела себя. На ней красовалась простая и свободная ночная рубаха, а на ногах — новые перевязки. Чистота и свежесть, конечно, радовали, только вот… Лицо потеплело от накатившей неловкости. Кайли определённо смущало, что кто-то видел её голой, пусть даже она понимала: так было нужно. Более того, значит, некто видел и метки на руках, но всё равно решился оставить Змеиную Невесту у себя дома. Или он просто не знал о значении меток? Слабо верилось. Да и если так — они выглядели достаточно страшно, чтобы отпугнуть и несведущего. Мало ли, то следы болезни страшной или проклятья. «Хотя, может, я просто умерла? Слишком всё хорошо для жизни», — с грустной усмешкой подумала Кайли и снова закрыла глаза. Несмотря на редкой паршивости самочувствие, в чистой тёплой кровати куда лучше, чем на грязной прохладной земле, где в бока впивались ветки. Кайли просто наслаждалась покоем. Впрочем, ничего другого с такой слабостью ей и не оставалось. По ощущениям, веры которым мало, но и более надёжного ориентира всё равно нет, прошло около получаса, когда почти бесшумно открылась дверь, и кто-то вошёл в комнату. Несмотря на любопытство, Кайли решила пока не показывать, что проснулась. — Высохла уже… — констатировал тихий и довольно приятный мужской голос. Улавливалось в нём что-то мягкое и перетекающее. Завораживающее. Ткань на лбу сменила прохладная рука с огрубевшей кожей. Неизвестный постоял так немного и вышел, а Кайли резко распахнула глаза, чувствуя, как краснеют щёки. Ведь если никто более тут не живёт, то переодевал её мужчина. Не то чтобы она отличалась повышенной стеснительностью, но всё же предстать голой перед незнакомцем — очень сомнительное удовольствие. Не только сомнительное, но и рискованное. С другой стороны, на что тут смотреть? Скитания по лесу, болезнь, грязь и кровь едва ли добавляли привлекательности и могли соблазнить кого-то помимо конченного извращенца, а с таким уж точно не стесняться надо — бежать без оглядки. Стоило подивиться, что незнакомцу не стало противно ухаживать за подобной находкой. «Или с ним всё-таки что-то не так… По ощущениям не похоже, будто бы он воспользовался моим состоянием… Либо мне достаточно плохо, чтобы этого не заметить. Так, нет, не нагнетай. Не надо начинать с враждебной ноты. Он мог действовать из лучших побуждений, а я уже себя накрутила». — Слава Шассу, ты пришла в сознание, — облегчённо выдохнул мужчина, сидящий рядом на кровати, тем самым выводя Кайли из размышлений в реальность. Она повернула голову, желая хотя бы поздороваться, но только по рыбьи открыла и закрыла рот, не издав ни звука. Брови в удивлении поднялись, глаза расширились от испуга, а рука невольно потянулась к горлу. — Голос пропал? — уточнил обеспокоенно. — Не волнуйся, это пройдёт. Ох, прости, ничего, что я на «ты»? — спешно спросил он и вернул на лоб смоченный платок. Кайли слабо улыбнулась и отрицательно качнула головой. Если отбросить мнительность и поверить в лучшее, пока не доказано обратное, перед ней всё-таки стоял спаситель. Глупо осуждать за «тыканье» того, кому обязана жизнью. Внешность у него оказалась довольно примечательной для этой местности. По крайней мере, Кайли похожих людей не встречала. Длинные пепельно-серые волосы были собраны в хвост, кожа светлая, словно незнакомец избегал солнца, а глаза были бледно-синего цвета и c очень тёмной каймой. Одежда, правда, не выделялась: светлая рубаха и тёмные штаны. Только вышивка на рукавах внимание привлекала: такой раньше видеть не доводилось. — Меня зовут Не́вхья’Шелхсге́, впрочем, когда голос вернётся, зови лучше просто Нев, — представился он, всем своим видом выражая дружелюбие. «Либо родители его были теми ещё чудаками, либо он точно не местный», — подумала Кайли, даже мысленно запнувшись при попытке повторить имя и запутавшись в согласных. Нев же продолжил говорить: — Я нашёл тебя бессознательной в лесу четыре дня назад и сразу позвал врача. Женщину, если тебя это успокоит. Ситуация оказалась критической, чуть больше промедления и ты бы не смогла ходить, а то и вовсе бы… — Нев промолчал и нервно передёрнул плечами. Умерла бы она, ага. — В раны на ногах попала грязь, прибавить к этому змеиный укус и общее истощение — тебе действительно повезло выжить. Благодаря стараниям врача, ты сейчас выглядишь в разы лучше, а раз пришла в себя, то и поправиться скоро должна. Правда, ходить тебе нельзя ещё… — он покачал пальцами, смотря вверх. — Дней восемь-девять. Так, что-то я заговорился, извини, — одёрнул себя Нев и встал. — Ты, наверное, есть хочешь? Пойду соображу что-нибудь. Кайли проводила его взглядом, а на деле желала провалиться сквозь землю или хотя бы слиться с окружением. Четыре дня проваляться бесполезным или даже проблемным грузом, да и продолжать им в итоге являться — это хуже, чем она предполагала изначально. «Сколько мне там ходить нельзя? Девять дней? Немного… Успею я за это время придумать, как дальше быть? Хоть Нев и выглядит дружелюбным, не стоит злоупотреблять гостеприимством. Я всё ещё Змеиная Невеста, а он — едва знакомый мужчина, обитающий один в лесной глуши. Как ни посмотри, оставаться с ним — совсем не похоже на проявление благоразумия… Как и срываться куда-то больной. Смогу ли я увидеться с врачом и узнать что-нибудь у неё?» Вернулся Нев с большой кружкой, которую поставил на пол около кровати, чтобы помочь Кайли сесть. В кружке оказался бульон с мелко нарезанными травами, что придавали ему непривычный, но всё же аппетитный запах. Да только руки Кайли совсем не слушались: она чуть не облилась. Нев снова пришёл на помощь. Его доброта и заботливость удивляли, укрепляя подозрения, что он не из этих мест и не знаком с местными порядками. Слишком хорошо Кайли помнила, как даже самые мягкие и дружелюбные люди относились к Змеиным Невестам. Слишком хорошо помнила, как поступали с прошлыми, как поступили с ней. Тёплый напиток благотворно подействовал на горло. Кайли с улыбкой накрыла бледную кисть ладонями, снова подивившись тому, насколько холодные у Нева пальцы. — Спасибо, — почти одними губами прошептала она. — Я Кай… — как на зло, голос снова пропал, не дав даже имя договорить. Кайли отпустила чужую руку и беспомощно заглянула в глаза. В такие ясные, полные искреннего тепла беспокойства глаза, что совестно становилось от приливов подозрительности. Излишняя доверчивость может выйти боком, но даже так Кайли хотелось верить в чистоту намерений Нева. — Приятно познакомиться, Кай. Что же, — он поднялся, — мне закончить с делами, а ты отдыхай. Перед уходом он поправил одеяло, вернул на место платок и невзначай провёл пальцами по щеке. Кайли неловко отвела взгляд, отметив, что неприязни от осторожного прикосновения не испытала.

***

Выходя на прогулку в давно знакомом месте, особо не ожидаешь никаких сюрпризов и, тем более, удивительных находок. То же можно сказать и про Нева, которому просто нравился утренний лес, тем более что это лучшее время, чтобы размяться и побездельничать, ибо дни он обычно тратил на исследования. Он — учёный, который заинтересовался необычными магическим полями и потоками в этой местности, а потому поселился здесь для их изучений. Далеко не первый и не единственный наг, живущий на поверхности, но всё же в настоящее время один из немногих. Иногда оттого становилось и скучно, и одиноко, и дни один на другой походили безмерно, но он привык и не жаловался, тем более что всегда мог навестить родню — не так уж далеко от хода к пещерному городу поселился. Сегодня прогулка пошла не по плану. В привычные магические колебания вплёлся дымный оттенок приближавшейся смерти. Нев поспешил к его источнику, но никак не ожидал вместо растерзанной хищником птицы или зверька увидеть человеческую девушку. Люди этих мест с давних пор избегали. Не зря, ведь змеиная тропа в самом деле вела к нажьему ходу. Иногда они бродили по этому берегу, но не решались заходить в глубь леса. Впрочем, в тот момент Нев совсем не задумывался о том, что забыла здесь девушка, больше беспокоясь о её жизни. Тяжёлое дыхание, след от укуса на руке, обнаруженный при попытке нащупать слабый пульс, кольца метки, расползшиеся по телу и набухшие; смахнув со лба русую прядь, Нев проверил температуру. Высокая, как и опасался. О том, что с ногами тоже всё плохо, стало понятно с первого взгляда. Надо было срочно что-то предпринимать. Нев суетливо смотрел по сторонам, на девушку, на себя, но в голову ничего не шло — он ведь, выходя на прогулку, никак не ожидал подобного развития событий, не имел при себе ничего полезного и целительной магией не владел. Первая разумная мысль пришла в голову, когда Нев от волнения оцарапал изнутри губу острым клыком. Кровь! Как же он сразу не понял! Кровь нагов могла быть как ядом, так и противоядием: в зависимости от желания и ситуации. Врачебную помощь, конечно, этим не заменить, но выиграть ещё немного времени возможно. Однако для начала надо успокоиться. Вдох-выдох. Стресс способствовал выделению яда, что совсем не сочеталось с желанием спасти. Нев прокусил кожу на левом предплечье и почувствовал, как рот наполняется горьковато-солёной жидкостью. Пальцем он провёл по губам девушки и осознал, что придётся осуществлять пресловутую передачу крови через поцелуй, иначе скорее испачкает, чем напоит… И не сказать, что ему не нравилась эта затея. Что-то в этой девушке привлекло его с первого взгляда, несмотря на болезненный вид. То ли свойственная учёному тяга к экспериментам, то ли просто природное любопытство давно пробудили в нём желание узнать, чем же человеческие женщины отличались от нажьих, да только шанса проверить никак не выпадало. Первым плюсом оказалось отсутствие острых клыков, потому что нажьи поцелуи по первости редко обходились без свежих царапин на языке и губах, в чём мало приятного. Подхватив девушку на руки, Нев поспешил к дому. То и дело посматривая на неё, он заметил, что дыхание выровнялось, а метки начали стягиваться, занимая своё изначальное место на предплечьях, как и у всех Невест. Дома он отправил к врачу вестника в облике синей ящерки, а сам принялся отмывать девушку. Человеческая кожа казалась на ощупь очень тонкой, а отсутствие на ней чешуек, особенно на локтях и коленях, было непривычно взгляду. Зато дотрагиваться до неё приятнее. Кажется, Нев начинал понимать, почему те, кого избирали в качестве пары люди, очень дорожили ими. Кажется, он и сам уже пропал. Так неправильно быстро и неотвратимо. Переодеть незнакомку оказалось не во что, а старое платье было грязными, рваным и совсем не годилось. Поразмыслив немного и придя к выводу, что с приходом врача все равно придётся раздеть для осмотра, Нев просто завернул её в большое и мягкое полотенце. Потом ещё подумал, понял, что отпускать находку не хочется, сменил форму и осторожно обнял серыми в синих узорах кольцами змеиного хвоста. Прижавшись щекой к щеке, он неспешно перебирал длинные влажные пряди и молился о том, чтобы врач успел прийти. Стук в дверь был всего лишь данью вежливости, так как в следующее мгновение в дом ворвалась взволнованная женщина. — Невхья, ты меня сто лет не звал, что слу… О, Шасс… — она застыла, увидев девушку в его объятьях. — Что это значит? — Тише, тише, Ханхье, успокойся. Со мной всё хорошо. Сейчас расскажу, — ответил шёпотом, словно боялся разбудить недавно обретённое сокровище. Нехотя обратившись снова человеком, Нев вкратце поведал давней подруге о событиях утра. Та внимательно его выслушала, а потом велела положить девушку на кровать и выйти, потому что нечего мешать работать, а помочь всё равно ничем не сможет. Спорить с Ханхье Нев не стал и оставил женщин наедине. Чтобы не терять время и унять порывы постоять над душой, наблюдая за осмотром, он засел за перевод книги по энергетическим колебаниям аур. Занятие, требующее повышенной концентрации из-за обилия в тексте крайне специфичных и многозначных слов, а также редких грамматических конструкций всегда крайне успешно съедало время. Также вышло и сейчас. В какой-то момент Невхья настолько погрузился в разбор хитро построенного предложения, что и вовсе забыл о присутствии в доме посторонних. Он по натуре своей не потерянных для общества отшельник, зато воистину увлечённых своим делом исследователь. Отличить одного от другого порою очень сложно. Когда Ханхье позвала назад, то выглядела уже куда спокойнее. Она села прямо на стол и стала доставать из сумки склянки и мешочки, попутно делая записи на вырванном листе. — Что ж, могу тебя успокоить: её жизни теперь ничего не угрожает, — наконец заговорила Хань, а Нев облегчённо выдохнул. — Рано радуешься. Я, конечно, старалась, как могла, лекарства некоторые оставлю, да и ещё загляну сюда, заодно что-нибудь из одежды принесу, но однозначно насчёт её ног сказать не могу. Тут уж один Шасс знает, как всё сложится, но, в любом случае, ближайшие недели две ходить много ей нельзя, а лучше вообще не ходить. Только пусть сначала хоть в сознание придёт. Нев напряжённо поджал губы и подошёл к кровати, на которой, переодетая в его рубашку и накрытая одеялом, лежала девушка. Он провёл рукой по её голове, а после коснулся края метки, что виднелась из-под закатанного рукава. — Слава Шассу, что хотя бы жива, — прошептал и сел на край кровати. — Слава Шассу… — Ты так это говоришь, будто уже в неё влюбился, — усмехнулась Ханхье и придавила листок одним из пузырьков. «Как бы ты не оказалась права…» — подумал Нев, рассеянно водя взглядом по лицу девушки. Что-то внутри в самом деле откликалось. Но было ли то влюблённостью, или просто сказалось долгое время, проведённое наедине с исследованиями? Так с ходу и не отличишь, а Невхья и не собирался: у него не так много времени, чтобы тратить его на метания. Обдумает всё, когда пути разойдутся, а пока он предпочтёт слепую беззаботность. «Но ты не волнуйся, — он аккуратно подцепил прядь девушки и пропустил между пальцев, — я не сделаю ничего супротив твоей воли». — Эх, интересное нас ждёт время, конечно… Хорошо бы неудачный путь для города стал для неё наибольшей проблемой. — О чём ты? — Да так. Валь кое о чём рассказал, — Ханхье махнула рукой. — Не бери в голову. Просто одно змеиное гнездо зашевелилось… Никаких официальных заявлений по этому поводу пока нет. Невхья нахмурился. Зная Хань, большего сейчас не узнать и, возможно, беспокоиться в самом деле не о чем, однако сложилось впечатление, что сама она успела что-то задумать. — Кстати, ты ведь дал ей своей крови? — уточнила она, собирая вещи. Нев утвердительно кивнул. — Ох, зря ты это, зря… Нет, в целом-то правильно сделал, она бы иначе вряд ли выжила, но как другу говорю: зря. Впрочем, это сейчас неважно. И будь готов к тому, что когда она поправится — её заберут. Се́ллос зем Шасс — ле́ссо сем шел’се, — сказала на прощанье и ушла. «Сказанное Шассом — закон, единый для всех», — мысленно повторил Нев, смотря туда, где сидела Ханхье. Он и сам прекрасно это знал, как и то, что меченных нельзя удерживать у себя — они сами должны выбрать, с кем жить, а оставить — значит лишить этого выбора. Кто сказал, что первый встреченный пришёлся по душе? Кто сказал, что второй, третий, десятый не окажется лучше? А человеческая кровь нужна нагам для выживания, иначе у потомков пересилит змеиная.