Змеиной тропою

Если в первый день Кайли после пробуждения почти сразу уснула вновь, и потому ничего кроме разговора-знакомства не помнила, то уже во второй начала внимательнее присматриваться к своему спасителю. Сознание вновь разделилось на две части: первой поведение Нева казалось странным, подозрительным, да и просто неожиданным, тогда как вторая радовалась сложившимся обстоятельствам. Возможно, радовалась преждевременно, но Кайли не хотела глушить в себе оптимистичную сторону, ровно как и не собиралась побыстрее покидать этот дом. Покуда нет никакого чёткого плана, нет смысла действовать во вред себе и во имя «я не хочу мешать своим присутствием». Она ведь не мешала. Отчётливо видела, что не мешала, и потому предпочитала в этом вопросе прислушиваться к разуму, а не к неуверенности в себе. Да, это странно, ведь обычно непрошенные гости, да ещё и больные, доставляют хозяевам естественные неудобства, но чужая душа потёмки, а чужие мотивы — и подавно мрак непроглядный. Нев вёл себя осторожно и внимательно, часто заглядывал в комнату и уточнял, нужно ли что, смотрел с таким беспокойством, какое разве что у матери наблюдать доводилось. В то же время он старался не навязываться, не позволял себе лишнего, не переходя ту грань, за которой забота превращается в обузу. Определиться бы ещё, как это воспринимать: как слишком хорошую, чтобы быть правдой, реальность? Или всё-таки именно так выглядят первые дни души в загробном мире? «Нет уж, спасибо. Лучше верить в сказку наяву, чем в собственную смерть». Смерть… Горькая усмешка тронула губы — не могло, не могло всё так гладко быть в жизни! И опасения Кайли подтвердились ближе к ночи. Когда стемнело и снова накатила сонливость, она поняла, что не может уснуть. Что боится засыпать. Боится, что вернутся картины, преследовавшие в лесу, что на этот раз не удастся проснуться. Глупый и, право слово, беспочвенный запоздалый страх, с которым ничего не получалось поделать, только кусать губы и чувствовать, как, пощипав уголки глаз, стекают по щекам слёзы. Не увидев, но услышав, как открылась дверь, Кайли спешно отвернула голову к стене, наивно полагая, что так Нев ничего не заметит. Почему она вообще хотела скрыть слёзы? Из-за смущения? Из-за страха столкнуться с презрением, что разобьёт сложившийся образ благодетеля, обратит мелкими осколками сказку? Только вот Неву и видеть ничего не требовалось, хватило тихого всхлипа, чтобы поспешить к кровати и, осторожно развернув, обеспокоенно всмотреться в лицо. Большими пальцами вытерев щёки он, ничего не говоря, совсем легко поцеловал Кайли в лоб и сел рядом, держа за руки и оглаживая метки до тех пор, пока она не уснула. Ощущение чужого присутствия смогло отогнать сгустившийся кошмар, подарить спокойствие. Веру в то, что ей не дадут уснуть навсегда в чёрном змеином клубке. Утро Кай встретила одна, но с такой лёгкостью на душе, словно охвативший ночью страх ей просто померещился. И даже не хотелось раньше времени прогонять с лица глупую улыбку, а только вот так лежать, радоваться и рассматривать кусок неба, видневшийся в окне. — Она уже знает? — послышался за дверью грубый женский голос. Кайли приподнялась на локтях и прислушалась. Обладательницу голоса она, естественно, не знала, но оттого только любопытнее становилось. К тому же, сложилось впечатление, что говорили о ней. — Нет, я решил, что рано её нагружать информацией: всё же только-только в себя пришла. А ещё у неё голос пропал… Как тут беседу вести? — Поняла. Так, ладно, пошёл занялся своими делами, а я — своими. Уставившись перед собой, Кайли непроизвольно запустила пятерню в немного спутанные волосы. Прежняя беззаботность растворилась, как сонливость после ледяной воды. То, что она не знала чего-то важного, напрягало. А то, что не знала именно она, наиболее вероятно, ведь кто ещё мог «только-только прийти в себя»? Что от неё скрывали, и представляло ли это опасность? Возможно ли, что у них принято иначе избавляться от Змеиных Невест? Взгляд Кайли переместился на метки: те вели себя на удивление спокойно, а ведь уже на второй день после появления дали понять, что готовы захватить всё тело. «Хотя откуда мне знать, какое поведение для них нормальное, а какое — удивительное?» — Так-так, что тут у нас? — в комнату ворвалась женщина ростом чуть выше среднего и с иссиня-чёрными волосами, что толстой косою обвили голову. Она закинула сумку на стол и только после этого обратила внимание на Кайли. — О, Кай, ты в сознании, отлично! — обрадовалась она и, прихватив записную книжку и ручку, плюхнулась рядом. — Невхья сказал, как тебя зовут, — пояснила женщина и легко провела кончиками пальцев по лбу Кайли. «Тоже холодные, прямо как у Нева, — мысленно отметила она, стараясь спокойнее смотреть на незнакомку. — Это и есть врач, о котором он говорил?» — Правда, как вижу, меня он не представил… Что ж, ладно, другого и не ждала. Это я тебя осматривала. Ханхье́’Саанссе́ш, будем знакомы, — Ханхье пожала Кайли руку и тут же начала что-то записывать. — Он ещё сказал, что у тебя голос пропал. Всё ещё не получается ничего сказать? Кайли тщетно попыталась выдавить из себя хоть слово, однако в итоге после нескольких жалких хрипов пришлось отрицательно покачать головой. Ханхье нахмурилась, сделала ещё одну запись и попросила разрешение осмотреть ноги. Она действовала быстро, точно и очень аккуратно, как настоящий мастер своего дела, хотя ранее казалось, что любое прикосновение к ногам окажется крайне болезненным. Сменив повязки, Ханхье снова села рядом. Она с необычайной пристальностью всматривалась в лицо Кайли, но взгляд этот, на удивление, не вызывал дискомфорта. Да и внимание перетянули на себя глаза: жёлтые, только не песочные, как во сне, а яркие и с красноватыми прожилками. «Солнце в янтаре. Никогда таких глаз не встречала», — подумала Кайли, между тем замечательно осознавая бедность собственного жизненного опыта. — А ты и правда миленькая, удивительно, как Нев так верно это разглядел за той измождённостью, — негромко, словно самой себе, сказала Ханхье и снова отвлеклась на записи. — Надеюсь, однажды я тоже услышу твой голос. С ногами-то в итоге порядок будет, тут можешь быть спокойна, а вот голос… Не знаю, меня он напрягает. Другое дело, что иногда спасение в молчании. Знаешь, среди незнакомцев полезно иметь козырь в рукаве. Кайли удивлённо посмотрела на Ханхье, но та уже вскочила с кровати и отошла к столу. Оставив вырванный листок и некоторые лекарства, она махнула на прощанье рукой и выпорхнула из комнаты. Да уж, она тоже какая-то странная, если не страннее Нева. И у обоих прослеживалось что-то неуловимо нечеловеческое. Во взгляде, в речи, в движениях. Да даже в температуре рук и именах. «Столько плавности и текучести… Как у змей», — поймав себя на этой мысли, Кайли нахмурилась. Ей не нравилась собственная зацикленность на змеиной теме. Не о том сейчас нужно думать, не о том. А о чём же? Например, о словах Ханхье. Достаток времени и недостаток свободы действий позволяли тщательно обдумать их, даже если изначально там не наблюдалось никакой глубокой мысли, кою при желании всегда можно додумать и развить. «Правда ли молчание может оказаться козырем вместо неудобства? Среди незнакомцев так-то сложновато без возможности доносить мысли… Но что если у её заявления есть серьёзная основа? Они оба из какого-то другого общества, с порядками которого я не знакома».

***

Сидя на скамейке возле дома, Кайли теребила сорванные травинки и с улыбкой следила за тем, как суетится Нев, пытаясь уловить перемены в одному ему ведомых магических потоках. Иногда он оглядывался, одаривал её улыбкой, и тут же возвращался к делу. Пребывая в этом доме уже пятый день, — не считая бессознательное состояние — Кай почти с уверенностью могла сказать, что этот невероятно увлечённый своей работой мужчина к ней неровно дышит. Заинтересованность и расположенность Нева читались во всём: во взгляде, голосе, жестах. И в том, что несмотря на чувства, скрывать которые не получалось, он не пересекал черту. Следил за реакцией и не позволял себе того, что не понравилось бы Кайли. Приятно, конечно, однако ответить взаимностью не получалось. Она ценила внимание, ей нравились компания Нева и, чего греха таить, внешность, но не более. Пока что уж точно. В какой-то момент желание поближе посмотреть, чем занят неугомонный исследователь, стало настолько сильным, что Кай захотела подойти к нему, но стоило ей только слезть на землю, как тут же за это поплатилась: упала. Сторонний шум не остался незамеченным Невом, который сразу же обернулся и, нахмурившись, поспешил помочь подняться. — Тебе ведь ещё рано вставать, — проворчал он, подняв Кай на руки и прижав к себе. Нев часто обнимал её, но с той дружеской невинностью, которая не доставляла неудобства. Наоборот, Кайли, в целом не страдающая от неприязни к чужим прикосновениям, ощущала себя в объятиях уютно и умиротворённо. Она вздохнула и покачала головой. Ходить ей всё ещё много нельзя, а вот вставать — пора, потому как иначе совсем отвыкнет. Однако ответить Кайли не могла, и потому смиренно молчала, прислушиваясь. Стук сердца ассоциировался с тиканьем часов, и было занятно слушать этот ровный звук. Хотелось приложить к груди палец и, имитируя маятник, поводить им из стороны в сторону, но мешала нерешительность — ей тоже не стоит наглеть, пусть даже вряд ли Нев окажется против. А, может, дело в нежелании давать ложные надежды. Помутнённый чувствами разум легко мог принять баловство за признак взаимного влечения. «Если так случится, находится вместе станет ой как неловко…» — Посиди здесь ещё немного, если не против. Мне надо закончить работу до обеда, — пояснил Нев, осторожно опустив Кайли обратно на скамейку. Он задержался, не торопясь её отпускать, но всё же выпрямился и отвернулся, пробубнив: — О, Шасс, почему же осталось так мало времени… Нев часто повторял нечто подобное, из-за чего Кай всякий раз настораживалась, пускай виду не подавала. Казалось бы, может, он чего-то своего ожидает, о чём ей нет смысла переживать, но полностью успокоиться всё равно не получалось. Вспоминался подслушанный разговор, и появлялось ощущение, что эти вещи связаны. Связаны с ней. Сильнее, чем можно представить. Выглянувшее из-за облаков солнце пробежало лучами по траве, и Кайли, рассматривая зелень, заприметила среди травинок необычный блеск, несвойственный каплям воды. Пригнувшись, она попыталась найти его источник и, к своему удивлению, обнаружила несколько серебристых чешуек. «Похоже на форель, но куда крупнее. Такой рыбы тут не водится», — озадаченно подумала она, под разными углами рассматривая чешуйку на пальце. Если хорошо приглядеться, можно даже заметить синеватую кромку. Завораживающе красивое зрелище, напоминающее небо перед грозой, когда солнце ещё не скрылось и облака светлы, но позади них уже сгустилась тревожная синь. Руководствуясь внезапным нежеланием расставаться с находкой, Кайли убрала её в нагрудный кармашек, а после вернулась к отложенной книге, посвящённой магическим исследованиям. Не сказать, что та была интересной. Познавательной — несомненно, но долго сидеть за чем-то подобным не получалось. Магия увлекательна, когда про неё написано соответствующим образом, а не сухим научным языком с обилием профессиональных терминов и без понятных жизненных примеров. Да и книг на известном Кайли языке у него оказалось очень мало, что сильно ограничивало выбор. Ничего другого же, чем можно занять себя с постельным режимом, у Нева не было. Поначалу она хотела отплатить за проживание помощью по дому, однако невозможность ходить мешала как убираться, так и готовить. Прикинув, чем можно заниматься сидя, Кайли предложила помочь с починкой одежды, да вот оказалось, что Нев совсем не из тех, кто откладывает дырявые вещи до тех пор, пока не придётся от безысходности и размеров накопившейся кучи вспоминать, как держать в руках иголку. Вот и пришлось погружаться в книги. Не исключено, что неинтересность литературы связана и с тем, что раньше Кай в лучшем случае краем уха слышала само упоминание магических полей, но ничего более о них не знала. В итоге даже литература уровня «для чайников» вызывала реакцию от «слишком сложно» до «я не знаю этих букв». Последнее, к слову, не преувеличение — буквы там правда встречались совершенно точно незнакомые. Да и буквы ли это вообще? С другой стороны, радость в глазах Нева, с которой он объяснял непонятные моменты, на которые после чтения указывала Кай, стоила этой скуки. Учитель для новичков из него был откровенно неважный, так как Нева регулярно заносило в дебри, которые на две трети состояли из заумной терминологии, а на одну треть — из вроде бы простых понятий, которые Кайли и просила пояснить. Однако никаких попыток остановить его и вернуть к нужной теме не предпринималось хотя бы потому, что очень уж приятным казался голос, и становилось неважно, какие им произносились слова.

***

Ничто не длится вечно, а особенно счастье, которому пыталась сполна отдаться Кайли, намеренно заглушая мысли, что кружили в голове с первых дней. Потому что понимала: как бы хорошо всё ни складывалось сейчас, Змеиной Невестой она от этого быть не переставала, а значит, проблемы всё равно о себе напомнят. Как скоро — неважно, но если думать о них сейчас, потом придётся сожалеть об упущенном. Она и так слишком много упустила, живя с обыденной беззаботностью, не ценя покоя и мирного, размеренного течения прошлой жизни, которое казалось чем-то само собой разумеющимся. Ведь жизнь — это всегда новая дорога, на которой не знаешь, какой поворот окажется слишком крутым, а где улетишь в овраг, с пьянящей радостью разогнавшись на спуске. И катишься, катишься кубарем вниз, считая собою все кочки, а потом, раскинув руки в попытках обнять мир, смеёшься, смотря на небо. И понимаешь, что больше не встанешь, но, возможно, оно того стоило. Сегодня Кайли как-то особенно тянуло на рассуждения. Наматывая круги по комнате, она снова и снова прокручивала в голове самые разные эпизоды из своей жизни. Забавным оказалось то, что из прошлого почти и нечего было вспомнить. Слишком скучно она жила, отдавая предпочтение прямой дороге и чураясь резких поворотов на развилках. Прервать размышления пришлось с приходом Хань, которая с непривычно серьёзным видом усадила Кайли за стол. — Кай, — Ханхье положила руку ей на плечо и напряжённо заглянула в глаза, — так как это мой последний визит сюда, я должна тебе кое-что рассказать. Кайли дёрнулась, выражая нетерпение, в недоумении вздёрнула брови и склонила голову к плечу. Неужели сейчас исчезнет та недосказанность, что беспокоила её всё это время? И что же она узнает? Станет ли лучше или счастье в неведении? Пауза, которую выдерживала Хань, скорее всего, подбиравшая слова, напрягала ещё больше, накаляя нервы. — Понимаешь, визит мой последний не только потому, что ты уже здорова. Просто… Завтра тебя заберут. Встрепенувшись, Кай подалась вперёд. «Заберут? Кто? Зачем? Куда?» — эти вопросы явно читались на её лице. Холодный узел тревоги сжался под рёбрами. Вот и закончилась сказка. Ведь если и забирать куда Змеиную Невесту, то только на встречу со смертью. Но зачем же тогда выхаживали? Или у них подготовлена для подобных участь пострашнее? «Спокойнее. Не торопись с выводами. Для начала выслушай», — одёрнула себя Кайли. — Наш народ. Ты, наверное, уже заметила, что и я, и Нев отличаемся от прочих людей? Это так. По сути, мы и не являемся людьми. Ханхье нервно усмехнулась, заметив удивление Кай. Впрочем, новость удивила её меньше, чем могла бы — точно заметила, но не знала, к какому выводу прийти. Однако следующие слова заставили дрогнуть: — Вообще-то мы — наги. Те самые змеи, которых вы ассоциируете со смертью. Только это неправда. Нам нет смысла нести людям смерть, потому что люди нужны нам. Однако подробнее об этом ты узнаешь скоро от Шасса. Ты, в общем-то, сразу должна была дойти до нас по тропе, либо же тебя бы нашли и забрали, но только ситуация сложилась такой, что позволили оставить у Невхьи до момента восстановления. Дольше, увы, нельзя. Невеста должна попасть к нагам, а за её удержание у себя Невхью могут наказать. Пускай Нев и был для неё просто приятной компанией, перспектива уйти от него к чужакам заставила Кайли горестно вздохнуть, скрывая волнение за сожалением. И хотя у неё не было поводов подвергать слова Ханхье сомнениям, хотелось бы получить подтверждения. Придвинув к себе записную книжку, Кай вывела в ней вопрос: «Не сочти за грубость, но можешь ли ты доказать слова про нагов?» Глянув на листок, Хань с улыбкой кивнула и, подхватив Кай под руку, вывела её на улицу. Миновав погружённого в работу Нева, они прошли за дом. Ханхье отпустила руку и отошла в сторону. Сев на землю, она покрутила сегменты на широком браслете, из-за чего на ней осталась только длинная рубаха, доходящая почти до колен. Кайли с интересом наблюдала за тем, как покрывалась чешуйками кожа, особенно на ногах, которые становились одним целым и одновременно с этим вытягивались. Кто-то назвал бы происходящие метаморфозы мерзостью, но её они заворожили. К собственному удивлению. По ощущениям прошло около минуты, когда закончилась трансформация Ханхье. Черты лица заострились, в глазах, если присмотреться, вытянулся зрачок, а вместо ног был мощный синевато-чёрный хвост с жёлтыми узорами. Чешуйки поменьше наблюдались и на человеческой части тела, хотя судить трудно, ведь большую часть скрывала рубаха. Кайли подошла ближе, протянула руку и, получив утвердительный кивок, коснулась хвоста. Прохладная жёсткая чешуя тем не менее оказалась приятной на ощупь. Кай не сдержалась и немного погладила хвост. — В этом действии нет ничего плохого, даже наоборот, но будь осторожна с незнакомцами. Наги не всех подпускают к своим хвостам — некультурно это… Ровно как и хватать кого-то за ноги просто так, — предупредила Ханхье и приобняла Кайли за плечи. Рассматривая жёлтые узоры, Кай задумчиво перевела взгляд на метку, которой словно бы тоже не хватало чешуи для полноты картины. Проведя пальцами по нагрудному карману, она вспомнила о находке и, помедлив, достала чешуйки, даже почти успела приложить их к метке, как оказалась остановлена резко схватившей за руку Ханхье. Только на мгновение промелькнула на её лице смесь напряжения, удивления и беспокойства, быстро сменившаяся снисходительной улыбкой. — Не знаю, милая, откуда у тебя чешуя Невхьи, но не делай этого. Не сейчас уж точно. Послушно убрав руку и вернув находку в карман, Кайли в вопросе склонила голову к плечу. Раньше за ней такой привычки не наблюдалось, теперь же казалось, что одних вздёрнутых бровей недостаточно для передачи намерения. Ханхье вздохнула, чуть крепче сжав плечи. — Если невеста прикладывает чешую нага к метке, то метка впитывает ту и покрывается ею, тем самым показывая, что невеста стала женой. Обмен чешуёй, так-то, обычная часть нажьей свадьбы, и тут есть ещё детали. Но, в общем, хотя метку можно очистить, ты здорово подставишь Нева, заполнив её сейчас. Хотя… — Хань усмехнулась, предёрнув плечами. — Даже ведь не в этом дело. Ты ж новенькая, законов не знаешь — тут дело затереть легко. А вот надежду ему ложную дашь, разрушение которой особенно болезненным будет. Для тебя это вряд ли столь важно, но я бы очень хотела хоть в чём-то облегчить его долю. Снова вздохнув, Ханхье отпустила Кайли и отползла в сторону, чтобы вновь стать человеком, а та, обводя пальцем контур метки, обдумывала её слова. «Нет. Пожалуй, для меня это тоже важно. Не хочу становиться причиной страданий того, кто мне тоже приятен, пускай и в другом ключе. Подло и бессовестно отвечать на заботу болью».

***

Всё валилось из рук, да и просто ничего не хотелось. От осознания, что это последний день, словно грозовое небо на плечи легло, а потом крепко обняло облаками, стремясь задушить. Нев понимал, что хотя Кай и должны забрать, это ведь ни разу не означало, что больше он её не сможет увидеть. Если пожелает — сможет, никто этого не запрещал, да и проблема в другом. Не в чужих запретах, а в нём самом. Как Невеста, Кай вольна выбрать любого, тогда как Нев боялся увидеть её с кем-то другим. Он принимал её право выбора, и вместе с тем малодушно ненавидел его. По-хорошему, следовало самому рассказать правду о нагах, а не трусливо перекладывать эту обязанность на Ханхье. Она с пониманием отнеслась к просьбе, только снова посмотрела с сожалением, природу которого подсознание прекрасно понимало, но не спешило озвучивать. Да и сам Нев соврал бы, сказав, что не сожалеет. Только о другом: о прогулке той самой, приведшей ко встрече. Радость от общества Кай, на короткое время превратившая жизнь в маленькую сказку о тихой любви с первого взгляда, так сильно сплелась с печальной памятью о том, что это всё может продолжаться лишь до её выздоровления, что и не разобрать, где какое чувство. Куда уж там определять более сильное? Впрочем, на этот вопрос Нев знал ответ: тягостно сильна уже подступившая тоска, от которой не было спасения даже в любимой работе. Да, со временем это всё притупится, но как дождаться этого времени? Как пережить первые дни, как не сорваться и не отправиться в город, чтобы не усугубить всё встречей? Вечером, записывая результаты последних исследований, Нев то и дело оглядывался на Кай, которая занималась ужином. Он, конечно, говорил, что в этом нет необходимости, но она даже молча смогла настоять на своём. Её упрямый взгляд имел над ним силу бо́льшую, чем слова. Да, с первого пробуждения Кай так ни разу и не заговорила снова. Странно, но с этим ничего не поделать. Даже Ханхье так сказала. Оставалось радоваться, раз в остальном всё хорошо, хотя в такую перспективу было трудно поверить в первый день. Однако неверие означало бы сомнение в мастерстве Хань, а за такое и хвостом поплатиться можно. Лёгшие на плечи руки заставили обернуться. Кай с улыбкой кивнула в сторону стола, приглашая. Он улыбнулся в ответ и проследовал за ней. — Готова к завтрашнему? — спросил Нев, стараясь казаться как можно спокойнее. Кай с улыбкой развела руками и усмехнулась с тихим фырком. Ну да, сложно быть готовой, не зная, к чему вообще готовиться. Ещё и взволнована наверняка, но тоже старается сохранять лицо. «Театр двух притворщиков, которых никто об этом не просил». — Впрочем, неудивительно, — прокомментировал он, вилкой рисуя на картошке сеточку. — Ты, главное, ни о чём не беспокойся. Наги тебя не обидят, как и не будут покушаться на твою свободу. Мы ведь понимаем, что рушим Невестам весь прежний уклад жизни, но только выбора у нас особо нет. И самим-то жить хочется. Придвинувшись чуть ближе, Кай погладила Нева по руке. Хотелось поймать её пальцы, переплести со своими. Лишь бы задержать это тепло, к которому всегда тянулась холодная змеиная сущность. — Возможно, мы даже ещё встретимся… — почти прошептал Нев и, заметив вопросительный взгляд, продолжил: — Да работы много. Сколько там? Пару месяцев осталось до конференции? Надо к ней закончить, иначе потом ещё долго ждать нового случая. А я не очень люблю лишний раз в город спускаться. И ведь Нев даже почти не врал. На тему того, что с работой успеть надо, тогда как к остальным словам примешалась ложь. Особенно если помнить, что изначально речь шла о встрече. Он желал обмануть не Кай, а себя. Убедить, что не хочет в город, и не искать встречи вместо работы. Остаток ужина проходил в молчании, да и вечера — тоже. Только раз Нев поблагодарил за еду, а много позже пожелал спокойных снов. Чтобы вскоре вернуться. Он спокойно мог спать в другой комнате, но всё же предпочитал кольцами свернуться возле кровати. В плане удобства разницы никакой, зато к Кай ближе. Вдруг её снова потребуется компания? Он так и не понял, почему она плакала, но очень не хотел, чтобы это повторилось. Утром за ней пришли. Двое. Наг и нага. Дали немного времени, чтобы собрать вещи, которых нет, — хотя Нев всё равно кое-что отдал в дорогу — да попрощаться. Неловко переминаясь с ноги на ногу, теребя бесполезный оберег, Кай смущённо смотрела Неву в глаза, явно не зная, что делать. Да и он тоже не знал, а потому тоже просто смотрел, в глубине души надеясь, что не слишком жалко сейчас выглядит. Потом, неловко усмехнувшись, потрепал по волосам и отступил на шаг. — Это… Удачи тебе на новом месте. Сен’се ассале, ас се’анихе сеосше. Пара, услышав последние слова, синхронно наградила Нева взглядами, которые очень уж походили на те, что получал он со стороны Ханхье в последнее время. Ещё бы они не поняли… Но, к счастью, Кай перевода не знала, а потому, ещё немного замявшись, отошла к нагам. Они прошли несколько метров, и Нев уже был готов уйти в дом, как Кай обернулась и кинулась назад, чтобы коротко обнять и теперь уже точно уйти.